Темнота пахла ржавчиной, застоявшейся водой и чем-то сладковато-гнилостным. Этот запах ударил в нос раньше, чем вернулась боль.

Первая мысль была ленивой и тягучей: «Я сдох. Наконец-то. Теперь все закончится».

Вторая мысль была куда более приземленной и неприятной: «Если я сдох, почему у меня так адски болят задница и спина?». Они реально болели. Будто меня с высоты швырнули на бетонный пол.

Я попытался вздохнуть, грудную клетку обожгло огнем. Ребра. Сломаны, что ли?

А потом пришло воспоминание. Удар Лича. Тот самый ментальный импульс, который сработал лучше любого тарана. Меня словно пропустили через мясорубку и собрали обратно, забыв пару важных деталей.

— Вставай, некромант. Не время прохлаждаться.

Голос пробился сквозь вату в ушах. Знакомый. Раздражающий.

Кто-то грубо схватил меня за шиворот и дернул вверх. Мир крутанулся, тошнота подступила к горлу. Я закашлялся, выплевывая вязкую слюну с привкусом меди.

— Тише ты, — прошипели над ухом. — Хочешь, чтобы они спустились проверить, куда мы подевались?

Я разлепил веки. Темнота была не абсолютной. Где-то вдалеке, под потолком, мигала аварийная лампа в грязном плафоне. Она бросала дерганые, красноватые отсветы на окружающий хаос. Мы находились в огромном помещении, похожем на чрево гигантского зверя. Вокруг высились горы черного шлака и угля. Собственно, на одной из таких куч я и валялся. Это смягчило падение, но ощущение было такое, будто меня били палками часа два без перерыва.

Рик сидел рядом на корточках. В тусклом свете его лицо казалось маской из серого камня, по которой стекали струйки пота и крови. Палач выглядел паршиво, держался на чистом упрямстве.

— Живой? — коротко спросил он и посветил мне в лицо маленьким карманным фонариком.

— Вроде бы… — прохрипел я, ощупывая грудь. — Ребра трещат. Голова гудит. Жить буду, но хреново.

— Хреново — это наше нормальное состояние, — усмехнулся Рик. — На, выпей.

Он сунул мне под нос флягу. Пахнуло спиртом и какими-то травами. Я сделал глоток, закашлялся. Глаза полезли на лоб. Жидкость обожгла горло, провалилась в желудок раскаленным шаром, но боль в теле почти сразу начала отступать, сменяясь тупой пульсацией.

— Что это? — выдохнул я, вытирая губы.

— Боевой стимулятор Гвардии. Снимает шок, глушит боль, разгоняет резерв. Побочка — через три часа ты захочешь сдохнуть. Но у нас и трех часов нет.

Я огляделся.

— Где мы?

— Котельная старого гарнизона, — отозвалась Тень.

Рыжая сидела чуть поодаль, на старой трубе. Она уже скинула боевую трансформацию, снова стала похожей на обычную девушку. Только слишком бледную, с глазами, в которых плескалась тьма. В её позе чувствовалась напряженность струны, готовой лопнуть.

— Это технический уровень, — пояснила она, заметив мой взгляд. — Над нами казармы. Еще выше — дворцовая площадь. Мы сейчас, по сути, в фундаменте Цитадели. Сердце этой проклятой крепости.

Я перевел взгляд в угол, туда, где сгустились самые черные тени.

Лора.

Она сидела прямо на грязном бетонном полу, обхватив колени руками. Не шевелилась. Вообще. Даже дыхание было незаметным. Её волосы, обычно светлые, сейчас казались пепельно-серыми, а вокруг клубился едва заметный черный туман. Он не исчезал, даже когда на него падал свет лампы. Тьма въедается в неё все сильнее.

— Лора… — позвал я.

Она не отреагировала.

Болтун, мой верный горностай, высунулся из внутреннего кармана куртки. Зверек дрожал. Он, похоже, чувствовал некротику лучше любого датчика, и сейчас его поведение говорило об одном: мы в заднице. Несмотря на страх, он спрыгнул на пол и осторожно, прижимаясь брюхом к углю, пополз к Лоре. Ткнулся носом в её руку.

Ноль реакции.

— Она уходит, Малёк, — тихо сказал Рик. Он привалился спиной к теплому боку гигантского котла, прикрыв глаза. — удар Лича… он задел не только тебя. Он срезонировал с той дрянью, что сидит в Лоре.

Я с трудом поднялся, опираясь на лопату, которая торчала из кучи угля. Ноги дрожали, но стимулятор Палача делал своё дело — тело начинало слушаться.

