После недоделанных пилюль мы проспали практически двое суток. И за это время они не успели подсохнуть. Так что мне оставалось просто их перевернуть, подождать ещё немного, когда они окончательно высохнут, и поспешить избавиться. Дядюшка всё равно всё покупает. Не то чтобы я была сильно возмущена или испугана побочными эффектами. Просто пережить такое снова не хотелось. При этом я малодушно пожалела, что подобных таблеток у меня не было в офисе, когда мы годовые сдавали, — вот там они точно бы пригодились. И именно в таком, полусыром виде.

По счастью, никаких других побочек, кроме дикой сонливости после всплеска энергии, у нас не было. Поэтому я предполагала, что всё сделала правильно.

Когда мы оказались в городе, я почувствовала, что тот словно ожил. Точнее, он жил каким-то приятным предвкушением. Одна из тётушек на базаре поспешила поделиться сплетней: раз уж демонического практика так долго не могут поймать, в город собирается наведаться учитель трёх молодых мастеров, чтобы забрать их и проанализировать результаты деятельности. В конце концов, за то время, что они здесь оставались, демонический практик мог триста раз покинуть город.

И это были прекрасные сплетни. Можно будет жить дальше уже без наших гостей.

— Ты — Хули Цзин! — раздалось за спиной.

Твою мать. Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стояла девушка из той троицы. И второй парень. А вот Минхуа, который пытался следить за мной, отсутствовал. Кажется, это плохой знак. И вообще, с чего она решила, что я лисица? Благо встроенный переводчик уточнил, что меня назвали лисицей-оборотнем, а не тем, на что похоже прозвучало. Барышня явно была чем-то недовольна. Мне оставалось опустить глаза в пол и благовоспитанно уточнить:

— Благородная госпожа обращалась ко мне?

Где-то в душе поднималась дикая ярость. Меня раздражало как грубое обращение, так и собственное, пусть и вынужденное, раболепие. И этот дикий коктейль резко сменялся флегматично-пофигистичным настроем, а чей-то голос в голове намекал: с больными не пререкаются, особенно если они не зафиксированы.

— Разумеется, к тебе, презренная грязная девка! Какие чары ты использовала на брате Минхуа? — спросила она, остановившись, не доходя пары шагов.

Скрестив руки на груди, она умудрялась снисходительно посмотреть на меня снизу вверх. Чувствовалось, что она ощущает собственную силу и власть и не ставит ни во что других людей.

— Я не совсем понимаю, о чём говорит эта благородная госпожа, — осторожно уточнила я, понимая, что за прошедшие три дня, кажется, что-то неуловимо поменялось. Теперь хотелось бы знать, что.

— Я видела тебя и брата Минхуа, после вашей встречи наедине он изменился. Он словно душу потерял!

Нет, я, конечно, красива, очаровательна и незабываема, но не настолько же. Хотя… несколько секунд мне подобная мысль погрела душу. Вот только здесь демоны-лисицы — это не только необычайная красота, острота ума, хитрость, коварство, ловкость и неуловимость, но и два-три мужских сердца на обед, завтрак и ужин. В прямом смысле. Кстати, пока я пребывала в некоторой прострации, девушка накручивала себя всё сильнее. Что-то там фоном звучало о том, что брат Минхуа посмел высказать предположение, что, возможно, она неправа. После такого заявления можно было быть уверенным, что его точно околдовали.

— Такой отброс, как ты, недостоин жить среди людей. Просто потому, что когда благородная я окажется рядом с подобной тебе, она должна наказать столь мерзкое создание.

Девица приняла картинную позу, выставив вперёд руку с указующим перстом. Удивительно: мир разный, люди разные, типажи разные, а поза один в один, как у героини старого мультика. Ей не хватает только пафосно воскликнуть: «Я покараю тебя во имя Луны». Детский сад, ей-богу. Я перевела взгляд на её спутника, тот малодушно отвернулся и, кажется, даже застеснялся моего вопрошающего взгляда. Ладно. Пока в меня не полетела лунная призма, дающая ей сил, уточним один такой незначительный моментик.

