Полина

Смотрю в окно спальни, но не вижу ничего. Будто меня окружает пустота. Рой мыслей в голове ни на мгновение не затихает. Жужжит и жалит, пытаясь свести меня с ума. И ничто не в состоянии остановить его.

После разговора с Андреем я спряталась у нам в комнате, собираясь взять себя в руки перед тем, как поднимать детей в школу.

Хотя после тяжёлого разговора с мужем теперь и не знаю, где взять сил, чтобы продолжать делать вид, будто все в порядке.

Меня разрывают на части противоречия. Должна ли я дать нам шанс преодолеть это испытание вместе или все же позволить мужу прежде разобраться в себе?

Часть меня унижена и растоптана тем, что у супруга есть чувства к другой женщине, но вторая моя часть требует, чтобы я думала головой и не отдавала любимого мужа на блюдечке с голубой каемочкой другой, требуя бороться за нашу семью и за его любовь.

Но сердце не может смириться с тем, что кто-то в его глазах смог затмить меня, вызвать у него эмоции, которые прежде относились только ко мне.

Слез уже не осталось. Но воспаленные глаза печет. Я должна прийти в себя как можно скорее, чтобы не показывать свою слабость. Но как быть сильной, когда всё внутри обливается кровью?

– Мам? – слышу я голос Нелли в приоткрытую дверь и оборачиваюсь, встречаясь с её испуганным взглядом.

– Да, солнце? Ты уже проснулась? – мгновенно сажусь на кровати и стараюсь улыбнуться, но чувствую, что улыбка получается фальшивой.

– Мы с Савой и папой приготовили завтрак, – говорит она, смущенно улыбаясь. – Поедем поедим?

– Вы уже приготовили завтрак? – мне кажется, что я ослышалась.

– Ну да… – краснеет она.

– Но… еще слишком рано. Когда вы успели?

– Встали пораньше, – отводит она глаза. И прежде чем я спрошу что-то еще, быстро добавляет: – В общем, мы тебя ждем! – закрывает она дверь.

Смотрю на деревянное полотно, чувствуя, как сердце сжимается от нежности. Не могу поверить, чтобы мои дети сами встали пораньше перед школой и приготовили завтрак. Это так на них не похоже. Или… или они что-то знают?

Я встаю с кровати, быстро привожу себя в порядок, сглаживаю следы бессонной ночи на лице и выхожу из комнаты. На кухне меня встречает неожиданная картина: стол накрыт, на тарелках аккуратно разложен омлет, тосты, сыр и свежие фрукты. Савелий и Нелли сидят рядом, а Андрей стоит у кофемашины.

– Мам! – радостно восклицает Нелли, увидев меня. —Ты пришла!

– Как я могла отказаться от подобного предложения? – улыбаюсь я, чувствуя, как тепло разливается по груди. – Это всё вы?

– Ну, папа помог, – скромно произносит Сава, но я вижу, как он гордится собой.

– Спасибо, – благодарю, садясь за стол. – Это очень неожиданно и приятно.

Андрей поворачивается ко мне, улыбаясь точно так же, как делал все годы брака. Будто между нами все как и прежде.

– Поешь, – говорит он, ставя передо мной чашку кофе. – Мы старались.

Я беру горячий напиток в руки, чувствуя, как пальцы мужа слегка касаются моих. Это простое прикосновение вызывает во мне бурю эмоций, которые я стараюсь скрыть.

– Спасибо, – повторяю я, отводя взгляд.

Мы едим, слушая болтовню детей. Они разговаривают о школе, о своих планах на день, и я ловлю себя на мысли, что это… нормально. Как будто ничего не произошло.

Но потом я замечаю, как Савелий украдкой смотрит на меня, а Нелли нервно теребит край салфетки, покусывая нижнюю губу. Они что-то скрывают.

– Ребята, – начинаю я осторожно. – Всё в порядке?

– Да, – быстро отвечает Сава, но его голос звучит неестественно бодро.

– Мы просто… хотим, чтобы всё было как раньше, – тихо произносит Нелли, и её глаза наполняются слезами.

В шоке перевожу взгляд с дочки на сына и обратно, а затем бросаю взор на мужа, и по тому, как меркнет радость в его взгляде, понимаю, что похоже, я что-то упустила из вида.

Горло сжимает невидимый прут, а сердце стучит быстрее, когда я сопоставляю факты и осознаю, что дети слышали нашу ссору. Они всё знают.

– Ребята… – начинаю я, но Андрей перебивает меня.

– Мы поговорили, – произносит он, глядя на меня. – Я объяснил им, что мы с тобой переживаем сложный момент, но это ничего не меняет для них. Мы всё ещё семья.

Я смотрю на него в полной растерянности, не зная, как реагировать на то, что он единолично решил провести такой непростой разговор с детьми. Зачем он это сделал за моей спиной?

– Мам, – Савелий кладёт руку на мою. – Мы с Нелли решили, что будем помогать вам. Чтобы вы снова стали счастливыми.

– Да, – кивает Нелли. – Мы будем готовить завтраки, убирать дом, делать уроки сами…

Глаза мгновенно увлажняются, и в горле встает ком. Мне так стыдно перед ними, что им приходится пройти через подобные испытания. Наши личные проблемы не должны касаться детей. Мы должны быть просто родителями, и наша задача – заботиться о них, а не наоборот.

И теперь они считают, что в состоянии все исправить, в состоянии примирить маму и папу. Будто они несут ответственность за наш разлад.

– Спасибо, мои родные, – говорю я, обнимая их обоих. – Вы самые лучшие… – хочу сказать, что дело не в них, что они не обязаны стараться, но слова застревают в горле. Боюсь, стоит произнести хоть звук, как слезы заструятся по щекам.

– Мы просто хотим, чтобы вы были вместе, – шепчет Нелли, прижимаясь ко мне.

Я смотрю на Андрея, и в его глазах я вижу эмоции, схожие с моими, а еще – неподъемную вину, которая теперь висит на нем и от которой он не отказывается.

– Все будет хорошо, – говорю я, чувствуя, как сердце разрывается от боли.

Андрей кивает, и в его взгляде читается надежда на спасение нашего брака. И мне хочется верить, что все получится.

Внезапно раздается звонок в дверь. Я вздрагиваю от резкого звука, чувствуя, как кожа покрывается мурашками, предчувствуя беду.

– Кто это в такую рань? – спрашивает Савелий, нахмурившись.

Андрей встаёт, чтобы открыть калитку, и я чувствую, как сердце замирает.

Муж нажимает кнопку видеофона, открывая вход незваным гостям, и сам выходит на крыльцо.

– Я разберусь, – кидает перед тем, как хлопнуть дверью.

Смотрю во двор и вижу двух полицейских…