= Брайар =

Я чувствовала себя беглой заключенной, пересекшей границу штата.

– Итак, давай обсудим пределы допустимого. – Я открыла ноутбук, сидя перед двукратной номинанткой на премию «Оскар», Хейли Йоханссон, и дважды кликнула по анкете, которую использовала для всех клиентов. – Они у тебя есть?

Хейли надула губы, расположившись по другую сторону стола на двенадцать персон. Она накручивала черный локон на тонкий палец, подперев подбородок кулаком. Неземная и бесподобная, словно мультяшная принцесса с наивными глазами, она будто сходила с ума от скуки в «Магнолиевом зале» отеля «Гранд Риджент» на Пятой авеню.

Да. Я забронировала стол за две тысячи долларов в час в семизвездочном отеле, в полной мере воспользовавшись ресурсами своего жениха. Когда мы вошли на этаж для конференций, мужчины в костюмах-тройках замерли, чтобы поглазеть на нас со своих мест за круглыми столами с распечатками электронных таблиц. Сказать, что мы выглядели неуместно среди влиятельных инвестиционных брокеров, сводчатых потолков и люстр стоимостью в миллион долларов, это не сказать ничего.

– Ну, наверное, полное проникновение? – Хейли лопнула пузырь розовой жвачки, провожая карими глазами красивых бизнесменов за стеклянными перегородками. – Хотя, если честно, даже это обсуждаемо, если я наконец-то получу «Оскар».

Я издала слабый смешок. Она смотрела на меня совершенно серьезно.

До начала съемок осталось меньше пятнадцати недель. Я готова поспорить на весь свой гонорар, что Хейли проведет это время, вонзая булавки в куклы вуду актрис, которые получили награды в годы, когда она тоже была номинирована.

Я прокашлялась, попивая зеленый чай.

– Наверняка есть то, что тебе некомфортно?

– Нет.

– Полное обнажение? Прикосновения в конкретных местах? Определенное количество сотрудников на площадке во время съемок интимных сцен?

Хейли уставилась на меня, медленно моргая.

– Кажется, ты не понимаешь, Брайар. Я хочу «Оскар». Чем безумнее съемочный процесс, тем выше мои шансы его получить. Я и в сцене со спермой готова сняться, если это принесет мне победу.

Я рассматривала ее через стол, стараясь, чтобы челюсть не упала на пол. В подходе Хейли нет ничего плохого. Просто я к такому не привыкла, поскольку работала с людьми, которые очень не уверены в своем теле и имидже.

– Могу я спросить, зачем меня наняли, если тебе не нужен координатор интимных сцен?

– Моя пиар-команда считает, что это хорошая мысль. – Она закатила глаза. – После моей короткой интрижки с Тони Дилоренцо.

Ее «интрижка» с Тони Дилоренцо – это свадьба в Вегасе, за которой сразу последовал развод. Может, пресса отнеслась бы к ней более благосклонно, если бы Тони в то время не ждал ребенка со своей девушкой, которую он отвез (кое-как) в больницу на роды, после чего сбежал с Хейли. Было совершенно очевидно, что мы с Хейли не сойдемся в профессиональном плане, но я всегда старалась относиться к людям с пониманием. Прямое следствие того, что ко мне его в детстве не проявляли. Мне нравилось думать, что мы – неотредактированные истории. Немного доброты способно отточить самые неподатливые в мире грани.

– А у тебя есть пределы допустимого? – Хейли отпила зеленый шейк через бумажную трубочку. – Может, я смогу почерпнуть у тебя вдохновения. Ты на вид очень чувствительная.

– Да. – Я не отреагировала на ее издевку. – У меня есть пределы допустимого.

Она поправила юбку, которой, считай, не было, выплюнула жвачку на салфетку и сунула ее под кожаное кресло без чехла.

– Например?

Я уже собралась ответить, как вдруг заметила краем глаза подозрительное движение у входной двери. Высокую, хорошо одетую фигуру с копной золотистых локонов и соблазнительными губами.

Я покачала головой. Нет. Не может быть. Я просила его не приезжать.

Предупреждала его.

Ты даже свои гормоны не способна контролировать в его присутствии, а хочешь контролировать его самого?

