В самом аду нет фурии страшнее, чем женщина, которую застали за тем, как она скачет на пальце своего заклятого врага, словно ковбойша в седле крупнейшего в мире быка.
Я решила пережить случившееся самым здоровым способом, который мне доступен: следующие несколько дней избегала Оливера, как только могла. В таком огромном особняке и с плотным графиком посещения туристических мест я проносилась мимо, лишь изредка бросая на него взгляды.
Я побывала с подругами в Смитсоновском институте, библиотеке Конгресса и на Национальной аллее. От моего внимания не ускользнуло, что я проводила им экскурсию, как хозяйка, будто за несколько коротких недель это место стало моим домом. Мы с девочками прошлись по признанным барам, в которых подавали модные «Мимозы», устроили квест в «Лост Сити Букс» и побывали во всех гастрономических местечках в районе Шоу. И все же я часто оглядывалась через плечо в надежде увидеть его, хотя знала, что ему нечего делать в Вашингтоне.
Оливер хотел дать мне немного свободы. Возможность провести время с подругами. А может, ему просто надоели мои выходки и он рад отдохнуть от того, что без конца за мной присматривает. Как бы там ни было, мои надежды на то, что он воспользуется моим намерением переспать с ним, разлетелись в пух и прах.
Он не искал встречи со мной. Я старалась не заострять на этом внимания, но не получалось. Только об этом и могла думать, пусть даже хотела и впредь злиться на него, в особенности из-за того, что он изменил мне, а изменщики никогда не меняются.
Когда наступило утро понедельника и мои подруги уехали, я плюхнулась на диван от усталости и облегчения. Мне ужасно хотелось нормальной обстановки, хотя я понятия не имела, как это может выглядеть в таком странном месте.
Олли фБ: Захвачу на ужин еду навынос. Что тебе взять?
Брайар Ауэр: Удон в соусе карбонара из «Перри». Без мяса, пожалуйста. Спасибо.
Ему ехать до самого Вашингтона. Так у меня появится шесть или семь часов, чтобы пообщаться с Себом. В последнее время я навещала его каждый день, когда все ложились спать. Он хотел, чтобы я приходила не раньше часа ночи, за час до его еженощных занятий греблей на озере. Своей паранойей он бы утер нос даже Говарду Хьюзу.
– Не хватало еще, чтобы мой брат думал, будто я делаю успехи, и начал навязывать мне терапию и общение, – как-то раз проворчал Себ.
Телефон завибрировал снова.
Олли фБ: Понял.
И все. Больше ничего.
Ни упоминания о петтинге на кухонном столе. Ни слова о споре, в котором он выиграл. Никаких признаков интереса ко мне, кроме того, который проявил бы к своему ребенку (нормальный) родитель. Мы переписывались каждый день, но только по общим вопросам. Он интересовался, не нужно ли что-то мне или моим подругам, не хотим ли мы воспользоваться услугами его водителя и не вызвать ли для нас кейтеринг.
Оливер был услужлив до тошноты. Мне хотелось его ударить.
Я думала, что все изменится, когда уедут мои подруги, но, видимо, нет.
Наплевать. Я слезла с дивана и потянулась к ящику, полному меню из доставок. До ужина еще так много времени, что я могла удивить Себа, устроив для него первую за пятнадцать лет вечеринку. Вечеринку для двоих, но все же вечеринку.
Обычно мы ели пиццу, собирали пазлы и запоем смотрели «Гриффинов» и «Южный парк». Мы редко говорили о важном, а когда все же говорили, то только о прошлом. Всегда о прошлом. Он не желал даже думать о том, каким может быть его будущее, и я уважала это. Прошлое безопасно. Безобидно. Под конец нашего вечера я отправляла его к озеру, что очень любила делать, ведь знала, что это поднимает ему настроение.
Час спустя я вошла в лифт с корзинкой, полной суши, домашней «Маргариты» и с огромным четырехъярусным тортом, который сумела в последний момент ухватить в «Классик Бэйкери» благодаря тому, что кто-то отменил заказ для мальчишника.