— Мы должны двигаться, — сказал я и посмотрел на Рика. — Если Лич просканирует подвалы…

— Не просканирует, — перебил Палач. — Здесь стены экранированы свинцом и рунами. Старая защита от прорывов нежити. Пока находимся здесь, мы невидимы для этого урода. Но стоит открыть дверь в коридор…

Он замолчал. Вытащил кинжалы и начал их чистить какой-то ветошью. Наверное, подобрал ее с пола. Движения убийцы были механическими.

— Сидите тихо, — Тень вдруг вскинула голову, прислушиваясь к чему-то, доступному только ей. — Сверху они не пройдут быстро, Рик заклинил люк намертво. Но здесь у нас свои «соседи». Я слышу шорох в трубах.

— Крысы? — с надеждой спросил я.

— Если бы. Костяные пауки. Разведчики.

Мы замолчали. Тишину нарушало только гудение труб и редкий звук капель конденсата.

Рик тяжело вздохнул. В этом звуке было столько горечи, что мне стало не по себе. Я привык видеть его циничным ублюдком, профессионалом, машиной смерти. Сейчас передо мной сидел просто уставший человек.

— Малёк, — позвал он снова. Голос был странным. Тихим, лишенным привычной издевки и напускной бравады. — Иди сюда. Сядь. Нам надо перевести дух, пока стимулятор не разогнался.

Я подошел, опустился рядом на кучу ветоши.

— Чего тебе? — буркнул я, стараясь не смотреть на его окровавленную руку.

— В той дыре, во дворце… мы можем не выйти. Ты сам понимаешь. Шансов — один на миллион. И я не хочу оставлять хвосты. Не люблю недосказанность перед смертью.

Он посмотрел на Лору долгим, тяжелым взглядом. В этом взгляде была такая боль, что мне захотелось отвернуться.

— Ты спрашивал, почему я вожусь с тобой… с вами. Почему Палач, который за деньги вырезает семьи, вдруг стал нянькой для подростков.

— Спрашивал, — кивнул я. — Ты сказал, что это инвестиция.

— Соврал, — Рик криво усмехнулся. — Я всю жизнь вру. Себе, другим. Такая работа.

Он достал сигарету, покрутил в пальцах. Я прибалдел, если честно. Никогда не видел, чтоб Рик курил. Палач и на этот раз прикуривать не стал. Скорее теребил ее, чтоб успокоится.

— Ее мать… звали Алиса. Алиса Волконская.

Я поперхнулся воздухом.

— Волконская? Ты сейчас серьезно? Из тех самых Волконских? Княжеский род? Глава рода которых совсем недавно пытался переманить меня на свою сторону?

— Младшая ветвь, но кровь — чище некуда, — Рик смотрел на сигарету, словно читал на ней прошлое. — Маг воздуха, красавица, гордость Дома. Настоящая аристократка. Тонкая кость, воспитание, французский, рояль… А я был Палачом. Уже. Еще пока не особо опытным. Меня наняли. Не для убийства. Для охраны. Присматривать за юной, бестолковой девицей. В то время я брал и такую работу.

Рик горько усмехнулся, вытер пот со лба. На пальцах осталась грязь пополам с сажей.

— Ну, я и присмотрел. Так присмотрел, что оба забыли, кто мы и зачем. Это было как наваждение. Я — грязь из Нижнего города, убийца с руками по локоть в крови. Она — ангел в белом. Классика дешевых романов, мать их… Только финал у таких романов всегда один. Кровавый.

Он замолчал, сжимая сигарету так, что она сломалась.

— Когда ее семья узнала о ребенке… они не просто разозлились. Это была катастрофа. Скандал, который мог уничтожить репутацию ветви. Они решили вырезать это «пятно» с корнем. Палач и Высокородная — позор, который в их кругах смывают только тотальным уничтожением. Меня попытались убрать тихо — не вышло. Я ушел, оставив за собой гору трупов гвардейцев Рода. Но к Алисе пробиться не смог. Её заперли в родовом поместье. Через месяц мне через информаторов передали, что ее казнили. Официально — «несчастный случай при магическом эксперименте». Неофициально — отец лично свернул шею за то, что опозорила фамилию.

Меня пробрала дрожь. Я знал, что аристократы — твари, но это… Убить собственную дочь из-за репутации?

— А ребенок? — тихо спросил я.

— Девчонку… Лору… ее не убили. Слишком ценная кровь, чтобы просто проливать. Но и признать ее они не могли. Ее просто вычеркнули из всех реестров, стерли память о рождении и выкинули в приют Нижнего города как мусор. В самый паршивый приют на окраине Сектора 7. Без имени, без будущего. Чтобы она сгнила там, среди отбросов, и никто никогда не узнал, что в жилах уличной бродяжки течет кровь князей Волконских.

