– Мы сегодня не идем в школу, – заявляет дочь, появившись к завтраку и выдергивая меня из тревожных мыслей.

– Это еще почему? – переключаю внимание на детей, стоящих на входе в кухню и скрестивших руки на груди. – Даже не обсуждается! Сейчас завтракаем и едем в школу.

– А папа где? – спрашивает Нелли угрюмо.

– Папа… – во рту мгновенно пересыхает, когда я думаю о муже, и становится дурно. – Папе пришлось рано уехать на работу.

– Или ты его выгнала? – встревает сын и смотрит на меня исподлобья.

– Откуда такие мысли? – становится неприятно, что дети считают меня врагом. – Просто возникла ситуация… которая потребовала немедленного решения, – стараюсь звучать максимально спокойно и убедительно.

– Точно? – подозрительно смотрит на меня сын.

– Точно. А ты что, родной матери не веришь?

Знаю, что это грязный прием, но меньше всего я ожидала, что собственные дети начнут подозревать меня в том, что я выгнала их отца из дома.

– Ну… вы же в ссоре… – смущается Сава.

– Если бы папа съехал из дома, он бы не сделал это тихо. Перед этим мы бы обязательно все обсудили с вами.

– Но в школу мы все равно не идем, – садится с деловым видом за стол дочка.

– Папа был бы против, – и снова я использую запрещенный прием.

– А если у меня болит живот? – широко распахивает глаза дочь.

Нелли кладет ладошку на живот и делает такое страдальческое лицо, что я едва сдерживаю улыбку.

– Ты что, правда плохо себя чувствуешь? Может быть, тогда вызовем доктора, чтобы проверил? Или сразу скорую? А то вдруг у тебя аппендицит?

– Нет! – выкрикивает дочь. – Это… – кусает нижнюю губу и бегает глазами по кухне. – Это от голода.

– Тогда нам нужно позавтракать.

Мы едим в тишине. Дети ковыряются в тарелках, а я пью кофе, стараясь не смотреть на пустой стул Андрея.

– Вкусно? – спрашиваю, пытаясь разрядить обстановку.

– Нормально, – бурчит Савелий, отодвигая тарелку.

– Мам, а папа заберет меня с танцев? – Нелли смотрит на меня своими огромными глазами, и в них столько надежды, что у меня сжимается сердце.

– Не знаю, малыш, – отвечаю честно. – У него слишком много работы.

Посматриваю на смартфон, лежащий на подоконнике, ожидая каких-то новостей.

– Может, позвонишь ему и спросишь? – предлагает дочь.

Я замираю.

– Он… сейчас занят, – говорю осторожно.

– Ты с ним поссорилась, да? – Сава внезапно вскидывает голову. – Из-за той бабы?

Смотрю на сына в полной растерянности и медленно опускаю чашку на блюдце.

– Что?

– Мы не дураки, – хмурится сын. – Вы могли наговорить нам все что угодно, а сами решили разойтись.

Нелли кивает, её глаза наполняются слезами.

– Вы… разводитесь? – спрашивает она дрожащим голосом.

– Нет! – вырывается у меня резче, чем я планировала. – Нет, солнце. Мы просто…

Как объяснить детям, что их отец, возможно, только что поехал к той самой женщине? И что он пообещал ей плотскую любовь в обмен на свободу?

– Мам? – ждет ответа дочь.

– Всё будет хорошо, – говорю, обнимая их. – Мы с папой любим вас. Нам просто нужно время разобраться с проблемами.

Но слова звучат пусто.

Отвожу детей в школу, а затем зачем-то еду к дому, где снимала квартиру Алиса. Поднимаюсь к ней на этаж и делаю то, за что меня муж точно не погладит по голове: звоню в дверь, что расположена напротив квартиры мерзавки, решившей окончательно испортить нашу с мужем жизнь.

Ожидание длится целую вечность. Слышу, что кто-то подошел к двери, но так и не открывает.

Тогда я просто достаю пятитысячную купюру из бумажника и подношу ее к глазку.

– Здравствуйте! У меня есть несколько вопросов о вашей соседке. И каждый ваш ответ я щедро оплачу.

Не успеваю сосчитать до двух, как дверь распахивается и на пороге появляется дама за пятьдесят в розовом плюшевом костюме.

– Что? Мужика твоего увела? – хмыкает она.

– Вроде того. Поговорим?

– Ну, проходи, – кивает она внутрь, и я перешагиваю порог.