= Оливер =

Велика вероятность, что сегодняшний ужин я не переживу.

Если моя невеста приложит к этому руку.

Я не знал, что Брайар для меня уготовила, но не верил, что она сломала кофеварку случайно (она не криворукая) или что решила вдруг довести меня до застоя крови в яйцах, ублажая себя, пока я принимал душ. Как и в то, что изобрела йогу в бикини (которой, как подтвердил интернет, к сожалению, не существовало). Она что-то задумала.

Я ничего не мог поделать, только ждать, когда упадет нож гильотины. Если повезет, он отрубит мне голову и положит конец моему жалкому существованию. Брайар и Себ обретут заслуженный счастливый конец, а мама с папой наконец-то освободятся от ужинов по вторникам с единственным сыном, который удосуживался прийти.

Приготовления к застолью шли полным ходом, и я прохаживался среди персонала по просторным коридорам своего особняка, в основном чтобы проверить, что Брайар ничего не подожгла за те двадцать минут, на которые я отлучился покормить Аля Капони и Усейна Коньта.

Убедившись, что ничего не горит, я устроился у окна с видом на озеро. Сложил руки за спиной и смотрел на пустую гребную лодку Себастиана. Сегодня он не сможет на ней поплавать, ведь кейтеринговая компания накрыла стол на берегу озера. Они приготовили ужин из восьми блюд, в основном вегетарианских, чтобы подошли Брайар, правда, Хэтти кое-что добавила.

Полуночные прогулки на лодке остались единственной отдушиной моего брата. Только в это время ему было комфортно покидать свое крыло, чтобы подышать свежим воздухом. Грудь пронзило чувство вины. Я покачал головой и прокрался в его крыло, поглядывая по сторонам, чтобы не попасться на глаза Брайар.

Еще не хватало, чтобы она узнала, что здесь живет мой злоязычный брат-затворник, обозлившийся на весь мир. Стала свидетельницей того, как я превратил Себастиана фон Бисмарка, одного из самых привлекательных парней на свете, в тень себя прежнего. Я обладал способностью, противоположной прикосновению Мидаса. Превращал все, к чему прикасался, в дерьмо. Все портил. Неизменно. В том числе отношения с Себастианом, Брайар и своими родителями.

Когда я вошел на территорию Себастиана, собаки побежали за мной. Хм. Странно. Они никогда не заходили в эту часть дома. Я распахнул перегородки и постарался закрыть их как можно тише, чтобы не привлечь внимание Брайар. Даже на территории почти в две тысячи квадратных метров осторожность не помешает.

Себ не поднял взгляда, когда я вошел в его тренажерный зал. Знал, что найду его там. Он сидел на гребном тренажере – всегда занимался греблей – в одних только черных спортивных шортах. Его тело, сплошь покрытое мышцами, накачанными упорным трудом, блестело от пота. Я отказывался верить, что он больше не будет пользоваться успехом у противоположного пола из-за своего лица. Можно подумать, женщинам важны лица. В таком случае Пит Дэвидсон так и остался бы девственником.

– Неужели это мой дорогой братец. – Себастиан потянул за рукоять и полностью отодвинулся назад, а потом подъехал обратно. Все его движения были плавными и выверенными. – Чем обязан такому визиту?

Обычно я отправлял ему сообщение, прежде чем прийти. Ему нужно немало времени, чтобы подготовиться к встрече со мной. Единственным человеком, с которым он соглашался видеться.

Мы встречались строго один раз в неделю, молча смотрели вышедшие за неделю серии «Дней нашей жизни» и расходились, будто ничего и не было.

Раз в пару недель мне удавалось уговорить Себа провести со мной дополнительный вечер. Мы тренировались в лесу за территорией, но только глубокой ночью. Или вместе ели блюда, которые я привез от мамы. Но я никогда не заглядывал к нему спонтанно.

Я даже не знал, что заставило меня сюда прийти.

Может, хотел рассказать о Брайар, но тогда бы только ткнул его носом в то, что жизнь идет своим чередом. А может, я надеялся, что он наконец-то освободит меня от обещания, которое заставил дать после того, как я разрушил его жизнь. В любом случае не бывать ни тому, ни другому.

Я знал это. Но все же… прислонился плечом к дверному косяку, засунув руки в передние карманы.

– Сегодня вечером во дворе пройдет званый ужин. Просто хотел тебе сообщить.

Его спина задрожала от сухого сдавленного смеха.

– Следишь, чтобы монстр не выбрался из клетки и не напугал твоих гостей?

Мне было невыносимо оттого, что он считал себя монстром. Что, глядя в зеркало, видел то же лицо, что и я, и никак не мог разглядеть того, кто достоин любви.

