Осел оказался не в восторге от того, что его куда-то потащили с груженой тележкой за спиной. Ну ничего, переживёт. Задача у него такая, таскать грузы, которые хозяйка не поднимет, по тем дорогам, по которым хозяйка не пройдет. С последним я несколько преувеличила - хоть тропинка все еще петляла, периодически скрываясь в траве, пройти по ней, даже с тележкой, было можно, но сложно.

На этот раз добираться до домика мне пришлось дольше — что поделать, тележка с вещами не обладала повышенной проходимостью, и порой ослу приходилось помогать. Не раз и не два я вспоминала увиденный где-то на Ютубе урок, как правильно выталкивать застрявшую машину. Но, слава богу, серьезно мы нигде не завязли, однако я задумалась о том, что если буду брать осла в город, а я буду, надо озаботиться чем-то, что будет удобнее, чем неповоротливая телега, например, чересседельные сумки или корзинки. В них вместится, конечно, намного меньше, но да ладно. К тому же животинка у меня старенькая, почти вся морда седая, за исключением пары оставшихся рыжеватых пятнышек.

Когда мы добрались до места, осел внимательно осмотрелся, дергая длинными ушами, а потом окатил меня недовольным взглядом, а мне осталось пожать плечами — нормального загона здесь не было. Ему было чем возмущаться. У меня тоже, но я была здесь вчера, и проспав ночь с мыслями о новом доме, преисполнилась оптимизма и боевого настроя. Из разряда нет – сделаем, сломано – починим. Так что и нормальным загоном постепенно обзаведёмся.

С трудом зафиксировав телегу, что б, не дай бог, не укатилась куда нибудь, я принялась распрягать всё ещё безымянное животное, и это оказалось сложнее, чем я себе представляла. Даже с учетом того, что мне показали, как запрягать и распрягать животное. Из хорошего: осел, понимая, насколько криворукая хозяйка ему попалась, терпеливо сносил этот процесс, в конце которого облегчённо вздохнули и он, и я.

Найти небольшое место, куда можно было пристроить животину, удалось довольно быстро. Возможно, когда-то здесь был дровник; сейчас эта стена с навесом были пустыми — дрова предстоит ещё найти. К тому же я не наблюдала чурбачка с воткнутым в него топором для рубки этих самых дров. Заносим топор в список того, что нужно купить.

Перетащив вещи в первую комнату — не стоять же им на улице — я достала ведро (три вэня), верёвку (ещё один вэнь)… и несколько тряпок, которых мне от щедрот душевных выдала вдова Шэнь взамен на вышитые ленточки для А-Юнь. Вышить пару цветочков у меня много времени не заняло, тем более не двухсторонние же ленточки надо было делать. Да, получилось не так хорошо, как если бы вышивала изначальная обладательница моего тела, но даже так, осмотрев цветочки и листочки, вдова Шэнь покачала головой и сказала, что такую вышивку легко можно продать за хорошие деньги. Малышка была в восторге, моя бывшая хозяйка довольно щурилась, а я стала обладательницей старого тряпья и корзинки со снедью. Предстояло самое сложное — прибраться! Ну и да, важнейшее оружие уборщицы — веник — я наломала с ближайшего куста.

Найдя в багаже самое простое и потрёпанное ханьфу, я убрала волосы, закрыла лицо платком и принялась косплеить Золушку. Что-то мне подсказывало: перебрать два мешка риса и проса не так сложно, как привести в порядок хотя бы одну комнату. А я здесь уже ночевать планировала!

Пыль взметалась вверх, словно облака или песчаная буря, видимость снижалась буквально до нуля. Тряпка на лице хоть как-то позволяла дышать. Это была великая битва не на жизнь, а на смерть! Пыль отказывалась сдаваться, но я оказалась сильнее. Ценой нечеловеческих усилий мне удалось победить её в отдельно взятой комнате. Дальней… той, которая с кроватью. О том, что прибрать предстоит двухэтажный дом, я старалась не думать. Как и старалась не думать о том, как ускорил бы процесс уборки любой, даже самый дешевый пылесос, даже не беспроводной, даже не робот. И даже не моющий. Любой! И о других благах цивилизации в современном понимании. Иначе становилось совсем тошно. В общем, чем сильнее себя загрузишь, тем меньше будешь маяться, благо загрузить себя было чем

