Смиренномудрие без привычки не стало моим постоянным свойством. Но я понял нечто важное. Смиренномудрие – это не степень, которую достигают и потом владеют. Это направление. Это постоянное движение от себя-оценщика к себе-кающемуся. Это способность замечать, как гордость прорастает в самых неожиданных местах – даже в моей ”духовности”, даже в моем ”смирении”.

...Смирение – это не считать себя ничем, а Бога в себе – всем. Я думал, что смирение – это самоуничижение. Оказалось, это только часть правды. Правда о том, что я не центр вселенной, а сосуд для вселенной Бога. Правда о том, что мое достоинство не в моих достижениях, а в том, что Христос умер за меня. Правда о том, что другой человек – это не объект для моей оценки, а икона...

Я все еще осуждаю. Но теперь я вижу это быстрее. И когда вижу – не оправдываю, а говорю: ”Прости”. И в этом ”прости” рождается что-то живое. Не героизм, не святость, а маленький признак преображения: способность увидеть себя и не ужаснуться, потому что надо мной – милость.

...Сегодня я снова поймал себя на осуждении. Мой ум, как опытный прокурор, выстроил обвинение против человека, который меня задел. Я наслаждался этой конструкцией. Потом вспомнил. Остановился. И вместо приговора сказал: ”Господи, я – такой же. Прости меня и его”. Конструкция рассыпалась. Стало светло и легко, просторно. И в этом просторе я почувствовал, чем могу дышать.

Господи, даруй мне зрети моя прегрешения и не осуждать брата моего.

+

4. Ключ, который открывает небо

(Духовный дневник обретения благодарения)

.

”За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе”

(1 Фес. 5:18)

.

Долгое время я считал благодарность Богу чем-то вроде духовного этикета. Как воспитанный ребенок, который говорит ”спасибо” за подарок, даже если подарок ему не нравится. Я благодарил по правилу: перед едой, после сна, по воскресеньям за литургией. Но это была благодарность языка, не сердца.

Я помню момент, когда впервые осознал, что моя благодарность – мертва. У меня был период внешнего благополучия: все складывалось, работа ладилась, семья была здорова. Я вроде бы благодарил. Но внутри чувствовал, что по обязанности. Я произносил слова молитвы и чувствовал: это ритуал. Я благодарил так, как дышу – автоматически, не замечая самого воздуха.

А потом случилась беда. Не катастрофа, но цепочка потерь: болезнь, финансовые трудности, напряжение в семье. И моя ”благодарность” испарилась. На ее место пришло уныние. Я молился, но молитва застревала в горле. Я пытался сказать ”слава Богу за все”, и это звучало как кощунство. Как можно благодарить за то, что больно?

...Святые говорят ”Благодарение есть великое сокровище, которое не могут похитить никакие обстоятельства”. У меня же оказалось наоборот: обстоятельства похитили мою благодарность, потому что она была не сокровищем, а декорацией.

Я вдруг понял, что моя благодарность зависела от качества моей жизни. Пока Бог давал то, что я хотел, я ”благодарил”. Как только Он дал то, чего я не хотел, я замолчал. Значит, я благодарил не Бога, а свои комфортные обстоятельства. Бог был для меня не Подателем жизни, а обслуживающим персоналом.

...Благодарность приемлющего побуждает дающего к умножению даров. Я же был благодарным только на словах. Внутри меня жила глухая уверенность, что Бог должен мне благополучие. И когда Он не отдавал долг, я обижался.

Скоро я дошел до точки, где не мог больше ни роптать, ни делать вид. И в этой пустоте я вспомнил совет, который когда-то прочитал у старца Порфирия Кавсокаливита: ”Начни благодарить за все, что с тобой происходит, и увидишь, как все изменится”.

Теперь каждый раз, когда внутри поднималась волна ропота (а она поднималась постоянно), я должен был вслух или мысленно сказать: ”Слава Тебе, Господи”. Я не имел права ”разбираться” – хорошо это или плохо со мной случилось. Я просто благодарил до понимания. Самое трудное – я должен был благодарить за то, что казалось мне очевидным злом: за боль, за несправедливость, за пустоту.

Первые дни были пыткой. Когда я говорил ”слава Тебе” в ответ на плохие новости, я чувствовал себя лицемером. Язык произносил одно, сердце кричало другое. Моя гордость возмущалась: ”Ты что, благодаришь Бога за то, что Он тебя наказывает? Это же мазохизм!..”

Но я продолжал. Не потому, что поверил, а потому, что понял: ропот не помогает. Ропот – это не действие, это болезнь. Он не меняет обстоятельства, он меняет меня – в худшую сторону. Я становился мрачным, раздражительным, я заражал своей горечью всех вокруг.

...Удивительно, что благодарение Бога есть признание того, что все, что Он делает, – благо. Я не чувствовал этого блага. Но я решил довериться не чувству, а слову. Я решил, что если Бог сказал ”за все благодарите”, значит, в этом есть правда, даже если я ее не вижу.

