Двадцать девятый день испытательного срока
Я проснулся с новыми силами и полный решимости добраться до Восточного побережья до того, как моя девушка вернется завтра из командировки. Самолет ждал меня на взлетной полосе, заправленный и готовый к полету.
А потом все пошло кувырком.
Только я ступил за порог с твердым намерением сесть в самолет и полететь за любовью всей моей жизни, как кто-то схватил меня со спины. Рывком оттащил назад и выбил телефон у меня из рук. Тот пролетел через парковку.
Не успел я среагировать, как мне на голову надели колючий черный мешок.
Я споткнулся, когда перед глазами все потемнело.
– Что за чертовщина? – Моя сумка с глухим стуком упала на землю, пока я пытался вырваться. – Ромео? Зак? От этого так и разит вами, недоумками.
Я уже давно отключил телефон, потому что они постоянно меня доставали. За последний месяц взяли за правило названивать мне, как пара маркетологов, которые не понимают намеков, и оставлять сообщения о радостях брака, моей яхте и прочей ерунде.
Еще одна пара рук схватила мои запястья и связала их, по всей видимости, кабельной стяжкой.
Я позволил друзьям затолкать меня в фургон, в котором пахло чипсами читос, решив, что потеряю меньше времени, если не буду сопротивляться.
– Ну серьезно, ребята?
Они пропустили мои слова мимо ушей и бросили меня в кузов, как мешок картошки.
– Король тигров спасен. – Зак (а я точно знал, что это он, потому что этот придурок умел говорить только неизменным монотонным низким голосом) сунул мою дорожную сумку мне в живот и захлопнул за собой дверь.
Я пытался устроиться поудобнее, но в итоге только натыкался на какие-то острые предметы.
– Это шутка? – Если это так, то отстойная, и мне нужны друзья, у которых лучше с чувством юмора.
– Только если ты считаешь смешным, что твоя жизнь рассыпается на части, – сказал Ромео, заведя двигатель. – Замри, иначе не могу гарантировать, что твое лицо не пострадает.
Фургон со скрипом остановился, наверное, на светофоре. Кто-то дважды просигналил. Сквозь грубую ткань на голове я мог разглядеть только слабые очертания. Ромео сидел за рулем, а Зак растянулся на пассажирском сиденье и что-то листал в телефоне.
Мы снова затормозили на светофоре.
Я перекатился из одной стороны в другую, застонав от удара.
– Где вы только взяли этот фургон?
Старая развалюха скрипела каждый раз, когда кто-то из нас сдвигался хоть на сантиметр, и пахла так, будто пережила две мировые войны, Вудсток и одиннадцать сезонов «Ходячих мертвецов».
– Выкупили у водителя Uber. – Зак зевнул и бросил что-то на заднее сиденье. Может, балаклаву? – Не забудь поставить пять звезд.
– Я думал, у тебя непереносимость физического труда.
– Делаю исключения для похищений.
Фургон снова резко остановился. Будучи человеком с большим опытом в управлении танками, Ромео водил машины, как кот, гоняющийся за лазерной указкой.
– Да бога ради. – Я ударился головой обо что-то твердое. – Неужели это необходимо?
– Да, учитывая, что ты в шаге от публичного нервного срыва. – Ромео хмыкнул, включив поворотник. – Признай. Мы нужны тебе.
– По себе не суди. Ты сам продержался всего три дня, после чего, поджав хвост, помчался в Джорджию искать свою жену.
– Согласен. – Зак кивнул, будто мы в итоге не узнали, что он вытворил с тем бедным манго во время разлуки с Фэрроу. – Пожалуй, это было позорнее, чем ситуация Оливера.
Фургон наехал на кочку, отчего я снова налетел на заднее сиденье.
Я сжал руки в кулаки и развел их в стороны в тщетной попытке освободиться от стяжек.
– Если так в вашем представлении выглядит дружеское вмешательство, то это тихий ужас.
Третье дружеское вмешательство за пять дней значилось в списке моих дел где-то между поеданием суши на заправке и удалением зубного нерва без анестезии. Мне пора начать жизнь с чистого листа и окружить себя новыми людьми.
– По сути, это не вмешательство. – Ромео так резко перестроился из полосы в полосу, что я пролетел через весь фургон. – Скорее тактическая корректировка. Почему-то я сомневаюсь, что Брайар обрадуется перспективе встречаться с ходячей пивоварней.
– Я сейчас трезвый, – заметил я. – И не стану слушать советы двух идиотов, которые считают надевание черного мешка мне на голову сеансом терапии.
– С черным мешком мы и правда перестарались.
– Заявляю официально: я предлагал вариант помягче. – Фургон остановился, и Зак открыл дверь со своей стороны. – Для этого дела сгодилась бы и наволочка. Разве Даллас не покупала наволочку с лицом Ника Кейджа?
Я снова заерзал, раздражаясь все больше.
– Это похищение.
– Строго говоря, это не похищение. – Зак открыл багажник, и меня окутал солнечный свет. – Мы твои лучшие друзья. Ты дал согласие на основании близких отношений.
– Согласие не так работает.
– Так, когда идешь на дно.
С этими словами они с Ромео усадили меня в тележку и куда-то повезли, не сняв черную ткань с головы.
Силы покинули меня. Я прислонился к холодному металлу.
– Я не иду на дно.
– Потому что ты уже его достиг. – Зак открыл Ромео дверь, чтобы тот ввез меня внутрь. – К несчастью для меня, будучи твоим лучшим другом, я обязан вытащить тебя обратно.
