В последующие дни здание было очищено, а раненым оказана медицинская помощь. И Киттен, и Райан провели два дня под капельницей. Я навещала их так часто, как мне разрешали. Однако в комнате Райана всегда был другой агент, поэтому у меня так и не появилось возможности поговорить с ним о поцелуе. А я очень хотела поговорить с ним. Очень сильно.

В один из этих дней меня вызвали в кабинет Энджел. Она не сказала ни слова, когда завязала мне глаза и увезла из лагеря. На моей коже выступил пот. Ногти впились в ладони.

Я ожидала, что мне сотрут память за то, что я осмелилась нарушить правило и поцеловать преподавателя (и хотела сделать это снова), но она просто сопроводила меня… куда-то и усадила за единственный предмет мебели в комнате. Стол.

Она сняла повязку, и я моргнула от внезапного света.

— Где я? — нервно спросила я.

— Заброшенный склад, который мы часто используем.

— Для чего? — я сглотнула комок в горле.

Энджел заправила прядь светло-каштановых волос за ухо, ее лицо было безэмоциональным.

— Увидишь.

— Я думала, что нужно получить три предупреждения, а не два. Я думала… — вошла моя мать, и мой рот широко раскрылся. — Мама?

— Феникс. — она замешкалась в дверном проеме, затем решительно подняла подбородок и шагнула вперед. — Как ты?

Энджел отошла от стола, создавая ощущение уединения, хотя на самом деле его не было.

Я встала. Я не могла в это поверить. Это было более сюрреалистично, чем нападение Чужих на лагерь.

— Как ты? — повторила моя мама. Ее знакомые карие глаза пробежались по мне. — Ты хорошо выглядишь.

— Я в порядке, — сказала я дрожащим голосом. — А ты?

— И я. — она прикусила нижнюю губу. — Они говорят, что у тебя все хорошо. Что проверяют тебя каждый день, и ты чиста.

— Я чиста.

— Я… я горжусь тобой. — ее лицо исказилось, а затем плечи опустились. Она уставилась на свои руки.

Она только что сказала… конечно, она не могла…

— Я горжусь тобой. Я отпустила тебя, не попрощавшись, и с тех пор ненавижу себя. Я просто…

После этих слов меня охватила волна облегчения. Радости. Счастья. Я бросилась к ней и крепко обняла.

— Все хорошо. Правда. Отправить меня в лагерь было лучшим, что могло со мной случиться. Я чиста. У меня появились отличные друзья, и я наконец-то обрела цель.

— Это все, чего я когда-либо хотела для тебя, — она крепко сжала меня. — Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Энджел вмешалась и сказала:

— Нам нужно возвращаться, мисс Джермейн. Простите.

Моя мама вытерла слезы тыльной стороной ладони и улыбнулась Энджел.

— Я понимаю.

Я снова ее обняла.

— Пиши мне.

— Буду. Я скучаю по тебе.

— Я тоже скучаю по тебе.

На этот раз мы попрощались. Я улыбалась всю дорогу до лагеря, радость переполняла меня. Мама любила меня. Она гордилась мной. Жизнь никогда не была лучше.

* * *

На следующий день всех учеников собрали. Мы уже праздновали здесь раньше, но теперь собирались отметить нашу победу. Были украшения и гирлянды, красочная, праздничная река. На заднем плане играла музыка. Я стояла в стороне, наблюдая за танцующими.

Киттен выглядела полностью выздоровевшей, ее крепко обнимал Брэдли, не заботясь о том, кто их видел. Кара танцевала с Эриком, и в его глазах было обожание. Я почувствовала укол зависти. Я хотела этого с Райаном. И знала, что не могу этого получить.

Кстати о Райане, где он был? Он выписался из лазарета, это я точно знала. Я хотела его увидеть. Мне нужно было его увидеть.

В этот момент в комнату вошел Босс. Разговоры стихли, музыка затихла. Райан был рядом с ним, словно мои мысли его призвали. Мое сердце бешено колотилось о ребра, а мой взгляд поглощал его. Его взгляд делал то же самое со мной. Остальные преподаватели, включая Эллисон, Мию, Энджел и Сирену, тоже вошли и выстроились позади него.

Босс заговорил, его голос эхом разнесся по комнате, словно он говорил в микрофон.

— Я хочу поблагодарить каждого из вас за вашу храбрость. Вы вели себя как настоящие агенты. Я горжусь. Очень горжусь.

Все зааплодировали.

Он позволил этому продолжаться несколько минут, затем поднял руку, призывая к тишине.