Я застала Себа в гостиной, где он смотрел на ноутбуке лекцию об общественном сопротивлении базовым мерам кибербезопасности. В ней говорилось что-то об очернении двухступенчатой верификации и поколении ленивых разгильдяев.
Он поставил лекцию на паузу и посмотрел на меня, нахмурив брови.
– В чем дело?
– Подожди здесь. – Я подвезла тележку к журнальному столику, выложила на него все, кроме торта, и рассыпала по ковру конфетти.
– Ты же знаешь, что в этом крыле нет домработниц, – заметил он. – Кому-то придется это убирать, и точно не мне.
– Посмотрим. – В доказательство своей правоты я собрала горсть конфетти и рассыпала их у него над головой. Они летали и блестели в воздухе, а потом осели на его щеки, плечи и бедра. – Очень красиво. Блестки – точно твой цвет.
– Это не цвет.
– Сегодня – цвет. – Я села на ковер перед столом, скрестив ноги. – У нас вечеринка, глупыш.
Он не шелохнулся.
– У кого это – у нас?
– У тебя и у меня. Ну. – Я вскрыла упаковку с палочками для суши и указала ими на место напротив. – Садись. Мои подруги уехали, Олли вернется не раньше шести, так что горизонт чист.
– Как скажешь, – проворчал он, но я заметила мимолетную улыбку. – Но это не вечеринка.
– Конечно, вечеринка. – Я налила соевый соус в контейнер с васаби и добавила юдзукосё [41]. – Что ты смотрел?
– Видео по учебе. Для второго диплома. – Он разъединил палочки. – Информационная безопасность, помнишь?
– Единственное преимущество технологической революции (помимо фильтров, благодаря которым двоишься) – это огромное количество рабочих мест на удаленке. – Я старалась вести себя непринужденно и опустила маки с огурцом в соус, прекрасно зная, что затронула запретную тему будущего.
– Да. Я в курсе. – Себ прикусил щеку, наливая соевый соус с трюфелем в торо донбури [42]. – Я управляю несколькими инвестиционными портфелями для старых друзей. Они думают, что я работаю из деревни на Бали.
Кризис предотвращен. Я расслабилась и пододвинула к нему «Маргариту» по столу.
– Вы с Олли всегда отличались аналитическим умом.
Себастиан уклончиво пожал плечами.
– Я больше, но да, так и есть.
Доев, мы перебрались на диван и пролистали новинки на Netflix. Телефон завибрировал на столе. Я посмотрела на экран и увидела незнакомый номер с телефонным кодом Флориды.
Черт. Только не они. Пульс застучал в ушах. Они сейчас там жили. Очень кстати, что они оказались во Флориде. Наверное, привыкали к жаре, перед тем как отправятся в ад.
Само собой, они никогда не удосуживались выйти на связь. Я пятнадцать лет ничего от них не слышала. С чего им звонить сейчас? У них даже нет моего номера. Ни нового, ни прежнего.
Мы с Себастианом переглянулись. Он был в курсе моей ситуации.
– Никто не знает твой номер. – Он кивнул, когда телефон смолк, а потом сразу зазвонил снова. – Раз звонят, значит, очень хотят связаться.
Я сжала телефон в потной ладони и провела пальцем по экрану.
– Алло? – Мне было невыносимо оттого, как сбилось дыхание. Оттого, что во мне проросло зерно надежды из-за уверенности, что это может быть она. Женщина, которая отвернулась от меня.
– Брайар Роуз?
Мне захотелось расплакаться. Голос был похож на ее, но звучал старше. Я вдруг поняла, что не могу быть уверена по той простой причине, что очень давно не слышала ее голос.
Я выронила телефон. Себ положил его на стол, включил громкую связь и похлопал меня по плечу в знак поддержки.
– Ох, милая, это ты? Неужели я наконец-то тебя нашла?
Мама. Нет, не мама. Она не заслуживала называться матерью. Филомена Ауэр. Кровь застыла в жилах. Это она. Откуда у нее мой номер? Я знала, что Себ увидел панику на моем лице. Я едва не дрожала от нее. Я не ответила, но это не помешало матери поспешить объясниться, когда она, видимо, почувствовала, что я хочу повесить трубку.
