Несмотря на непонятные блеяния за спиной из разряда «да зачем, со мной всё в порядке, не надо» и так далее, я с упорством ледокола тащила Сяо Ма в сторону больницы, на которую указали сердобольные люди в лице приказчика. И меня не смущало, что больница эта находилась довольно далеко от доков, в приличном, а то и очень приличном районе. Как ответственная хозяйка, я должна убедиться, что подлеченные мной живые организмы пробудут в этом состоянии ещё долго. А судя по тому, как приложили мальчишку, у него могли быть какие-нибудь внутренние повреждения, если не считать переломов, ушибов или простых синяков. Да и не нравилось мне, как он дышал — как-то тяжело и с присвистом. Как любой житель двадцать первого века, имеющий доступ к описанию огромного количества болезней, ранений и смотревший «Скорую помощь» и «Доктора Хауса», я могла сходу припомнить или придумать добрый десяток диагнозов разной степени смертельности. В общем, до того как мы дошли до небольшой лавки целителя, я успела накрутить себя до такой степени, что была готова уже хоронить мальчишку.

В лавке нас встретил пожилой мужчина с длинной окладистой бородой, сухонький, низенький, опирающийся на клюку. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что в больнице этого мира вряд ли будет приёмный покой и улыбчивые медсестры в белых халатах. Ну и чёрт с ним, лишь бы мелкого вылечил. Но, честно говоря, я не представляла, как этот старичок с очень пронзительным взглядом будет диагностировать внутренние повреждения или переломы. Ну, допустим, перелом ещё можно нащупать. Но с внутренними повреждениями-то как? И пока я пребывала в этом состоянии полу́шока, лекарь взял запястье мальчишки, положил на него два пальца и то ли к чему-то своему прислушался, то ли просто провалился куда-то в свою реальность. Вот только уже через несколько минут он оставил руку мальчишки в покое и, поцокав языком, вывалил на меня столько информации, что я почувствовала себя стареньким компьютером, на котором пытаются запустить новейшую игрушку, требующую ресурсов больше, чем у компьютера и его предшественников вместе взятых.

Я честно пыталась вслушиваться. Вот только, судя по моему взгляду, старичок это прекрасно понял: его слова до меня доходят едва-едва. И он начал объяснять более человеческим языком. Как он думал. Но общий контекст я поняла: по счастью, ничего сверх того, что могло бы привести к необратимым летальным последствиям, не случилось. Есть трещина в ребре. Но это лечится плотной повязкой, иглоукалыванием, прижиганием и традиционными отварами. Иглоукалывание и прижигание он сделает прямо сейчас, мальчишку можно будет забрать где-то... часа через три, перевела я обозначенный временной промежуток в привычное для себя измерение. А вот лекарства надо было пить дней десять. Причём он может просто предоставить список трав и ингредиентов, из которых надо приготовить лечебную смесь, либо купить уже готовые. Меня устроил последний вариант, а то из меня тот ещё кулинар.

А потом мне озвучили сумму за лечение. У меня даже бровь не дрогнула, когда я потянулась к кошельку в состоянии «горит сарай — гори и хата». А вот Сяо Ма, кажется, захотел провернуть всё обратно и испариться из клиники. Но если я уже что-то решила — получить здорового Сяо Ма на выходе, — то меня ничего бы не остановило. Тем более если это «ничего» можно было решить деньгами.

Вот только наше финансовое состояние срочно требовало новых денежных вливаний и желательно обширных и бесперебойных. Последнее я, конечно, обеспечить пока не могла, а вот какой-никакой худенький ручеёк — пожалуйста. Тем более я и так собиралась навестить любимого дядюшку. Поэтому оставляем мелкого на попечение доктора, а сами идём к доброму дядюшке. Надеюсь, бусина, которая получилась из борща, будет стоить достаточно, чтобы мой бюджет не сильно просел.