— Вы получили представление о том, насколько злыми могут быть некоторые Иные. Надеюсь, это укрепит вашу решимость стать лучшими агентами, какими вы только можете быть.

Киттен, Эмма и вся наша команда подошли ко мне вплотную, кивая. Черт, даже я кивнула. Я хотела быть хорошим агентом. Лучшим. Я хотела защитить свой мир. Своих друзей. Свою мать.

— Есть гораздо худшие вещи, чем это, — продолжил Босс. — Но сегодня мы не будем о них беспокоиться. Теперь, когда все выздоровели и выписаны из лазарета, мы будем праздновать. Танцевать. Есть. Смеяться. Занятия на сегодня отменяются. Завтра, однако, мы продолжим все по расписанию.

Снова раздались радостные возгласы. Хлопки. Свист. Один за другим преподаватели выходили из комнаты. Мой взгляд был прикован к спине Райана до последней секунды. Музыка заиграла громче, и ребята начали танцевать, размахивая руками, извиваясь телами. Брэдли и Эрик хлопнули друг друга по рукам, прежде чем Брэдли снова вытащил Киттен на танцпол. Эрик схватил Кару и последовал их примеру.

Высокий, красивый парень подошел к Эмме и пригласил ее на танец. Она неуверенно взглянула на меня, и я ободряюще кивнула. Ее щеки покраснели, но она кивнула. Парень улыбнулся, и они ушли.

Оставшись одна, я вздохнула.

Неизвестность наказания за поцелуй с Райаном была единственным темным пятном в моей жизни. Что ж, я могла это исправить. Да, могла. Прямо сейчас. Зная, что мне нужно делать, я бросилась вслед за Боссом, заметив его и остальных в коридоре.

— Босс, — позвала я.

Все преподаватели повернулись ко мне, сбитые с толку. Босс остановился, повернулся ко мне и жестом отпустил остальных. Всех, кроме Райана. Он схватил Райана за запястье, удерживая его на месте.

— Сейчас самое подходящее время, — сказал он. — В мой кабинет. Вы оба. — на нем были темные очки, поэтому я не могла прочитать его выражение лица. Его голос, однако, звучал резко.

Мое сердце бешено забилось в груди, когда я последовала за ним, через одну запретную зону за другой, в его кабинет. Райан не смотрел на меня. Его спина была напряжена, кулаки сжаты.

Райан встал перед столом. Я подошла к нему, а Босс занял кресло перед нами. Множество экранов за его спиной были пусты.

Райана не следовало выгонять только потому, что мы поцеловались, но и меня тоже. Мы хорошо справились с Сибилинами. Это должно иметь большее значение, чем мелкое нарушение правил. По крайней мере, по моему мнению.

— Есть что-нибудь, что вы двое хотите мне сказать? — Босс откинулся назад и положил руки на живот.

— Я ее поцеловал, — сказал Райан, одновременно с тем как я произнесла:

— Я его поцеловала.

Мы обменялись раздраженными взглядами. «Замолчи», — беззвучно проговорил он.

«Сам замолчи», — ответила я.

— Оба закройте рты, — сказал Босс. — Вы знали, что так делать нельзя. Не так ли?

Тишина.

— Не так ли? — рявкнул он.

— Да, — в унисон ответили мы.

Он сжал челюсть.

— Как вы думаете, какое наказание вы заслужили?

Райан хлопнул ладонью по столу.

— Феникс не виновата. Я старше и знал, что так нельзя делать.

— Райан не виноват, сэр. Это была я. Я… заставила его!

Райан закашлялся, а Босс вздохнул.

— Выгоните меня, если считаете нужным, — добавила я, — но знайте, что вы потеряете чертовски хорошего агента.

— Да, я видел, что ты сделала, как сражалась. Для ученицы, которая здесь меньше месяца, твои способности продолжают меня поражать. Я не видел такой борьбы со времен Ли'Ес и Мии.

Гордость наполнила меня, затмевая страх.

— Спасибо.

Он снова вздохнул, громко и протяжно.

— Это второй выговор для тебя, Феникс. Райан, у тебя первый. Больше такого не допускайте. Вы меня поняли? Наши правила существуют не просто так.

Я сглотнула, пытаясь справиться с облегчением, унынием и паникой. Облегчение, потому что меня не выгнали. Уныние, потому что я больше не смогу поцеловать Райана. И паника, потому что у меня остался всего один шанс. Только один. Если я оступлюсь, я потеряю все, что успела полюбить.

— Убирайтесь отсюда. И скажите всем, что вас наказали или что-то в этом роде. Иначе у меня будет бунт. Господи, какой же я мягкий.