Однажды вечером я сидел в темноте, потому что отключили свет – очередная ”мелочь”, которая выводила меня из себя. Рот уже открылся для привычного ропота, и вдруг я поймал себя на том, что... благодарю. Без усилия. Без насилия. Просто: ”Слава Тебе, Господи, за эту тишину и темноту”.

Я испугался этого. Показалось, что я схожу с ума. Но в следующий момент пришло понимание: что-то сдвинулось. Моя благодарность перестала быть обязанностью и стала... зрением. Я вдруг увидел, что в темноте я слышу дыхание спящих детей, что я не отвлечен на экран, что я наконец-то могу побыть наедине с Богом...

Я не могу сказать, что все трудности исчезли. Но изменилось отношение к ним. Я перестал воспринимать неприятности как врагов. Они стали... вестниками. Каждая проблема была как письмо, которое я сначала не хотел открывать, но, открыв, находил в нем что-то важное о себе.

Силуан Афонский говорит: ”Держи ум твой во аде и не отчаивайся”. Я понял эту фразу по-новому, когда учился благодарить. Благодарность в аду – это и есть неотчаяние. Это способность сказать: ”Ты – Господь, и Ты здесь. Значит, и этот ад – не последняя реальность”...

Я начал замечать странную закономерность: чем больше я благодарил, тем меньше я боялся. Страх живет в неопределенности, в ожидании плохого. Благодарность же – это акт доверия. Когда я благодарю, я говорю Богу: ”Я не знаю, что Ты делаешь, но я верю, что Ты делаешь благо”. И в этот момент неопределенность перестает быть угрозой, она становится пространством веры.

...Благодарение – ключ к дверям милосердия Божия. Я ощутил этот ключ в своей руке. Не то чтобы я стал святым. Но я перестал быть рабом обстоятельств. Я понял, что могу быть благодарным не за то или иное событие, а в любом событии. Потому что само событие – не главное. Главное – Тот, Кто входит в него со мной.

...Вчера я проснулся с чувством тяжести. Снова навалились проблемы. И первая мысль была: ”За что?” Не ”слава Тебе”, а ”за что?” Я сорвался. Я пророптал. Я снова стал тем, кем был.

Но теперь я хотя бы вижу это. Раньше я не замечал своего ропота, я считал его ”реалистичным взглядом на жизнь”. Теперь я знаю: ропот – это не реализм, это безверие. А благодарность – не оптимизм, это вера.

...Я не стал постоянно благодарным. Но я научился возвращаться. Я научился замечать момент, когда я сползаю в уныние, и говорить: ”Стоп. Ты благодарил. Ты знаешь, что это возможно. Начни сначала”.

Я понял что благодарение возвращает душу в ее естественное состояние – состояние единства с Богом. Когда я благодарю, я признаю, что все, что у меня есть – дар. И в этом признании я становлюсь собой, потому что человек – это существо, которое существует только в благодарности...

Бог не нуждается в моей благодарности. Но я нуждаюсь в том, чтобы благодарить. Потому что благодарность – это единственное состояние, в котором я могу принять дар. Если я не благодарен, я даже самый большой дар превращаю в повод для ропота: ”Мало дал, не вовремя дал, не то дал”...

Я все еще учусь. Но теперь я знаю, куда идти. Идти в сторону благодарения. Не потому, что жизнь станет легче. А потому, что только там, в этой благодарности, я могу встретить Того, Кто есть Источник всякой жизни.

...Сегодня утром я пролил кофе. Обычно это был бы повод для раздражения. Но я посмотрел на лужу на столе и сказал: ”Слава Тебе, Господи”. Не лицемерно. Просто вспомнил, что у меня есть кофе, есть стол, есть руки, чтобы его вытереть, есть дом, где можно пролить. И вдруг эта лужа перестала быть проблемой. Она стала напоминанием о том, как много у меня есть. Господи, научи меня благодарить всегда. Не за что-то – а Тебя. Всегда.

+

5. Невидимое крыло

(Духовный дневник обретения благодати)

.

”Благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар”

(Еф. 2:8)

.

Долгое время я думал, что благодать – это особое состояние, которое можно почувствовать. Я читал жития святых, их описания небесного света, умиления, слез. И я хотел того же. Я искал. Я ждал. Я ”настраивался” на молитву, как настраивают радиоприемник, надеясь поймать волну.

Иногда мне казалось, что я поймал. После особенно усердной молитвы, после причастия, в моменты тишины вдруг разливалось тепло, на глаза наворачивались слезы, сердце становилось легким. Я думал: ”Вот она, благодать. Я достиг”.

Но эти состояния были обманчивы. Они приходили без моего ведома и уходили так же внезапно. Я не мог их удержать. И, что страшнее, я начинал ими гордиться. Я чувствовал себя ”духовным”, ”избранным”. Я смотрел на тех, у кого нет таких ”переживаний”, и мысленно их жалел – или презирал...