Когда я добралась до торговца Ли, у него, по счастью, уже никого не было. А он, по тому же счастью, был и ждал меня в той же самой комнате, в которой мы беседовали в прошлый раз. Ленточку он забрал не глядя, практически по той же цене, что и прошлую. Хотя, судя по палке, которой он проверял артефакты, это было что-то другое, но присмотреться я не успела. Ну да ладно, мне в принципе было не особо важно. А вот в бусину он вцепился со страшной силой. Она оказалась демонической. Раздвоенная палка выдала название «Хуа Мо дань» — пилюля трансформации демона. В этот момент мне показалось, что меня выкинут из лавки без права на повторный визит, но нет. Дядюшка погладил бороду и довольно прищурился, вчитываясь в мелкое описание, которое мне видно не было, и бормоча что-то вроде: «Усмирение, очищение»... Единственный раз он сорвался на моменте: «Слабительный эффект?», но я сделала вид, что этого не слышала. Мне сейчас было вообще всё равно, что это за пилюля и для кого она, я также не собиралась интересоваться, кому он планирует продавать вещь для демонического культивирования в землях праведных практиков. Об этом я уже знала. Также знала о непримиримой вражде двух фракций. При этом, с одной стороны, я прекрасно понимала, что деньги не пахнут. С другой — одно название «демоническая» меня как-то сильно отпугивало. Я очень надеялась, что ничего подобного я больше не получу. Что гораздо важнее для меня - становилось необходимым наличие такого же артефакта, который бы позволил опознавать, что там наварил мой горшочек. Вот только я была уверена, что торговец Ли со своей палочкой не расстанется. Эх... Хочу такую же, хочу! Жаль, нельзя покататься по земле, колотя руками и ногами, с воплями: «Купи, купи, купи!» Точнее: «Отдай, отдай, отдай!»

Мы с торговцем Ли разошлись, довольные друг другом. Мне даже перепала небольшая премия вроде мешочка с чаем. Маленького мешочка с чаем, но мне этого было достаточно.

Когда я вернулась к доктору, мелкий Ма ещё спал. Врач выписал целый свиток с назначениями и рекомендациями, десять доз лекарств, которые надо будет давать ребёнку. И заметил, что его было бы неплохо откормить в связи с сильным истощением организма. Это, конечно, хорошо, но кто бы меня откормил? Впрочем, как оказалось, мой бюджет может пережить и такой удар, как покупка собственного раба. Да, технически братец Ма стал моим рабом. Точнее, это называлось, я покопалась в памяти, «контракт на смерть». То есть бессрочный. А вот если бы мы заключали контракт на жизнь, там было бы указано количество лет, которое братец Ма должен на меня отработать.

Растолкав несчастного ребёнка (который, впрочем, уже выглядел не таким уж и несчастным), мы вернулись к вдове Шэнь забрать осла. Осёл был не в восторге от пополнения в нашем маленьком семействе, вдова Шэнь крайне задумчиво смотрела на нас, и, если честно, меня это немного насторожило. Впрочем, дело ограничилось тем, что вдова предложила выкупить старые вещи своего сына, из которых он уже вырос, за практически символическую плату. Я выкупила и понадеялась, что этим всё и ограничится, а я просто параноик и придумываю себе то, чего нет на самом деле.

У меня сейчас другая проблема — осёл, который раздражённо дёргал ушами и норовил укусить мальчишку. Договариваться с ним на глазах множества людей не хотелось, почему-то мной всё сильнее овладевала мысль о том, что чем меньше люди знают подробностей о моей жизни, тем лучше. В конце концов, одинокая девушка в лесу... По спине пробежали мурашки.

Осёл, поймав мой недовольный взгляд, наконец-то успокоился, и мы могли выдвигаться домой. Ничего нужного не купив, так что корзинки остались пустыми. Нагрузить, что ли, осла братцем Ма? В нём весу-то меньше, чем в кошке, не надорвётся. Осёл был не в восторге, но уже не саботировал. Я ему шёпотом пообещала пшеницы купить в следующий выход. Только его персональную.

Что интересно, куда мы идём, братец Ма не спрашивал. Зато он спрашивал, точно ли он может ехать на осле, три раза. Я устала отвечать, что да, он может, и ничего страшного, если я пройдусь пешком. После того как я его выкупила у его отца, мальчишка как-то растерял часть своей ершистости. Казалось, он ещё не понимал, насколько изменилась его жизнь и чего ожидать от такой неожиданной «покупки». Вот только, скорее всего, ничего хорошего он и не ожидал.