– Я провела поиск в одном из онлайн-сервисов. Буквально вчера нашла этот номер, привязанный к твоему имени. Хотела тебя поздравить.
Я тщетно пыталась разобраться в царившем в голове сумбуре. Поздравить? С чем? С тех пор как она бросила меня, я окончила университет, нашла работу, получила повышение, преодолела несколько ключевых этапов в карьере. Ни за одно из этих достижений я не удостоилась ее внимания. Почему же сейчас?
Мне потребовалось целых десять секунд, чтобы совладать с голосом.
– Нельзя ли поконкретнее? С тех пор как вы вычеркнули меня из своей жизни, моя превратилась в настоящий аттракцион из успехов и поводов для праздника.
Себастиан кивнул, показывая мне большие пальцы. Ему понравился мой ответ.
Ты справишься, Брайар. Это ерунда. Они – никто.
В груди затрепетало. У меня получается. Я встретилась со своей травмой лицом к лицу. Казалось, таков лейтмотив моей жизни в последнюю пару недель. Столкновение с людьми, которые меня подвели.
– Брайар Роуз, прошу. – Филомена разразилась фальшивым смехом, что был очень хорошо мне знаком с мероприятий, на которые она таскала меня в качестве аксессуара. – Сарказм – это так неприлично.
Вот это наглость.
– Теперь я Брайар. И к счастью, не выросла благонравной женщиной. Но я сильная и не потерплю материнских советов от женщин, которые никогда не были матерями.
Себастиан прикрыл рот ладонью. Взял свой телефон, давясь смехом, и отправил мне сообщение. Оно пришло через секунду.
Себ фБ: Алло? 9-1-1? Я хочу сообщить об УБИЙСТВЕ.
Я подавила смешок. Прошла целая минута.
Я уже была готова повесить трубку, когда Филомена наконец нарушила молчание:
– Ты права. Я не имею права тебя осуждать. Нам не следовало прекращать общение с тобой, милая. Это был очень напряженный период в нашей жизни. Мы не справлялись. Я бы очень хотела, чтобы ты позволила мне все объяснить.
Оливер сказал то же самое. Вот только Оливер пытался загладить вину тем, что спас меня в пруду, заботился обо мне в больнице, перевернул свою жизнь с ног на голову, сделал меня своей невестой и позволил мне остаться после того, как я предельно ясно дала понять, что на дух его не переношу.
И он никогда не просил ничего взамен.
Мне что-то подсказывало, что у Филомены и Джейсона были скрытые мотивы, и очень скоро я их выясню.
– Ага. – Я пошевелила языком во рту. – Понимаешь, в этом и суть семьи. Вместе выдерживать трудные времена, а не забывать о человеке и жить себе дальше.
Себастиан запорхал пальцами по экрану, так сосредоточившись, что высунул язык. Мгновение спустя мне пришло сообщение.
Себ фБ: 9-1-1? Отмена. Я хочу сообщить о ДВОЙНОМ УБИЙСТВЕ.
Я улыбнулась ему. Неважно, безупречное у Себастиана лицо или изувеченное, он все равно был полон обаяния.
Филомена молчала. Не знала, как вести себя с непослушной дочерью. Я всегда изо всех сил старалась ей угодить.
Я вздохнула, чувствуя себя как выжатый лимон уже оттого, что они с Джейсоном говорили обо мне.
– Чего ты хочешь?
– Я хотела поздравить тебя с помолвкой с Оливером фон Бисмарком. – Ее голос звучал официально и чопорно. – Мы с твоим отцом – да, мы по-прежнему твои родители, нравится тебе это или нет, – одобряем этот брак. Оливер из очень уважаемой семьи.
Мозг заскрипел, как заевшая пластинка.
– Прости… с чем?
– С твоей помолвкой с Оливером. Надеюсь, ты пришлешь нам приглашения, Брайар Ро… Брайар. Мы были бы рады почтить тебя своим присутствием.
– Вы пятнадцать лет не могли почтить меня своим присутствием, – процедила я. – И я по-прежнему не понимаю, о чем ты. Как ты узнала, что я… помолвлена с Оливером?