Истерический смех застрял в горле, когда Оливер стал пробираться между столами, словно демон. Номинальные руководители в костюмах пытались привлечь его внимание, подозвать неуверенным взмахом руки, отчаянно желая поговорить с ним.

Один мужчина схватил его за руку. Оливер смерил его взглядом и ухмыльнулся в ответ на его слова. Бизнесмен рассмеялся, явно смутившись. Будто почувствовав мой взгляд, Оливер поднял глаза и посмотрел на меня. На свою добычу. Свое завоевание. Свою маленькую игрушку.

Я с трудом сглотнула, когда Хейли поморщилась в явном раздражении.

– Ау? Какие у тебя пределы допустимого, Брайар? Мне не помешает вдохновение. Не хочу, чтобы мой партнер по съемкам счел меня доступной. Я слышала, он одинок, если ты не знала.

А, так теперь тебе не все равно.

Я оторвала взгляд от Олли, собрав всю силу воли, и терпеливо улыбнулась Хейли. Я не позволю Оливеру все испортить ради нашей дурацкой игры «кто сдастся первым».

Это моя карьера. Моя страсть. Да как он смеет сюда приходить?

– Границы, – выпалила я.

– Границы? – Хейли склонила голову набок, будто вообще не понимала, что это такое. – Например, стоп-слова и тому подобное?

– Например, если я говорю кому-то, что ему нельзя приехать ко мне, он должен уважать это, иначе его ждут серьезные последствия.

Окончание фразы я произнесла так громко, чтобы услышал Оливер, приоткрывший дверь. Он подошел сзади, сжал мои плечи и поцеловал меня в макушку.

– Дорогая, – манерно протянул он тоном графа Черт-его-знает-какого, источая ложное обаяние и соблазн. – Вот ты где.

– Милый. – Я натянуто улыбнулась, схватила его за руку и сжала так крепко, что у него затрещали кости. В эту игру можно играть вдвоем. Ни за что не покажу ему свою ярость. – Не ожидала тебя здесь увидеть.

– Не стоит удивляться. Все сотрудники «Гранд Риджент Групп» получили строгое распоряжение сообщить мне, если увидят тебя на территории отелей, чтобы я мог за тобой поухаживать. – Он подождал, пока до меня дойдут эти возмутительные сведения. – Да, все сто восемьдесят четыре тысячи сотрудников по всему миру.

– Как…

– Романтично?

– Я собиралась сказать «неадекватно».

– Так скучал, что не смог не прилететь. – Оливер сел в соседнее кресло. – Надеюсь, ты не против.

Гаденыш. У меня деловая встреча.

– Вовсе нет, – проворковала я, обхватила его за щеку и ущипнула так, что чуть не содрала кожу. – Но очевидно, что моей клиентке будет некомфортно делиться своими интимными предпочтениями с незнакомцем.

– Ой, я вообще не против, чтобы он к нам присоединился. – Хейли захихикала, протягивая ему руку для поцелуя. – Оливер фон Бисмарк, я о тебе наслышана.

– К сожалению, слухи о лобковых вшах правдивы. – Оливер вздохнул, обошел стол и, взяв ее руку, вяло пожал вместо поцелуя. – Но моя прелестная невеста была так любезна, что вытащила их всех по одной, когда мы сошлись. Святая женщина.

Олли снова сел рядом со мной, обнял меня за плечи и прижался щекой к моей щеке. Я его прикончу.

Жизнь в тюрьме – небольшая плата, учитывая обстоятельства.

Хейли перевела взгляд с него на меня с явным разочарованием.

– Вы помолвлены?

Теперь я поняла, что мы точно не сработаемся. Во-первых, она открыто глазела на моего фиктивного жениха, будто хотела, чтобы его лицо стало ее новым любимым креслом. Во-вторых, она намеренно наклонилась вперед, чтобы он смог получше рассмотреть ее декольте.

Она перекинула волосы через плечо.

– Почему я об этом не слышала? Я читаю о тебе в колонках светской хроники, Оливер.