— Мы вот здесь будем жить? — удивился братец Ма, когда мы наконец добрались до дома.

— А есть какие-то другие варианты? — заинтересовалась я.

Мальчишка пожал плечами.

— Да нет. Выглядит гораздо лучше, чем...

Он не закончил, промолчал и отвернулся. Я же растрепала его волосы, прекрасно понимая, что он хотел сказать.

— Значит, так, — начала командовать я. — Зал занят ослом. Он здесь ночует, пока я не построю ему нормальное стойло. Поэтому сегодня поспишь вместе со мной в спальне. Завтра придумаем, где определить тебе место. Ну и заодно решим, на чём ты будешь спать. Как ты понимаешь, у меня пока не так уж и много вещей. Мы, конечно, потом докупим. Но пока придётся потесниться.

— Мне многое не надо, — забормотал мальчишка.

Я цокнула языком, и он вздрогнул. Кажется, он ещё не понимал, что теперь его бить никто не будет.

— Я как ответственный рабовладелец должна проследить за тем, чтобы ты был здоров, накормлен, в идеале обучен грамоте — но это мы ещё решим. И выглядел подобающим образом. Ну и соответственно имел свою комнату. Как нормальный ребёнок.

И в этот момент мальчишка разрыдался. А я стояла и даже не знала, что делать. Я совершенно не понимала, как можно утешить ребёнка в таком состоянии. Впрочем, сырость продолжалась недолго, и вот он уже самостоятельно вытирает слёзы рукавом и, кажется, возвращается к некоторой своей ершистости. И да, я сделала вид, что ничего не было.

— Где-то здесь ещё обитают мыши. Пока они мне не попадаются на глаза, пусть живут. Относительно всего остального с ними ты можешь договориться. Вот, — развела я руками в некоторой растерянности. — Теперь будем обживаться вместе.

Спать со мной на одной кровати мальчишка отказался категорически. Но согласился взять одеяло (хлопковое, между прочим) и устроиться где-то в зале. Там, кажется, было что-то вроде диванчика, правда, без мягких подушек, больше похожего на скамеечку. Его вроде устроило.

На следующее утро я проснулась от того, что раздавался какой-то равномерный звук. То ли хлопки, то ли стуки. Я растерянно потянулась, зевнула, выползла из кровати и пошла на звук, раздававшийся, как оказалось, со двора. Мелкий Ма вместо того, чтобы, как положено ребёнку его возраста, отлёживаться, отъедаться и лениться, рубил дрова.

— Ты чего ни свет ни заря подскочил? — буркнула я.

Мальчишка обернулся и вдруг резко покраснел и снова отвернулся в другую сторону.

— Вы бы оделись, госпожа, — буркнул он.

Точно. вздохнула я, понимая, что опять забыла надеть верхнюю одежду поверх средней, то есть опять вышла к парню в пижаме.

— Ладно, — согласилась я. — Пойду переоденусь, а потом всё равно задам вопрос.

На который мне, естественно, никто не ответил. Но, в общем и целом, как оказалось, мелкий Ма — это очень полезное приобретение в хозяйстве. Он что-то там сделал с печью, и она прекратила выплёвывать в меня сажу и копоть.

— Да я просто там кое-что прочистил, — буркнул он, когда я поинтересовалась, что же это было.

Натаскал воды. Даже приготовил нехитрый завтрак. Судя по всему, дома он занимался всеми бытовыми обязанностями, будучи мастером на все руки. И как утихомирить это беспокойное нечто, я не представляла.

При этом я тихонько, лицемерно радовалась тому, что было на кого спихнуть все те задачи, которые были мне не то чтобы не по силам, но вызывали сложности. И я прекрасно понимала, что нельзя нагружать ребёнка до такой степени. Только когда я попыталась заикнуться об этом, мелкий Ма с удивлением посмотрел на меня, словно я сказала что-то не то.