– Ты просто мстишь за то, что я запер тебя в криосауне. – Я замахнулся на него вслепую, но не попал. – Вы не спасете меня, похитив.
Напротив, это только отсрочит то единственное, что способно привести мои мысли в порядок, – большую дозу Брайар.
– Тебя уже давно пора спасать, герой-любовник, – встрял Ромео, чей голос звучал подозрительно радостно для человека, которого я когда-то считал социопатом. – Считай это спасательной операцией.
В нос ударил маслянистый запах попкорна. Не знаю, куда меня привезли, но пахло здесь, как в забегаловке. Никто не задавал вопросов про незнакомца со связанными руками и мешком на голове, пока меня везли в комнату, в которой оказалось холодно, как в морозилке.
Ромео с Заком без предупреждения схватили меня под руки и бросили в мягкое кожаное кресло. Сорвали мешок с головы и освободили руки, после чего Ромео бросил мне на колени огромное ведро попкорна, а Зак привязал стяжкой левое запястье к подлокотнику.
Я понял, куда меня привели. Наше старое излюбленное место. Кинотеатр, в котором мы бесчинствовали в детстве, когда прогуливали уроки и дремали на заднем ряду.
Мы втроем сверлили друг друга взглядом. Я – с места в переднем ряду, на которое меня усадили. Они – стоя возле перил, к которым прислонились.
– Серьезно? Вы арендовали весь кинотеатр, чтобы поиздеваться надо мной? Я тронут. – Моя притворная улыбка сменилась хмурым взглядом. – Вы идиоты. И это бесполезно. Папа с Себастианом уже добрались до меня. Я направлялся в Лос-Анджелес, чтобы сказать Брайар, что переезжаю к ней, пока вы, придурки, не сбили меня с пути.
Ромео, державший в руках небольшой пакет с попкорном, замер, не дожевав.
– Подожди. Ты переезжаешь в Лос-Анджелес?
– Да. В общем и целом. – Я застонал от раздражения. – И я ехал лично сообщить об этом Брайар. Вы успешно похитили меня невесть зачем.
Ромео с Заком переглянулись. Оба не выглядели особенно виноватыми.
– В таком случае идем ва-банк. – Зак расправил плечи и сел рядом со мной. – Без обид, но у Себастиана случился нервный срыв, который вынудил его переехать на другой конец света, а Феликс не выходил из дома с тех пор, когда телефоны-раскладушки еще считались передовой технологией.
Я со вздохом откинулся на спинку, смирившись со своей ужасной судьбой.
– Все без толку.
– Мы думали, тебе понравится ролевая игра. – Ромео устроился слева от меня. – К тому же у нас так и не было возможности извиниться.
– За что?
– Мы еще тогда поняли, что с тобой что-то случилось, когда ты вернулся с летних каникул с дурацкой отговоркой про лоботомию. Просто ничего не сказали, потому что сами погрязли в проблемах, а ты явно не хотел, чтобы мы вмешивались.
– И если честно… – Зак стащил попкорн из нетронутого ведерка у меня на коленях. – Ты всегда был связующим звеном, которое держало нас вместе. Мы оба знали: если ты потеряешь голову, все пропало. Я бы безвылазно сидел дома, а Ромео, наверное, угодил бы в тюрьму за убийство отца.
Ромео не опроверг это утверждение. Я в потрясении уставился на черный экран. Вот черт. Я всегда думал, что они считали меня третьим лишним, а не недостающей частью.
Ром взял зернышко попкорна и бросил его в подстаканник кресла через три ряда, как мы делали в детстве.
– Мы были ужасными друзьями.
Я покачал головой.
– Вовсе нет.
Зак кивнул.
– Нет, были.
Я прокашлялся, не зная, что и сказать на этой неизведанной территории.
– Вы что… подлизываетесь? – Мои яйца грозили съежиться и умереть страшной смертью.
Зак вжался в кресло, будто мог раствориться в нем.
– То ли еще будет.
– Даллас подготовила презентацию в PowerPoint. – Ромео взял в руки телефон и набрал сообщение. – И ты посмотришь все слайды, потому что она потратила на нее несколько часов. – Он отправил сообщение, а через несколько мгновений экран ожил.
– Несколько часов? Где была эта энергия, когда ее выгоняли из колледжа? – Я устроился в потертом кожаном кресле, смирившись с новыми планами на вечер. – Ей нужно хобби.
– Ее хобби – вмешиваться в нашу жизнь.
– Надеюсь, там есть картинки. Я визуал.
Зак открыл приложение, подключенное к проектору кинотеатра.
– Можем пропустить часть под названием «Ты идиот, вредящий самому себе» и сразу перейти к слайду «Сердце любви».
Я зажал переносицу свободной рукой.
– Там есть слайд с сердцем?
– Только не делай вид, что не заинтересовался. Оно увеличивается, и все такое прочее. – Ромео бросил три зернышка подряд. – К тому же ты хоть представляешь, сколько времени у Даллас ушло на то, чтобы сделать анимацию сердцебиения?
– Да бога ради. – Я засунул горсть попкорна в рот, чтобы не сказать чего похуже. – Ладно. Покажите мне эту виртуозную презентацию.
Когда появился первый слайд с пошлыми переходами в виде сердечек, Зак бросил мой телефон мне на колени. Пришло сообщение от Себастиана.
«Я нашел его».