– Ты прекрасно знаешь, что я больше всего на свете хочу тебя там увидеть, чтобы ты поужинал с нами, снова начал общаться. – Я говорил так тихо, что сомневался, услышал ли он меня.

– Оу. Ну разве ты не душка.

На скулах заходили желваки. Я чуть не зарычал от досады.

– Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

– Боюсь, стоило подумать об этом до того, как ты изувечил мне лицо. – Себ положил рукоять на место и вскочил, взял небольшое полотенце с поручня и вытер лицо и волосы.

Он метко бросил полотенце в корзину для грязного белья, прихватил спортивный шейкер с аминокислотами и неспешно подошел ко мне.

Лицо Себастиана так и не зажило. Совсем. Это нелегко признавать, но такова правда. Моими стараниями оно стало совсем другим, с недостающими частями и кусками сшитой вместе кожи.

– Как я и сказал, спасибо, что предупредил. – Себастиан уверенно встретил мой взгляд, его голубые, как океан, глаза смотрели прямо в мои. – Что-то еще?

– Давай сходим к пластическому хирургу. – Меня злила отчаянная мольба в собственном голосе. Я не должен умолять его об этом. – Рассмотрим вариа…

– Меня совершенно не интересуют попытки сделать из дерьма конфетку. – Его металлический смех эхом разнесся по коридору. – Ничто не вернет мне прежний облик. Я хочу вернуть свое лицо. Хочу вернуть свою прежнюю жизнь. Если предстоит выбирать абы что или ничего, то я выберу ничего.

– Почему ты такой упрямый? – процедил я в расстройстве.

– А почему ты такой тупой?

Я покачал головой.

– Зря тебя вообще зачали.

Себ фыркнул в ответ.

– Да ты безнадежный романтик, если думаешь, что отец согласен на что-то, кроме зачатия детей в миссионерской позе.

Он задел меня плечом по пути к двери и помчался в свою комнату.

Я пошел за ним.

– Никто не хочет быть одиноким.

– Разве? – Он бросился в смежную ванную, где открыл кран. Вода потоком хлынула в ванну. – Тогда почему же ты до сих пор одинок?

Его лицо исказила мрачная ухмылка. Себ прекрасно знал, почему я одинок. Знал, чего я хотел и что лишился этого из-за него. Ни один из нас этого не признает. Мы больше не говорили об этом с тех пор, как я дал ему обещание.

– Я один, а не одинок. – Я махнул рукой в сторону озера, где сотрудники банкетной службы, наверное, уже закончили сервировать стол для моего ужина с ребятами. – Я вижусь с родителями почти каждую неделю…

– И ненавидишь каждую минуту этой встречи.

– У меня есть друзья…

– Приятели по тренировкам, у которых есть свои семьи и круг общения.

Себастиан никогда не упускал возможности напомнить мне, что Рома и Зака связывала более тесная дружба, чем меня с каждым из них. Я был третьим лишним. Тем, кто без приглашения примкнул к их компании из двух человек, когда понял, что большинство людей невыносимы. К тому времени они уже были знакомы пять лет и росли по соседству.

А после случившегося с Себом…

Я вообще не хотел ни с кем сближаться.

– Интрижки, – в отчаянии отметил я. – Я завожу интрижки. Мне нравятся случайные связи.

Ну ладно. Случайная связь. В единственном числе. Так, на пробу. Сразу забегу вперед: было ужасно. После этого я сдался. Правда в том, что я любил подшучивать над Заком за то, что он девственник, но он, наверное, за время своего недолгого брака занимался сексом в пятьдесят раз чаще, чем я за всю жизнь.

– А мне долгие прогулки в ад с лучшими друзьями – Дамером и Банди [30]. – Себастиан фыркнул, взяв с комода небольшую баночку с солью для ванн. – Я на это не куплюсь, Оливер. Ты такой же несчастный и одинокий, как и я. Просто лучше меня умеешь притворяться, будто это не так.

«Ты меня об этом попросил!» – хотелось закричать мне.

Вместо этого я подавил отчаяние, похоронив его рядом с горечью.

Он высыпал соль в воду. Его тело постоянно болело. Брат использовал огромное количество солей, масел и мультивитаминов в попытке облегчить боль.

Я расправил плечи.

– Я хотя бы не прячусь от мира.

Он запрокинул голову и издал горький смешок.

– Попробуй хоть минуту пожить в моем теле и тоже начнешь.

Его слова заставили меня замолкнуть.

Я знал, что он прав. Просто не хотел этого.

Себастиан сел на край ванны, глядя, как соль растворяется в воде, придавая ей молочный цвет.