Я помню момент, когда впервые заподозрил, что что-то не так. После особенно ”благодатного” причастия я вышел из храма и тут же вступил в конфликт на парковке. Я кричал на человека, занявшего ”мое” место. И в середине этой ссоры меня накрыло стыдом: минуту назад я был ”в благодати”, а сейчас я – обычный раздраженный человек, ничем не лучше тех, кого я мысленно осуждал.

...Я не знал, что постоянный поиск высоких духовных состояний есть признак прелести. Я думал, что благодать – это награда за мои усилия. Я молился – Бог должен дать чувство. Я постился – Бог должен дать умиление. Я превратил благодать в товар, а Бога – в продавца, который обязан расплачиваться за мои ”духовные труды”. Но человек, так ищущий благодати, впадает в отчаяние. Как можно быть в аду и не отчаиваться? Где здесь благодать?

...Я устал от этой гонки. Я устал от эмоциональных качелей: то я ”в благодати”, то я ”оставлен”. Я понял, что моя духовная жизнь похожа на отношения наркомана с дозой – я искал не Бога, а приятных ощущений.

И я отказался от чувств... Я переставал оценивать свое молитвенное состояние. Неважно – тепло или холодно, слезы или сухость. Я просто стоял и делал то, что должен. Я переставал ждать ”знамений” и ”утешений”. Я решил, что если Бог сочтет нужным их дать – приму. Но не буду этого требовать. Самое трудное – я переставал измерять свою духовность по наличию или отсутствию ”благодатных ощущений”.

...Это было похоже на то, как если бы человек, привыкший пить кофе с сахаром, вдруг решил пить воду. Пресно. Пусто. Сухо. Моя молитва стала серой. Я стоял в храме и ничего не чувствовал. Ум блуждал, сердце молчало. Искушение все бросить было огромным: ”Зачем мне это, если нет благодати?” Но я держался. Не потому, что был сильным, а потому, что понял: моя предыдущая ”благодать” была слишком похожа на самовнушение. Я искал не Бога, а себя – свои переживания. И когда я перестал их требовать, я впервые остался перед Богом без посредников, без эмоциональной подушки.

...У Феофана Затворника я прочел: ”Благодать не всегда ощущается, но всегда действует”. Я решил поверить этому. Я решил, что если я стою на молитве, когда не хочется, если я иду в храм, когда холодно, если я прощаю, когда обидно – значит, благодать действует. Просто я ее не чувствую.

И вот... Однажды вечером я возвращался с работы. День был тяжелый, меня унизили, обманули, я был зол и обижен. Обычно в таком состоянии я замыкался, прокручивал обиду, строил планы мести или, по крайней мере, ”справедливого возмездия”. Но в этот раз произошло нечто странное...

Я вошел в дом, увидел уставшую жену, детей, которые шумели, и... вместо того чтобы взорваться, я просто сказал: ”Давайте я приготовлю ужин. Вы отдыхайте”. Я не чувствовал любви. Я не чувствовал умиления. Я просто сделал то, что должен был сделать.

И только когда я стоял у плиты, меня вдруг накрыло осознание: я не сорвался. Я, который всегда срывался, который всегда выплескивал свою боль на близких, сегодня этого не сделал. И это не было моим усилием – я просто не смог бы так поступить по своей воле. Я слишком устал, слишком зол. Но я это сделал.

В этот момент я понял, что такое благодать. Благодать – это не чувство. Благодать – это сила, которая позволяет тебе делать то, что ты сам сделать не можешь.

Я ощутил на себе, что благодать не нарушает свободы, но дает силу для исполнения заповедей”. Я впервые увидел, что моя духовная жизнь – это не мои ”переживания”, а мои поступки, совершенные с помощью Божией...

Я вспомнил притчу... Один брат жаловался духовнику, что у него нет благодати. Старец ответил: ”А ты люби врагов своих – и благодать придет”. Я понял, что искал благодать как награду, а она была в самом делании заповедей. Когда я прощал – в этом прощении действовала благодать. Когда я терпел – в этом терпении она была. Она не была отдельным ”состоянием”, которое я получаю, а потом трачу. Она была дыханием новой жизни, которая незаметно, но реально меняла меня.

...Привычка оценивать себя по ощущениям – это искушение. – Уныние и нерадение – признак отнятия благодати. Я не в унынии. Я просто в сухости. И это – не отсутствие благодати, это ее действие на другом уровне. Бог учит меня ходить без костылей, без эмоциональных подпорок, на одной вере.

...Я понял, что благодать – это не ”собственность”, которой я владею. Это отношение. Это когда я делаю шаг – а Бог поддерживает меня так незаметно, что я этого не замечаю, как не замечаю воздуха, которым дышу. Я замечаю только тогда, когда задыхаюсь. Но воздух есть всегда. Благодать не в том, чтобы чувствовать, а в том, чтобы быть. Быть с Богом. Быть в любви. Быть в прощении. Даже когда не чувствуешь ничего. Особенно – когда не чувствуешь ничего. Потому что именно тогда вера становится верой, а не поиском удовольствий...