— У благородной есть доказательства, что я лиса? — склонив голову набок, поинтересовалась я. — Или в благородной говорит обида на то, что её спутник посмел проводить меня к магазину дядюшки?

О, а я думала, так широко глаза анатомически не открываются.

— Да ты... Да как... Да я...

Барышня буквально захлёбывалась негодованием, не зная даже, что и сказать на такую невыразимую наглость. Обидела ребёнка... Впрочем, посылать к учителю риторики в родную секту обновлять словарный запас я девицу не стала. И так пошла на обострение конфликта, потому что, во-первых, они мне надоели, во-вторых, в крови бурлила ци и некоторая степень самоуверенности, словно я сейчас завалю и Палпатина, и Йоду, и даже Энакина, если допустить, что ситхи и джедаи тоже практики. А что? Хорошая теория. И да, я откровенно нарывалась. Если она причинит мне серьёзный вред, возможно, у неё будут ну хоть какие-то неприятности. Кстати, это понимал второй её спутник, который наконец-таки решил вмешаться:

— Сестрица Мяо, пойдём. Эта девушка недостойна твоего внимания. К тому же учитель говорил нам не создавать неприятности с обычными людьми.

— Братец Фэн, — на глазах девицы появились крупные, словно жемчужины, слёзы, — неужели ты тоже думаешь, что Мяо-Мяо создаёт неприятности? Тебе не кажется, что эта безродная сама виновата?

— Да-да, — с долей снисходительности ответил ей парень, — разумеется, это безродная виновата сама. Просто, Мяо-Мяо, такая благородная и добрая девушка, как ты, не будет обращать на неё внимания. К тому же вскоре должен прибыть наставник, и если она действительно лисица и что-то сделала с братом Минхуа, он это так не оставит. У него есть способ заставить Хули Цзин показать свой истинный облик, и тогда все узнают, что ты была права.

— Да-да, — расцвела девица ещё сильнее, — благородная и добрая я не буду обращать на тебя внимания. Цени это, — обратилась она ко мне.

А я поняла, что ещё немного — и сорвусь, высказав всё, что я ещё не высказала, в выражениях, которые «сестрица Мяо», возможно, даже никогда в своей жизни не слышала. А то я, кажется, Малый Петровский вспоминать начала, как там правильно: «Мать твою ети раз по девяти, бабку в спину, деда в плешь». Подавив собственную гордость, я опустила взгляд в пол и пролепетала что-то вроде:

— Благодарю вас за ваше снисходительное отношение.

Надеюсь, сарказм в моём голосе был не слишком-то и заметен.

Глядя в спину уходящим практикам, я глубоко вздохнула и в который раз прокляла собственную несдержанность и поглубже затолкала подленькое желание запулить в них духовным огнём. Ну не та у нас сейчас весовая категория. Не та. Поэтому лучшим из вариантов было разойтись мирно, как в море корабли. И больше никогда не встречаться. Несколько раз глубоко вздохнув, я убедила себя в том, что всё хорошо, что хорошо кончается, и направилась дальше по своим делам.

Немного обидно было то, что на этой вздорной девице я увидела вышитую мной ленточку. Мне было жаль, что она досталась такой грубой и неприятной хозяйке. Жаль, я не могу выбирать людей, которым продают мою вышивку. И не думаю, что если я попробую поставить такое условие дядюшке Ли, он с ним согласится. В конце концов, для него главное — прибыль. Кажется, к торговцу Ли придётся ходить с большей осторожностью. И желательно через какой-нибудь задний вход, чтобы не столкнуться с благородными господами, которые не могут пройти мимо обычных людей. Очень хотелось знать, что это за секта, чтобы больше никогда с ней не пересекаться. Вроде мне её называли, но из памяти выпало совершенно. Зато Малый Петровский вспомнился. Нет бы рецепт мыла! Впрочем, где я и где эти молодые мастера — скорее всего, мы больше никогда не встретимся. По крайней мере, я на это надеялась.