– Мы только на днях сделали объявление на развороте «Нью-Йорк Таймс». – Казалось, Оливеру совершенно неинтересен ее откровенный флирт. – У меня не было выбора. Она взяла меня измором, Хейли. Непреклонно шла к своей цели. Изо дня в день. Я даже помочиться спокойно не мог, чтобы она при этом не заявилась ко мне в уборную, раскрыв рот, будто персональный писуар.

Кровь закипела в жилах, горячая, густая, полная гнева. Скоро он узнает, что расплата сурова, и я тоже.

– Правда? – Хейли смотрела на него с улыбкой, водя пальчиком по декольте. – Мне нравятся смелые женщины. Я только что рассказывала Брайар, что у меня нет принципиальных границ. Никаких жестких пределов. Вообще, – повторила она на случай, если он не услышал в первые сто раз. – Совсем никаких. Я на все готова. Без предубеждений.

– Ух ты, похоже, вы двое стали бы потрясающей парой! – воскликнула я, протянув руку под столом к его коленям.

Я опустила ладонь на его пах, зная, что кто-нибудь мог это увидеть, стоило ему посмотреть через стекло. Оливер был полностью возбужден под тканью свободных брюк. Тепло его члена чувствовалось даже через плотную ткань. У меня перехватило дыхание.

Я сделала это с ним.

Не она.

Не Хейли.

– Боюсь, этот поезд уже ушел, – простонал Оливер и затаил дыхание, когда я провела пальцами по очертаниям его члена от основания до головки.

Хейли подмигнула.

– Можешь всегда заглянуть на мою станцию, если захочется побывать в новом месте.

Да, я непременно пришлю ей прощальное письмо в духе «дело не в тебе, а во мне».

– Я домосед, – с трудом проговорил Олли.

Я опустила руку к пуговице на его брюках и расстегнула ее, а затем и молнию. К моему удивлению, его толстый, длинный, возбужденный член выскочил из ширинки. Он не надел нижнее белье.

Конечно, не надел. Это же Олли. Мне повезло, что он натянул штаны перед выходом из дома.

Я обхватила его ладонью и хорошенько сжала, демонстрируя свои порочные намерения. С его губ сорвался стон.

– Все нормально? – Хейли наклонилась вперед, пытаясь привлечь внимание Оливера. – Ты какой-то бледный.

– Это потому, что вся кровь прилила к члену, – пробормотал он себе под нос, чтобы услышала только я.

Он заерзал в кресле, но не убрал мою руку. Я принялась лениво поглаживать его член вверх и вниз. Бархатистой коже даже не нужна была смазка. Она уже и так достаточно гладкая.

Я сжала бедра, опьяненная желанием. Если он не заберет свою награду в ближайшее время, мне придется принять радикальные меры. Мне больше всего на свете хотелось почувствовать его внутри.

Хейли надула губы, глядя на Оливера и в упор не замечая меня.

– Что ты сказал?

Я увеличила темп, дроча ему под столом, подстегиваемая желанием, ревностью и накопившейся яростью. Меня посетила мысль, что я ревновала не к Хейли. Знала, что она ему неинтересна. Но я никак не могла – и я не стану – прогонять образы Олли с той девицей, которые нарисовала в своей голове. Пятнадцать лет – большой срок, чтобы держать обиду.

И все же…

– Я сказал, – выдавил Оливер, – я все равно не большой любитель общественного транспорта, так что тут и спорить не о чем.

– Похоже, ты ей даже не нравишься, – усмехнулась Хейли, в упор меня игнорируя. Ее репутация и впрямь опережает ее саму.

Я ускорилась. Его кожа стала скользкой от смазки, отчего моя рука все быстрее двигалась по его длинному стволу. Между бедрами стало жарко и влажно. Я так сильно возбудилась, что и сама могла кончить. Подскочивший адреналин придавал мне смелости.

– Я всегда предпочту ее ненависть чьей-то любви, – простонал Оливер.

Перестал притворяться, будто все еще контролирует ситуацию, и запрокинул голову. Его кадык дернулся, когда он закрыл глаза и стал наслаждаться тем, как я дрочу ему на виду у сотни людей. Не может быть, чтобы Хейли не догадалась.

Может, она так увлечена, что ей все равно.