Я слушал его, и внутри всё закипало. Ярость — холодная, тяжелая, как могильная плита — поднималась в груди. Вот оно, истинное лицо Империи. Лицо, скрытое за золотыми масками и высокими стенами.

— Я искал ее больше десяти лет, Малёк. Ровно столько времени я переворачивал этот город вверх дном. Нашел. В том самом приюте. Ей было уже одиннадцать, и она уже была зверенышем. Дикая, злая, с заточкой в рукаве и взглядом загнанного волка. Копия меня, только глаза материны. И я… — голос Рика дрогнул. — Я струсил.

— Ты? Струсил?

— Да. Я посмотрел на неё и подумал: что я ей дам? Жизнь в бегах? Клеймо дочери убийцы и шлюхи (как ее называли бы в Роду)? Я испугался, что если заберу её, Род снова выйдет на след и добьет нас обоих. Я решил, что лучше ей быть никем, но живой. Я стал ее «ангелом-хранителем» из тени. Платил Гризли, чтобы её не трогали, чтобы не продали в бордели, чтобы кормили хорошо. Я думал, так будет лучше. Что она вырастет свободной, хоть и в этом дерьме. А потом появился ты… со своей некромантией. И все пошло прахом.

Рик поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде больше не было льда. Там была бездна отчаяния.

— Ты — единственный, кто может вытащить ее, пацан. У тебя есть сила, которой боятся даже они. Мне плевать на Владыку, на Империю, на Пепел и на все Рода вместе взятые. Спаси ее. Она не должна платить за нашу ошибку. Она не должна стать куклой этого Лича.

Я посмотрел на Лору. Она медленно повернула голову к нам. В её мутном, почти черном взгляде на мгновение промелькнуло что-то человеческое. Узнавание? Или просто эхо боли Рика, которую она чувствовала через свою связь с тьмой?

Я, наконец, понял, почему Палач вписался за меня в самом начале. Почему рисковал жизнью. Не ради денег. И не ради спасения некроманта. Га хрен я ему сдался сам по себе. Он просто надеялся, что слуга Серой Госпожи сможет защитить то, что он сам защитить не сумел.

Я положил руку Рику на плечо. Жесткая, грубая кожа куртки была холодной.

— Я спасу ее, Рик. Не потому, что ты просишь.

— А почему?

— Потому что она — мой друг. Я в долгу перед ней. Она была рядом, когда все полетело к чёртовой матери. И еще… Это я виноват что Лора стала такой. Значит, мне исправлять.

Рик криво усмехнулся:

— Красиво говоришь, пацан. Почти как герой.

— Иди к черту. Вот и говори с тобой потом по душам.

Возможно, Палач сказал бы еще что-нибудь важное, но нас прервали. Тень спрыгнула с трубы. Настороженно повела носом, будто принюхивалась.

— Пора. — Коротко сказала она, — Культисты у нижнего прохода зашевелились. Они обнаружили твою кровь, некромант. Нам нужно прорываться сейчас, иначе нас замуруют здесь, как крыс в банке.

Рик мгновенно подобрался. Маска убийцы вернулась на место, скрыв боль отца.

— Подъём!— рявкнул он. — Идем убивать чудовищ.

Лора медленно поднялась. Её движения были дергаными, неестественными, словно телом управлял невидимый кукловод.

Мы подошли к массивной гермодвери в стене котельной. Рик приложил ладонь к замку, что-то прошептал, и механизм с натужным скрежетом провернулся. Не знал, что Палачи так умеют. Видимо, какие-то полезные для наемных убийц фокусы, чтоб открывать замки.

— За ней начинается зона Савана, — предупредила Тень. — Держитесь ближе ко мне.

Дверь распахнулась, в лицо ударил поток ледяного воздуха.

Пространство за проломом оказалось не просто темным коридором. Тьма здесь казалась материальной — холодной, липкой субстанцией, похожей на паутину. Это был «Саван» — защита личных покоев новых «хозяев» дворца, барьер, вытягивающий жизнь.

Первый ряд скелетов-культистов в истлевших бордовых рясах ждал нас метрах в двадцати. Они стояли неподвижно, как статуи, перегородив коридор. В руках — костяные жезлы, увенчанные черепами мелких животных.

Синхронно, с сухим, противным шорохом, они подняли оружие. Синие огни в их глазницах вспыхнули ярче.

— Назад! — выкрикнула Тень, прикрывая меня собой.

Воздух перед культистами задрожал, пошел рябью, и в нашу сторону рванулись серые, полупрозрачные ленты — «бич души». Если такая дрянь коснется живого, сердце просто забудет, как биться.