Пока мелкий занимался закупками для дома, я прогуливалась по рынку в поисках чего-то, что могло меня заинтересовать. К торговцу Ли после встречи с барышней Мяо-Мяо идти не хотелось совершенно. Мне надо было отвлечься и настроиться на позитивное мышление. В итоге я купила свиток с горным пейзажем у какого-то учёного, резную деревянную шпильку, и уже собиралась было уходить с рынка, как заметила невзрачного мужчину, устало прислонившегося к стене дома. На тряпице, заменяющей ему прилавок, была разложена всякая всячина: от плетёного из травы кузнечика до зеркальца с треснувшей ручкой. Я уже заметила, что, как правило, собственная интуиция меня подводила редко. Например, этот невзрачный камешек, лежащий рядом с местами облезлой шкатулкой, буквально не отпускал мой взгляд. Его форма напоминала мне выемки, которые были в котле, что я использовала для варки борщей, харчо и получения пилюль.

— Сколько стоит? — заинтересовалась я.

— Отдам за пару вэней, — вздохнул мужчина. А потом, посмотрев на меня, признался: — Я думал, это ценная вещь. Ну а на самом деле — всего лишь бесполезный булыжник. Просто красивый.

Честно говоря, я не совсем понимала, почему этот камень назвали бесполезным. Я совершенно отчётливо видела, как внутри него переливаются искорки золотистого оттенка. Он больше был похож на что-то, что находится в каком-то коконе. И я его хотела. Ну а раз мне что-то хочется, надо брать. Если что — отложу в сторонку, разберёмся когда-нибудь. У меня и так там немало вещиц лежит. Отдала монеты, забрала камень и пошла дальше. Меня ждала ещё одна крупная покупка.

Решив на досуге вышить ещё один веер с пионами, я столкнулась с неразрешимой проблемой. Приличная ткань закончилась, а ещё у меня заканчивались некоторые оттенки красного, которые были жизненно необходимы для вышивки. Никогда раньше не думала, что это будет такая проблема — подобрать нужный красный из пятнадцати разных оттенков, а потом в итоге всё равно идти его покупать. По счастью, в городе был неплохой вышивальный магазин, где мастерицы могли в том числе продать готовую вышивку либо приобрести нитки и ткань. Причём, как я поняла, нитки и ткань брались под залог реализации будущей вышивки. Как это работало, я не углублялась. Всё равно вся моя вышивка шла единственному продавцу. Вряд ли в обычном магазине за платочек размером с ладонь, на котором вышит цилинь, дадут сумму, которой хватит, чтобы купить скромненький дом, правда, в деревне, но всё же. У меня этот платочек с цилинем торговец Ли забрал чуть ли не с руками. Там что-то с благословением на защиту от зла было. Я очень надеялась, что одушевлённый артефакт, опознающий предметы, любимый дядюшка подкинет мне как можно скорее - некоторые вещи, которые сейчас уходили к нему, я бы с удовольствием оставила себе для личного пользования.

Нагулявшись, я села пить чай в небольшой чайхане и дожидаться мелкого. Единственное, что меня беспокоило, — это в очередной раз появившееся стойкое ощущение, что на меня кто-то смотрит. Но как бы я ни крутила головой, обнаружить источник взгляда не смогла. Что ж, надо привыкать к тому, что если у тебя паранойя, это ещё не значит, что за тобой не следят. Ведь некоторые высокоуровневые практики, как поделился Сяо Ма, могут скрываться очень хорошо не только от простых смертных, но и от других практиков. А если вспомнить, что неугомонная троица ищет демонического практика, то паранойя начинала разыгрываться ещё сильнее.