Не говоря больше ни слова, я развернулась и решительно вышла из комнаты, следуя за Райаном. Когда мы остались одни в коридоре, он сказал:

— Я провожу тебя до Общей комнаты.

— Хорошо. — мы пошли вперед. Меня трясло. От счастья, от страха. Мне так много хотелось ему сказать, но слова вдруг застряли в горле. Он был Райаном, моим Райаном, и я должна была держаться от него подальше. Меня не могли выгнать.

— Я горжусь тобой, — сказал он. — Ты меня спасла.

Наконец я обрела голос.

— Значит, мы квиты, потому что ты спас меня той ночью в лесу.

— Ты станешь лучшим агентом, которого когда-либо выпускала эта академия, и… — он издал вздох. — Мне жаль, что я поставил все это под угрозу.

— Я хотела, чтобы ты меня поцеловал, Райан. — и все еще хочу. Боже. Целый год без поцелуев. Смогу ли я выжить? Придется, потому что эта программа была приоритетом. По крайней мере, пока. Так что больше никаких выговоров быть не могло.

Мгновение прошло в тишине, а затем Райан сделал удивительную вещь. Он схватил меня за запястье и оттащил в темный угол.

— Что происходит? — выдохнула я

— Я отключил камеры через шестьдесят секунд после того, как мы вышли из кабинета. — он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. — У нас есть две минуты. Давай воспользуемся этим по максимуму. — его губы накрыли мои, и его язык тут же проник внутрь.

Я не колебалась. Мои руки обвились вокруг его шеи, притягивая так близко, как только могла. Если бы этот поцелуй длился целый год, я бы воспользовалась им по максимуму. Я потерлась о него всем телом, пытаясь проникнуть под его кожу. Пытаясь слиться с ним.

Его руки запутались в моих волосах, и он застонал. Моя кровь горела, бурля в венах. Поцелуй стал таким страстным, что наши зубы соприкоснулись. Он даже погладил мою грудь. Я прижалась к нему еще сильнее, молча умоляя о большем.

— Райан, — настаивала я. — Еще.

— Феникс, — простонал он. Райан глубоко проник в меня языком, так чудесно глубоко.

Я всосала его в себя со всей силой, запоминая, забирая его дыхание и отдавая ему свое. Но слишком скоро он отстранился от меня. Я застонала.

Мы тяжело дышали. Дрожащими руками Райан поправил свою одежду и помог мне поправить мою.

— Время почти вышло.

Мы снова стояли в коридоре, как будто никогда не заходили за угол. Мы двинулись и обогнули тот самый угол. В поле зрения появилась дверь Общей комнаты. Я слышала голоса за ней, счастливые голоса. Смеющиеся.

У двери Райан остановился. Я остановилась. Вот оно. Конец пути. Райан не двигался и не говорил несколько секунд. Затем он обнял меня, прошептав:

— Мы найдем способ, Феникс, даже если нам придется ждать, пока ты не закончишь учебу.

— Да, — прошептала я в ответ. Да, да, да. Я буду ждать его. Он того стоил. И то, что он был готов ждать меня… Боже, жизнь была прекрасна.

Он открыл для меня дверь, и я практически проскочила мимо него. Я почувствовала, как его кончики пальцев сомкнулись вокруг кончиков моих волос, лаская, а затем Райан отошел от меня. Я выдохнула, наблюдая, пока дверь не закрылась, и он не исчез.

— Феникс, — услышала я зов Эммы.

Я повернулась, не в силах сдержать улыбку.

Она сидела на диване и поманила меня к себе. Я присоединилась к ней, думая, что все вдруг встало на свои места в моей жизни. Моя мама любила меня, Райан хотел меня, у меня были друзья, меня не выгоняли из лагеря, и я оказалась отличным бойцом. Более того, я не сломалась и не употребляла снова, даже в самых стрессовых ситуациях. Во время битвы с этими Сибилинами наркотики были последним, о чем я думала.

— Почему ты ушла с вечеринки? — спросила я ее.

— Я искала тебя. Хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Босс был зол на тебя.

— Я лучше, чем в порядке, — сказала я, моя улыбка расширилась. Какая разница по сравнению с тем, когда я впервые приехала в лагерь. Действительно. Я была счастливее, чем когда-либо.

Берегись, мир!

Я скоро стану агентом. Настоящим агентом. Буду патрулировать улицы, не давая Чужим причинять вред людям.

— Пойдем. — рассмеявшись, я потащила Эмму обратно на вечеринку и танцевала до конца дня.

Как сказал Босс, я собиралась насладиться сегодняшним днем в полной мере. Завтра будет новый день.

Мне не терпелось его дождаться.