– Что-то еще, старший братец?

– Вообще-то да. Мне нужен совет.

– Ультратонкие Skyn, хотя Trojan Magnum тоже ничего.

Я пропустил его шутку мимо ушей.

– Брайар как с цепи сорвалась. Не знаю, что с ней такое…

– А ты пробовал вытащить ее из розетки, перезагрузить и подключить снова, но на этот раз не руша ее жизнь?

Я стиснул зубы. Постарался, чтобы голос звучал бесстрастно.

– Как я и сказал, она бунтует последнюю пару дней. Может попытаться зайти в твое крыло.

– Принято к сведению. Буду бороться с ней, когда и где она захочет.

– Ты не тронешь ни единого волоска на ее голове, – возразил я резче и грубее, чем хотел.

Себ оторвал взгляд от воды.

– Что, прости?

– Не трогай ее, если придет сюда. И не устраивай сцен. Если смутишь ее хоть немного…

– И что тогда? – Он встал. Себ жил, чтобы вызывать во мне чувство вины, собственной слабости и никчемности. – Что ты тогда сделаешь? Я твой младший брат, чью жизнь ты разрушил. Ты не посмеешь мне мстить.

Может, виной тому бесконечные мелочные выходки, которыми Брайар меня истязала. А может, десять с лишним лет бессонных ночей. Или же напряжение оттого, что самая сексуальная женщина на свете терлась об меня круглые сутки.

Но впервые с тех пор, как разрушил жизнь Себа, я не выдержал.

Бросился к нему и сошелся лицом к лицу. Мы почти соприкоснулись носами. С моих губ срывалось тяжелое дыхание. Я даже не знал почему. Почему я наконец решил больше не ходить вокруг да около.

– Меня не волнует, что я сделал с тобой почти два десятилетия назад, Себастиан. – Я ткнул его пальцем в грудь. – Я совершил ошибку и каждый день за нее расплачиваюсь. Дорогой ценой. Я принес извинения. Постоянно приношу. Но послушай: если тронешь эту женщину, я уничтожу тебя так, что уже ничего не останется. Ты понял?

Его голубые глаза заблестели. Я задумался, не заплачет ли он. Способен ли он вообще на это. Я никогда не видел, чтобы Себастиан плакал. Ни разу с тех пор, как ему исполнилось пять лет. Даже после того, что я с ним сделал.

– Если она так дорога тебе, почему ты согласился ее оставить?

«Из-за тебя, – хотел закричать я. – Потому что посвятил себя тому, чтобы попытаться сделать твою жизнь лучше. Попытаться исцелить тебя. Я не мог спасти вас обоих, поэтому выбрал тебя».

Я помнил тот миг, когда пообещал Себастиану, что буду держаться подальше от Брайар.

Он сидел на больничной койке, а я держал зеркало и смотрел, как он снимает повязки с лица. Как только он увидел себя, его вырвало. На зеркало. На мою руку. На простыни. На больничный пол.

Потом он повернулся ко мне с совершенно серьезным видом и спросил:

– Хочешь загладить свою вину?

Я кивнул, чувствуя, как сердце подскочило к горлу.

– Я отдам тебе все, что захочешь.

– Все?

– Все, – заверил я.

– Я хочу твое счастье.

Я побледнел, испугавшись, к чему он подведет.

– Себ…

– Уйди от Брайар Роуз.

Я почувствовал, будто он ударил меня исподтишка.

– Что ты сказал?

– Ты отнял у меня все шансы на счастье. Я отниму твои. Оставь Брайар Роуз, влачи жалкую жизнь без нее и помни, каково это, когда тебя лишают того, что дороже тебе всего на свете.

Я мог отказаться. Сказать ему, что его слова продиктованы злостью, страхом и отчаянием. Что, может, через месяц, год или даже пять лет он пожалеет о том, что попросил меня ее бросить.

Но я не стал.

Напротив, я согласился.

– Потому что ты меня попросил, – тихо ответил я, хотя сам не верил своим словам.

– Да это чушь собачья, и ты это знаешь. – Себастиан отошел, качая головой, и выключил кран. – Но ладно. Обещаю не разрывать ее на части, если забредет сюда.

– Спасибо.

– Но не могу обещать, что не буду говорить гадости о тебе.

Он принялся спускать шорты, намекая, что мне пора уходить.

– Нестрашно. – Я махнул рукой себе за спину. – Вступай в клуб.

– Я его председатель. – Я захлопнул перед ним дверь, качая головой, но успел услышать, как он прокричал: – Не волнуйся, Олли. Если тебе от этого легче, уверен, она ненавидит тебя меньше, чем я.