За время борьбы предметы и бумажки, которые я находила, отправлялись на стол — потом разберусь, что там к чему. Оглядывая комнату с очищенным полом, до меня начинал доходить один маленький, но очень неприятный факт. Мне нужно что-то высокое, чтобы добраться до потолка и посбивать там паутину. И ещё стремянка — надо отмыть кровать. Нет, большую часть пыли я с неё смахнула самодельным веником и сухой тряпкой, но та часть пыли, которая осталась в удивительно тонкой и ажурной резьбе столбиков, верхней крыши (никогда не думала, что у кровати может быть крыша), а также боковых и задних стенках, никуда не делась! Допустим, я могу сделать вид, что до крыши кровати не дотянулась, но ведь дышать таким вредно. Придётся мыть.

Я скривилась и, пройдя все пять стадий принятия, вернулась к неизбежному — необходимости начерпать воды из колодца. Вёдер у меня, кстати, было два, так что если одно упущу, не так страшно будет. Был, правда, ещё один момент, о котором я пока старалась не думать — отсутствие горячей воды. Но ничего, я сильная, я справлюсь. Наверно.

Не такая я уж и криворукая, как о себе думала. Набрать воды мне удалось практически с первого раза. Правда, верёвку к «журавлю» пришлось привязывать дважды. Я благоразумно проверила, насколько сильно я затянула первый узел. Оказалось, не сильно. Но я исправилась. И только собственная гениальная предусмотрительность не позволила мне лишиться первого из вёдер!

Доставать воду оказалось не так сложно и тяжело, как я думала, система из рычага и противовеса сработала как надо, и первое ведро почти отправилось в мою будущую спальню. Да, кстати, вода в ведре была ледяной, прозрачной и очень-очень вкусно пахнущей чем-то сладким, хотя до этого мне казалось, что вода пахнуть не может. Очень хотелось ее попробовать, но пить я благоразумно не стала, сначала предложила ослу. Неблагодарная скотина выдула полное ведро и взглядом намекнула, что было бы неплохо повторить. Обойдётся!

Со вторым ведром я уже справилась поувереннее, почти почувствовав себя опытной дачницей, неимоверно гордой своими достижениями. Притащив ведро в спальню, прикинула высоту потолка у балдахина кровати и тяжело вздохнула: стремянка в доме отсутствовала, придётся тащить стул. Или стол. Но вспомнила монстра, буквально вмурованного в пол второй комнаты, то ли кабинета, то ли кухни, и содрогнулась. Я его не то что куда-то притащить — сдвинуть с места не смогу! А вот доступные для переноски резные табуреточки не внушали особого доверия в том, что мои несчастные сорок кг смогут устоять на них без особого урона самим табуреточкам. Вот только выбора другого у меня не было. Пришлось понадеяться на них. А заодно найти, точнее, отломать себе палку подлиннее: с табуретки я тоже плохо доставала до всей поверхности крыши у кровати. Нет, ну вот вы скажите мне, зачем у кровати крыша?

В попытке привести кровать в порядок я испытывала странные чувства: от отчаяния из-за того объёма, который предстояло вычистить, до некоторой неловкости оттого, что с палкой, на которую была кое-как намотана мокрая тряпка, я напоминала того самого контрабандиста из «Бриллиантовой руки», который шёл по воде с палкой с флагом-трусами. Как его звали, в упор не помню, но вот образ из старого, когда-то виденного фильма настолько впечатался в память, что явно подвинул что-то нужное для выживания. Вот, честно, не понимаю, почему у меня в памяти задерживается всякая ерунда! И, кстати, кем тот контрабандист был-то?

Я вздрогнула.

Мои размышления прервал звон чего-то тяжёлого, что я сбросила с почти вымытой, надеюсь, крыши кровати. Я спрыгнула с табуретки и, обойдя кровать, с интересом уставилась на весьма объёмный железный горшок, покрытый узорами, стоящий на львиных ногах. Надо же, как интересно. Что эта вещь делала на кровати, я старалась не думать: обычно всякая ерунда находится под кроватью.