– Знаешь, Хейли, – проговорила я своим самым ласковым, самым невинным голосом. – Возможно, проблема не в том, что твоим фильмам не хватает откровенности и остроты сюжета. Может, ты просто не заслуживаешь «Оскар».

Я удивилась, как ее челюсть не упала на стол. У нее явно богатый опыт в том, чтобы болтать языком и вытворять им всякие непристойности.

– Что ты сказала?

Я провела вверх ладонью, сжатой в кулак, собрала большим пальцем каплю смазки на головке и распределила ее по всей длине. Оливер задрожал, его плечо затряслось. Я опьянела от ощущения власти, осознав, что могу сделать с ним. Одним движением руки лишить дара речи этого мужчину, чьего внимания жаждали все вокруг.

– Я сказала, что тебе, вероятно, попросту недостает таланта.

– Ты ужасный координатор интимных сцен.

– А ты, похоже, ужасный человек. Так что, пожалуй, мы квиты.

Хейли вскочила, схватила розовую сумочку Lady Dior со спинки кресла и закинула ее на плечо.

– Ты не получила эту работу, если тебе вдруг интересно.

– Ничего страшного. – Я улыбнулась, сжимая член Оливера в кулаке и наслаждаясь тем, как он вздрагивает, едва не достигнув кульминации и полностью выпав из разговора. – Я работаю только с добрыми людьми, чего о тебе не скажешь.

Она демонстративно зашагала прочь из зала, осыпая меня злобными проклятиями. Как только она ушла, я убрала руку с члена Оливера. Тот отскочил к животу и комично по нему стукнул.

Олли застонал.

– Ох.

– Убери его обратно в брюки, – велела я, стараясь казаться невозмутимой, встала и забрала солнцезащитные очки и телефон.

Оливер уставился на меня сперва в изумлении, а потом и с явным разочарованием.

– Ты не закончишь начатое?

– Брось, Оливер. – Я закатила глаза, убирая ноутбук в сумку. – Ты даже электронное письмо закончить не можешь. Я не стану выслушивать от тебя лекции о неоконченных делах.

– Если не кончу, член отвалится.

Олли застегнул брюки и бросился за мной из «Магнолиевого зала» в приемную. Мы привлекли внимание. Я задумалась, знали ли окружающие о том, чем мы сейчас занимались.

Но почему-то мне было все равно. Я всю жизнь старалась нравиться людям. Только в последние несколько недель почувствовала себя достойной, когда показала Себастиану, Оливеру и его друзьям себя настоящую и несовершенную.

Я вышла через вращающиеся двери.

– Похоже, это твои проблемы.

Молодой парковщик улыбнулся мне в ответ. К тротуару прямо передо мной подъехало такси, и водитель подал знак садиться. Ясно, что мне не по карману ночевать в «Гранд Риджент», поэтому я забронировала номер в ближайшей гостинице.

Оливер захлопнул заднюю дверь, пока я не успела сесть в салон. Он упер руки по обеим сторонам от моей талии, овевая горячим дыханием мое лицо и шею.

– Куда это ты собралась? – Он оскалился со свирепым видом.

– В свой номер, отдыхать. Я устала после долгого рабочего дня. Знаю, что у тебя нет рабо…

– У меня есть работа, и мы оба это знаем. А теперь шутки в сторону. Почему моя невеста останавливается не в моем отеле?

Я издала смешок.

– Брось делать вид, будто помолвка настоящая.

Может статься, что я сдамся первой.

– Для меня настоящая. Ты сказала, что я никогда не завершаю начатое? Что ж, тут уж я точно доведу дело до конца.

– Ты это не серьезно.

Оливер склонил голову набок, глядя на меня с предельно серьезным видом.

– Почему нет?

Шею обдало жаром.

– Почему ты хочешь на мне жениться?

Он сердито раздул ноздри и плотно сжал губы.

– Если теперь ты хочешь отказаться от нас, ладно. Пожалуй, твое право. Но я точно не стану нас губить, черт возьми. Не в этот раз.

Нас? Нет никаких нас.

– Брайар.

Оливер схватил меня за шею и приподнял голову, не обращая внимания на бедного таксиста, который, наверное, узнал его и не хотел нас торопить. Где-то на задворках сознания я отметила, что мы с Оливером всегда устраивали сцены на людях, и нас обоих это мало волновало, потому что мы не могли оторваться друг от друга.