— Щиты не помогут! — крикнул Рик, уходя перекатом за колонну.

Я шагнул вперед. Чувствовал, как внутри меня поднимается холодная волна. Это была не ярость, не страх. Это было мертвое спокойствие. Сила, которую дала мне Серая Госпожа. Сила Забвения.

Я не стал строить сложные конструкции. У меня не было на это времени и сил. Просто… пожелал, чтобы всего этого не было.

— Тишина, — выдохнул я.

Черная, абсолютно матовая волна выплеснулась из моей раскрытой ладони. Она пожирала все, что ей не нравилось. Волна соприкасалась с серыми лентами заклинаний и те просто исчезали. Рассыпались в ничто. Это было не разрушение, а самое настоящее стирание. Отмена факта существования.

Культисты замерли. В их примитивном посмертном коде произошел сбой: команда отправлена, но эффекта нет.

— Теперь — мы! — Рик, использовав заминку врага, рванул из тени.

Несмотря на переломы, убийца двигался с пугающей скоростью. Кинжал Палача сверкнул в полумраке. Первый культист не успел даже опустить жезл — лезвие вошло точно между шейных позвонков. Череп отлетел в сторону, глухо стукнувшись о стену, а груда костей и тряпок мешком рухнула на пол.

Рыжая действовала еще эффективнее. Она превратилась в размытое дымное пятно, которое проносилось сквозь строй врагов. Ее когти кромсали сухую кость мертвецов с легкостью. Так обычный нож режет бумагу. Коридор наполнился сухим треском и грохотом падающих тел.

Но врагов было слишком много. Скелеты лезли из боковых ниш, выбирались из разломов в полу.

Один из неупокоенных, существо в дальнем ряду, одетое в более богатую рясу, поднял над головой свиток. Пергамент вспыхнул багровым пламенем, и стены коридора начали сдвигаться, меняя геометрию пространства.

Я сосредоточился на этом багровом мареве. Закрыл глаза. Внутренним зрением увидел нить, которая питала заклинание. Тонкая, пульсирующая вена некроэнергии, уходящая куда-то вверх, сквозь потолок, прямо к трону Владыки.

«Отрезать. Забыть».

Я представил ножницы. Огромные, холодные ножницы из пустоты.

Щелк.

— Уходи в ничто, — таков был мой приказ.

Багровое пламя внезапно погасло, превратившись в облачко серой сажи. Стены дрогнули и вернулись на место. Культист-скелет, лишившись подпитки от Владыки, просто рассыпался в прах. Не выдержал разрыва связи.

Расплата за такие фокусы пришла сразу. Меня, словно невидимой кувалдой, ударило отдачей. Я покачнулся, колени подогнулись. Из носа снова потекла теплая струйка крови.

— Пацан, держись! — Рик подхватил меня под локоть, одновременно отбиваясь от наседающих мертвецов. — Не смей отрубаться!

И тут вмешалась Лора.

Она вышла из-за моей спины. Медленно. Спокойно. В этот момент она была страшнее любого Лича.

Девочка двигалась вперёд, глядя перед собой стеклянными, пустыми глазами. Вокруг её пальцев плясали черные искры. Мертвые монахи, те, что еще мгновение назад тянули к нам костлявые руки, вдруг замерли.

Они чувствовали. Чувствовали в ней врага. Но в то же время — родство. Та же гниль, та же тьма, что питала их, теперь жила в ней.

Лора подняла руку. Тонкая кисть, аккуратная ладонь, перепачканная сажей. Медленно провела пальцем по воздуху слева направо, словно перечеркивая страницу.

— Прочь… — ее голос был чуть слышным шепотом, похожим на шорох сухих листьев. — Вы… мешаете.

Скелеты-монахи задрожали. Один за другим они начали опускаться на колени, склоняя черепа до самого бетонного пола. Армия нежити, созданная убивать, пала ниц перед тринадцатилетней девчонкой.

Рик смотрел на дочь с ужасом. В его глазах читался немой вопрос: «В кого ты превращаешься?».

Это была уже не Лора. Это был сосуд, переполненный силой, которая ей не принадлежит. Если мы не убьем Лича в ближайший час, эта сила сожжет её душу окончательно.

— Проход свободен, — Тень подошла к нам. — Но эффект не будет вечным. Владыка скоро поймет, что контроль перехвачен. Он взбесится.

— Тогда бегом, — я взял Лору за руку. Ладонь была ледяной, как у трупа. Она не сопротивлялась, послушно следуя за мной, как марионетка. — Нам нужно вниз, еще глубже.

Мы перешагнули через склонившихся скелетов и нырнули в темноту следующего пролома.