А тяжёлый оказался горшок. Покрытый традиционными узорами, он привлекал внимание выемками с четырёх сторон. И ещё одна оказалась на дне. Зачем, почему — кто знает? Сие тайна, покрытая мраком. Вроде вещь красивая, её продать можно, и возможно, дорого; с другой стороны — такая корова нужна самому, наверно. Можно и оставить, пока не пойму, какой порядок цен на вот такие интересные штуковины. Думаю, в нём и еду приготовить можно. Не расплавится же. Не расплавится же, правда?!

Оттащив находку на кухню, я вернулась к уборке. Дышать в доме становилось легче, а вот спина, плечи, ноги и руки уже ныли. Моё тело было не предназначено для таких нагрузок.

Я упала на вымытую кровать и застонала от боли, медленно расползающейся по телу. Что-то подсказывало: завтра я не встану. Вот только выбора у меня не было. Дом, несмотря на свои скромные размеры, в плане уборки казался мне бесконечно большим, и если убирать по комнате зараз, я, наверное, буду возиться вечность. Правда, сейчас мне требовался отдых - было необходимо вытереть пыль уже с себя и перекусить. На руки, которыми так гордилась оригинальная Лу Шиань, я старалась не смотреть, потому что руки руками, а жить в свинарнике я не собиралась! Кстати, надо осла накормить.

Я тоскливо поморщилась, понимая, что еду для осла я с собой не брала. Ладно, угощу его вкусной хурмой, которую, кстати, все оценили. А можно ли ослам хурму? Без понятия, но очень надеюсь на утверждения отдельных животновладельцев, которые заявляют, что животные умные, сами знают, чего им нельзя.

Подойдя к бывшему дровянику, я поняла, что зря переживала за осла: он облюбовал какой-то куст и с аппетитом его обгладывал. И да, подношение в виде хурмы ему очень даже зашло.

Замухрышку, которая смотрела на меня из очередного непонятно какого по счету ведра, хотелось пожалеть и подать милостыню. Потому что сейчас я ничем, кроме более целой одежды и отсутствия синяков, от братца Ма не отличалась. От холодной воды сводило руки, но это был единственный способ хоть немного стать похожей на человека. Когда вода в ведре стала серой, а я относительно чистой, очередной кустик получил свою дозу жидкости, а я же перебралась в комнату и приступила к ужину. В этом доме не было камина, и значит, надо подумать о том, как обогревать комнату в холода. А кстати, они будут, эти самые холода? При наличии в доме такой вещи, как печь-кровать, скорее всего, будут. То есть стоит вопрос заготовки дров и угля, если таковой имеется. Надо будет пораспрашивать у вдовы, чем здесь обогреваются, подумала я и тут же отогнала эту мысль куда подальше. Она и так считает меня странной, и если я еще сильнее покажу свою полную оторванность от жизни, то даже ее подозрения в том, что я оторванная от жизни богатая или благородная девица, не спасут меня от ненужных вопросов. Ну не может быть человек настолько далек от реалий и быта. Одно дело не уметь готовить, другое — не знать, чем обогреваться зимой. Я вздохнула, пострадала немного и поняла, что надо найти рынок. На нем должно быть всё и, возможно, еще немного больше. Как-нибудь да разберусь. А вот что делать с загоном для осла? Сейчас он может и под таким пожить, а потом надо думать о теплом и, естественно, со всех сторон крытом. Животина у меня одна, о ней надо заботиться. Подавив тяжелый вздох «обо мне бы кто позаботился», я принялась распаковываться.Одеяло у меня было, каменная подушка — кошмар любого современного человека — нашлась здесь, и опознала я ее потому, что в деревенском доме была примерно такая же, из камня. Но эта... Эта была произведением искусства из гладко отполированного камня, покрытого резьбой в виде растительного узора. Возможно, такая подушка имела свои плюсы и была, разумеется, просто ну архиполезной и, возможно, отгоняющей демонов и нечистых, но вот спать на ней я бы точно не смогла. Придется изобретать свое. Покопавшись в памяти, я вспомнила, что когда-то читала, что в древности матрасы и подушки начиняли соломой и высушенными ароматными травами. Даже из камыша делали матрасы для мягкости. Вот только сена ни душистого, ни обычного у меня не было. Пока матрасом послужит одеяло, если компактно в него завернуться, получится почти спальный мешок, но вопрос организации сна надо поставить на повестку как можно быстрее.