– Послушай меня внимательно. – Он коснулся губами моего уха. – Мне чужды моральные принципы. Принятые нормы. Мне на все плевать. Может, я более собранный, чем кажусь со стороны, но не стоит принимать мою продуктивность за принципы. Я беру, что хочу. И сейчас то, чего я всегда хотел, прямо передо мной. Ты. Если ты не хочешь меня, лучше беги быстрее и спрячься. Ведь как только я познаю тебя снова, то больше не отпущу.

Прежде чем я успела собраться с мыслями и ответить, он прильнул к моим губам и заглушил мои возражения страстным, решительным поцелуем. В животе взорвался фейерверк. Я выставила руки, отчаянно желая оттолкнуть его. Но они предали меня, вцепившись в лацканы его пиджака.

Я притянула его ближе, побуждая оградить меня своими крепкими мышцами и внушительным ростом. Он открыл рот и сплелся своим языком с моим. Я не сомневалась, что на нас смотрят. Снимают на камеру. По коже побежали мурашки из-за вспышек камер, которые слепили даже сквозь закрытые веки.

Все плохо. Я снова теряла себя из-за мужчины, который уже бросил меня однажды.

Я опьянела от его поцелуя. Он обхватил мои щеки ладонями, будто я драгоценна и уникальна, и слегка наклонил голову, чтобы углубить поцелуй.

Затем справа раздался визг шин. За моим такси резко затормозила еще одна машина.

Оливер разорвал поцелуй резко и внезапно. Вытер рот тыльной стороной ладони, не сводя с меня глаз. Я чуть не упала на тротуар от слабости в ногах и вожделения.

Он даже не помог мне прийти в себя. Я схватилась за крышу такси, чтобы устоять на ногах. Маски сброшены. Олли-подросток исчез, и его место занял мужчина, который меня будоражил.

Он был холодным, но в то же время откровенным. Знакомым, но чужим.

«Вот, – подумала я, – настоящий Оливер фон Бисмарк».

И мне хотелось узнать его поближе, вопреки здравому смыслу.

Краем глаза я заметила, как из белого фургона вышли три сотрудника «Гранд Риджент» в форме. Они вынесли мой чемодан и другие вещи, которые я завезла в отель, и сложили их на багажную тележку.

– Кстати, милая, я организовал нам выходные. – Оливер глянул на часы на запястье. – Ты останешься со мной в пентхаусе. Верхний этаж. На вечер забронирован столик в ресторане, но перед этим у нас свидание.

– Ч-что? – Я помчалась следом, когда он пошел обратно в отель, бросив водителю такси две сотни. – Я не соглашалась пойти с тобой на свидание.

Оливер направился обратно в конференц-зал. Когда мы подошли к дверям, два охранника преградили мне путь.

Я указала на Олли, который скрылся внутри.

– Эй, я еще не договорила с ним.

– Прошу прощения, мэм. – Один из них склонил голову. – Распоряжение высшего руководства.

– Позвольте, я провожу вас в пентхаус. – Будто из ниоткуда появилась женщина размером с фею с ярким макияжем и в форме. Она взяла меня под руку. – Давайте подготовим вас к свиданию с мистером фон Бисмарком.

– Я не хочу идти с ним на свидание. – Я вырвала руку, но все равно пошла за ней.

У Оливера вошло в привычку разрывать мои договоры аренды и отменять бронь номеров в отеле. Я не хотела оставаться без крыши над головой, лишь бы отстоять свою точку зрения.

– Ах, ну, конечно. Боги посылают орехи тем, у кого нет зубов, – пробормотала она себе под нос, провожая меня к лифтам.

– Он разбил мне сердце, – процедила я, когда мы поднялись на верхний этаж.

Женщина открыла передо мной дверь в пентхаус, не слишком впечатленная моим признанием.

– Но ведь старается собрать его воедино, разве нет? Для этого нужны мужество и самоотверженность.

Становилось ясно, что в этот раз Оливер меня не отпустит.

Беда в том, что я тоже не хотела убегать.