Я не помолвлена. Не совсем. Но я не сомневалась: если поползли слухи, то их распускал болтливый рот Оливера. Так и разило его участием. Ему нравилось надо мной издеваться.
– Что значит «как»? – Судя по резкости, которая появилась в ее голосе, дражайшая матушка потеряла терпение. – Считаешь меня необразованным быдлом? Я увидела объявление в «Нью-Йорк Таймс».
– В «Нью-Йо…
Остальные слова застряли в горле. Я щелкнула пальцами, подав Себастиану знак, чтобы взял сегодняшнюю газету. Ему ежедневно доставляли все номера, которые он собирал перед рассветом, когда возвращался в свою берлогу.
Себ вскочил, ринулся к комоду и, взяв газету, бросил ее мне на колени. Я пролистала страницы, пока не нашла нужную.
Чертов. Оливер.
Королевская (американская) свадьба.
ПОТОМАК, 3 апреля. Его Сиятельство Оливер Этерион фон Бисмарк, старший сын Феликса фон Бисмарка, герцога Каринтийского, и Агнес фон Бисмарк из художественной династии Конингхэма, объявляет о своей помолвке с Брайар Ауэр из Лос-Анджелеса, чьи родители скончались.
Объявление заняло разворот. Целый разворот, черт возьми. Можно подумать, мы Меган и Гарри.
Господи боже. Олли. И кстати, родители скончались?
С ума сойти, а он мог быть жесток, когда хотел. Я не знала, смеяться мне или поколотить его до потери сознания. Наверное, и то, и другое.
– Должна сказать… – Филомена притворно разрыдалась. – Я была немного разочарована, что нас упомянули как покойных.
– Почему? – Я покачала головой, прогоняя туман, застлавший разум. – Сказано очень точно. Для меня вы мертвы.
Я прибью Олли. Он ждал от меня реакции, и он ее получит.
– Брайар Роуз, ты ужасно жестока со своей матерью, – гаркнул Джейсон на заднем плане. Видимо, меня тоже включили на громкую связь. – Как бы там ни было, мы семья и хотим присутствовать на свадьбе.
Ах, теперь все ясно. Они хотели снова пробраться в высшее общество. За последние два десятилетия Джейсон не раз оказывался в зале суда за совершенные им растраты и хищения. К тому времени, когда они отреклись от меня, у них накопилось столько долгов, сколько им не выплатить и за десять жизней.
Предполагаю, что сейчас они на мели. Неудивительно.
Этот звонок – очередная схема по присвоению денег. Просто так вышло, что именно мне полагалось претворить ее в жизнь. По прошествии стольких лет я не должна чувствовать себя паршиво из-за этого, но почувствовала. А еще с опаской отнеслась к намерениям Оливера. Может, они не так чисты, как он хотел преподнести.
– Здравствуй, Джейсон. – Я прокашлялась, заставляя себя сохранять спокойствие. – Давно не цапались.
– Ох, да хватит уже. – Его смешки не убедили бы даже святого. – Я был не так уж плох.
– Вообще-то был. Ты называл меня «девочка».
– А как еще мне было тебя называть? Наушник? – Он снова попытался рассмеяться, но смех застрял в горле.
Я не могла поверить, что оказалась в такой ситуации из-за выходок Оливера. Это уж слишком.
– Прощай, Джейсон. Прощай, Филомена.
– Подожди. – Мать бросилась к динамику. – Что насчет пригла…
Я повесила трубку, не дав ей договорить.
Пусть на собственной шкуре почувствует, каково это.
– Зато у нас есть торт. – Себ вскочил на ноги и пододвинул к нам коробку. Ту, которую мне удалось перехватить благодаря несостоявшемуся мальчишнику. – Когда заканчивается один брак, начинается другой, так?
– Слишком скоро. – Я застонала, но все равно потянула за ленту. Стенки коробки упали в разные стороны, и перед нами предстал торт. У обоих отвисла челюсть.
Себ приподнял брови и повернулся ко мне.
– Кажется, ты говорила, что торт четырехъярусный.
– Так мне сказали.
Нет. Это был не четырехъярусный торт, а торт в форме члена. С милой курсивной надписью черной глазурью на персиковом креме.
Рядом в печали и в радости.