Додумать мне не дали. Весьма узнаваемое клацанье копыт по камню подсказало мне, что осел решил, что дровник ему не подходит. Я очень надеялась, что ошибаюсь в своих подозрениях, но нет. Осел нашелся там, где и предполагалось — в передней комнате, то ли зале, то ли кухне, то ли кабинете.

— Да вы, батенька, совсем обнаглели, — я уперла руки в бока и попыталась пробудить в осле хоть немного спящей совести. Впрочем, было у меня подозрение, что совесть была не спящая, а отсутствующая. — Твое место возле дровяного навеса.

Взгляд, которым окатил меня осел, легко доносил всё, что он думает насчет предлагаемого ему в качестве места жительства месте и как именно он вертел меня на своем хвосте, если я наивно думаю, что он станет там жить, пока я наслаждаюсь жизнью в домике. А еще говорят, животных понять сложно. Там, во взгляде, такие метафоры, эпитеты и обороты были, что уже мне стало стыдно за такое отношение к несчастной зверюге.

— Я здесь только что пол вымыла не для того, чтобы ты по нему грязными копы... Я отпрянула до того, как это самое копыто, заднее, между прочим, прилетело мне в нос. Зато стало понятно, что на осла я наговариваю зря, то ли у него изначально копыта чистые были, но мы с ним по одной тропе поднимались, и насколько грязными были мои туфельки, я прекрасно знаю, либо он их оттряхнул. Я знала, что ослы умные животные, но чтоб настолько... Как бы из нас двоих он поумнее не был. Впрочем, это я сильно утрирую. Или нет. Может, он принц заколдованный. Правда, принцев обычно в лягушек превращают, но, может, здесь другой канон сказок. Осел, продемонстрировавший мне чистоту копыт, развернулся, и я утонула в его огромных, как вселенная, глазах, в которых плескалась чистая и ничем не замутненная обида. Казалось, он спрашивает меня: «Неужели я не заслужил такой малости, как остаться в доме, на пороге, в безопасном укрытии, разве я мало сделал для тебя? А вдруг волки или тигры, такой беззащитный я, что могу им сделать?» Кстати да, а вдруг волки или тигры? Животинка у меня одна. От этой залы не убудет.

— Значит так, — вздохнула я. — Все дела на улице под кусты, подальше от дома. Чтоб ничем здесь не воняло. Копыта при входе в дом отряхивать, дальше этой комнаты не ходить. Организую тебе нормальный загон, перейдешь жить туда. Всё понятно?

Осел кивнул. Вот как есть кивнул. Я не удержалась и подошла к нему ближе. В ослиных глазах появилось недоумение напополам с подозрением, что это не к добру. Он начал пятиться, поскользнулся задними копытами на свежевымытом полу, хлопнулся на зад и попытался отползти так. Не успел. Я сгребла его наглую серую морду и с большим упоением чмокнула в нос. Не принц, ну и ладно. Взгляд осла забавно скосился на переносицу. Не знаю, как он жил раньше, но вряд ли его вот так брали и от души целовали.

— Ты молодец и очень помогаешь мне, — я осторожно потрепала его за ушами. — Может, я не самый лучший хозяин, но постараюсь как смогу.

Осоловелый осел кивнул. Нет, кажется, всё же он слишком умен для животного. Ну да ладно, умное животное лучше тупого, с ним хотя бы договориться можно. Развернувшись, я направилась в спальню спать, уже в самых дверях, повернувшись, наблюдала картину, как ослик свернулся в уголочке и всё ещё смотрит на свой нос. Я улыбнулась, довольная шалостью, даже тяжёлые мысли о том, как жить дальше, медленно чёрными тучами наползавшие на меня, поспешили расползтись в стороны, решив, что ну не сегодня.