Ну а пока я ждала, можно было и потренировать технику небесного дыхания. Благо, как я поняла, совершенно не обязательно садиться в позу лотоса — главное, научиться правильно дышать. А сейчас это у меня получалось уже гораздо лучше, чем в прошлые разы: по крайней мере, считать паузы было не обязательно, они получались самостоятельно. Вместе с этим дыханием я начинала чувствовать потоки ци. Очень было интересно, насколько они различаются в моём уединённом домике в лесу и в оживлённом городе. Если дома ци было словно пахнущее травой и холодной водой с примесью запаха грозы, лёгкое и почти невесомое, то в городе ци было куда тяжелее, с привкусом пыли и запахом, который я не могла описать, и работать с таким ци было тяжелее. Но и подобная медитация тоже пойдёт на пользу. Если ци действительно разные, и это не мой персональный глюк, то чем больше видов я смогу поглощать, превращая в своё собственное, тем лучше. В конце концов, перебирают едой только капризные дети. Бери, что дают, и не возмущайся. Вот только полностью погрузиться в медитацию я не могла, стараясь отслеживать то, что происходило вокруг, потому что уже прекрасно понимала — полное отрешение может привести к большим проблемам.

Проблемы меня всё-таки нашли, но в кои-то веки не я стала их источником. Просто в какой-то момент мимо меня пролетел мужчина и врезался в столб, из-за чего небольшое здание, стоящее неподалёку, начало обрушиваться. Я проследила его полёт, поставила чашку на чудом устоявший столик и отряхнула рукав от попавшей на него пыли. Мне потребовалось пару мгновений, чтобы понять: это ненормально и так быть не должно. Наш город — спокойный город, и люди в нём стену магазина не каждый день пробивают.

В общем, придя в себя, я поспешила убраться подальше, совершенно не желая становиться массовкой на съёмках экшена и массового разрушения города. А то, что оно будет, я не сомневалась — просто потому, что в небе на мечах висела та самая троица, которую я уже не раз видела.

Что стало причиной ссоры с мужчиной, который только что влетел в дом, я не знала. Но буквально жопой чуяла — неприятности грядут. К моему удивлению, протаранивший дом парень вместо того чтобы тихо-мирно умирать от полученных травм, вышел из развалин, отряхнулся и, сделав какие-то пассы руками, швырнул в троицу огромный поток воды, который принял форму дракона.

— Охренеть, — пробормотала я и медленно начала отступать подальше, стараясь слиться с народом, который делал примерно то же самое. Никому не хотелось оказаться рядом с дерущимися культиваторами. Зашибут и не заметят! А если заметят, то скажут, что так и было!

Кажется, самым безопасным местом сейчас будет либо ямэнь… В этот момент я увидела, как крыша ямэня обрушилась, потому что парень от атаки троицы увернулся, а ямэнь — нет. Значит, не ямэнь. Либо лавка дядюшки Ли? Надеюсь, она всё же чем-то защищена. А ещё было бы неплохо найти мелкого. Впрочем, я надеялась и была уверена, что у Сяо Ма инстинкт самосохранения гораздо выше, чем у меня. И, соответственно, проблем сбежать с места боя у него не будет. Да и город он знает хорошо, так что способов отхода у него немало. Главное, чтобы мелкий не возомнил себя героем и не отправился на мои поиски. Ну нечего делать людям там, где мимо пролетает разное неопознанное и оставляет после себя полуразрушенные стены.

А я пока — огородами, огородами — буду выбираться из города. Потому что ссора между культиваторами быстро набирала обороты. Если сначала они просто кидались друг в друга какими-то техниками, то дальше началось полноценное светопреставление. Кажется, от этой троицы я слышала что-то вроде «не высовываться» и нас просили не… что-то там. Судя по всему, наставления старших прошли мимо их ушей. Стоило только рядом появиться то ли их непримиримому злейшему врагу, то ли просто недалёкому отличнику, не давшему списать контрольную работу.

Вот только почему-то страдали от этого кто угодно, кроме отличника и безумной троицы. Я видела, как падающий под разрушившимся заклинанием дом накрыл находящихся в нём людей. Кровь, текущая из-под отдельных палок, намекала на то, что кому-то не так повезло, как мне.

В какой-то момент я вдруг поняла — та девица, которая цеплялась ко мне, заметила меня в толпе. Злорадно улыбнувшись, она сделала пасс руками, и в меня полетело какое-то заклинание.

— Приплыли, ёжики… — прошептала я, ныряя за угол.