— Вот уж действительно вы не от мира сего, — вздохнул он. — Мне уже одиннадцать, я почти взрослый. Ещё немного, и жениться могу. Если бы был из учёной семьи, мог бы сдать императорский экзамен, первый этап. А уж что-что, а позаботиться о доме — я обязан. В конце концов, вы меня купили.

Точно, вспомнила я. Вернувшись к себе в комнату, покопалась в тех вещах, которые бросила после возвращения с последнего захода в город, и нашла купчую.

— Вот, — протянула я. — Что это, по-твоему?

Мальчишка растерялся. В его огромных — и как так открылись-то? — глазах плескалось неверие в то, что он видит, сомнение в моей психической адекватности и что-то ещё, что я понять не могла.

— Купчая? — переспросил он хриплым голосом, в котором, как мне показалось, слышались слёзы. У него даже руки дрожали, в которые я пихнула свиток. Не уронил бы... А нет, сжал так что свиток смялся, теперь точно не уронит.

— Когда тебе исполнится восемнадцать, — медленно, как не для самого умного, пояснила я, — и ты сможешь быть полностью дееспособным, обнулишь её и станешь свободным.

Разумеется, я не знала, во сколько лет здесь наступает условное совершеннолетие и можно вылетать из родительского гнезда, поэтому обозначила привычные мне временные рамки. Думаю, к этому времени он будет достаточно сильным, чтобы суметь защитить себя от такого бугая, как его недоотец. При одной мысли об этом существе во мне закипала кровь, и волосы снова становились дыбом. Куда только опека смотрела! - мысленно возмущалась я про себя, снова и снова забывая, что в этом мире опеки нет. Тут ребенку в четырнадцать жениться можно! О чём это я.

Мальчишка замер. А потом снова отвернулся, и мне показалось, всхлипнул. А нет, показалось. Потому что, когда он повернулся ко мне снова, глаза его если и блестели подозрительно, то явно не от слёз.

— Я о вас обязательно хорошо позабочусь, — пообещал он.

А мне осталось только развести руками.

— Хорошо-хорошо, — отмахнулась я, надеясь всё же, что слишком нагружать себя ребёнок не будет. У нас для этого осёл есть и мыши. Справимся как-нибудь.

— Вам совсем ничего не придётся делать, — продолжал вещать смелый мальчишка.

— Совсем ничего — мне будет скучно, — фыркнула я. — Кстати, мы с тобой не решили вопрос, где спать тебе. Ну и заодно вопрос шкур.

— Точно, — спохватился мальчишка. — Я же узнал. Одна шкура будет стоить полтаэля. Это волчья. Заячья — по мелочи, в серебряной монете. Ещё можно купить тигриную, но она дорогая — три таэля, почти как я, — посмеялся мальчишка. — А ещё можно купить вяленое кабанье мясо и разделать зайцев. У нас же вообще ничего из запасов нет, да?

Я развела руками. Что поделать, моей запасливости на большее пока не хватало. Есть какие-то овощи, и уже хорошо.

— Тогда я сбегаю, куплю? — осторожно спросил мальчишка.

Это, конечно, было сильно безрассудно с моей стороны, но я выдала ему три таэля с наказом:

— Тигриную шкуру покупать не надо. А вот заячьи, пару волчьих было бы неплохо. Ну и там дальше по месту сам посмотришь.

— А осла взять можно? — прищурился мальчишка.

Осёл, услышавший, что разговор идёт про него, недовольно дёрнул ушами и показал зубы. Думаю, это будет эпичная, но неравная битва. Из хорошего - кажется, мелкий Ма (надо спросить его имя) начал уже обживаться в моём скромном домике и планировать, что делать дальше. И что-то мне подсказывало: его планы будут воплощаться в жизнь с большей вероятностью, чем мои.

— Договаривайся с ним сам, — отмахнулась я и направилась на второй этаж с травником, который я читала по ночам. Что-то мне подсказывало: некоторые из трав, которые в нём указаны, можно найти в тех ящичках. А раз можно найти, значит, надо посмотреть, понюхать и повнимательнее прочитать описание. Авось что-нибудь интересное получится нашаманить. Получилось же у меня накашеварить демоническую пилюлю при попытке приготовить борщ.