Я перехожу на ленивую рысь, когда подбираюсь к старому парку на окраине города, тому самому, который уже никто не использует. Тому самому, где мы с Джаксом совсем недавно остановились «поговорить». Я обнюхиваю землю, делаю круг и усаживаюсь ждать своего мужчину. Хотя я и пытаюсь расслабиться, внутри у меня целый клубок нервов — от любого шороха, от любого движения листьев на деревьях я вся напрягаюсь, и голова тут же дёргается то влево, то вправо, то снова влево.

Постепенно меня накрывает странное ощущение. Как будто по всей коже бегут тёплые мелкие покалывания, вытягивая тревогу наружу и заменяя её каким-то подавляющим восторгом. Пульс срывается в галоп, я вскакиваю и начинаю крутиться по траве. И тогда я чувствую запах — такого я никогда ещё не улавливала, сладкий, пряный, дурманящий, он тянет меня обратно в лес. Я не могу понять, откуда именно он идёт, но моя волчица от него просто сходит с ума. Мне нужно его найти, коснуться, попробовать.

Всякая разумная мысль вылетает у меня из головы — будто я едва-едва остаюсь где-то на задворках, а волчица полностью берёт верх. Она будто пьяная, восторженная, неловкая, дрожащая от предвкушения. Запах и ощущения становятся всё сильнее, но я никого не вижу и ничего не слышу. Собственное бешеное сердцебиение грохочет у меня в ушах, заглушая всё вокруг. И прежде чем я успеваю понять, что происходит, на меня обрушивается тяжесть — другой волк, сбивающий меня с лап и валящий на землю.

Это ощущается как дежавю — я перекатываюсь по лесной земле с большим трёхцветным волком. А потом он уже надо мной, я смотрю на него снизу вверх, и мы оба тяжело дышим, воздух между нами дрожит. По моему телу пробегает дрожь, шерсть исчезает. Кости трещат и перестраиваются в обратном превращении, пока я снова не становлюсь человеком и не смотрю в эти серо-голубые глаза, на которые смотрела уже тысячу раз, но этой ночью всё будто впервые. Потому что именно в этот момент я чувствую, как между нами щёлкает связь пары — так сильно, что кажется, я могу протянуть руку и коснуться её.

— Пара, — недоверчиво шепчу я, поднимая ладонь и обхватывая челюсть Джакса. — Мой.

Из его груди вырывается удовлетворённый рык, а губы расплываются в ослепительной улыбке. — Пара.

Он нависает надо мной, удерживая себя на руках по обе стороны от моего тела. И когда я смотрю ему в глаза, эмоции обрушиваются на меня, как приливная волна, — так сильно, что кружится голова, и это почти слишком много. Будто всё, что я чувствовала к Джаксу раньше, усилилось в десять раз, все сомнения смыло без следа, а вместо них пришло невыносимое, сияющее чувство покоя и счастья. Меня вдруг переполняет дикая, сырая энергия, отчаянная жажда быть рядом со своим мужчиной и скрепить нашу связь.

По его глазам я понимаю, что не одна такая — он выглядит обезумевшим, изголодавшимся. Диким.

— Моя, — собственнически рычит он, и я чувствую это всей душой — я его, ровно так же, как он мой. В следующую секунду он уже склоняется ко мне, а я подаюсь вверх на локтях навстречу ему. Наши рты сталкиваются в безумии губ, языков и зубов, а руки лихорадочно хватаются за тела друг друга. Я раздвигаю ноги, и он устраивается между ними, а его твёрдый член настойчиво прижимается к внутренней стороне моего бедра.

— Джаксон, — шепчу я ему в губы, зарываясь рукой в его волосы.

— Я знал, что это ты, — бормочет он, почти благоговейно лаская моё тело руками. — Я всегда это знал.

У меня такое чувство, будто сердце у меня разлетается на куски, чтобы заново собраться уже только для Джакса. Где-то глубоко внутри, наверное, какая-то часть меня тоже всегда это знала. Маленький внутренний голос, который я заглушала собственными сомнениями, убеждая себя, что случайно влюбиться в свою предназначенную пару — это слишком уж совпадение, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Никогда в жизни я не была так счастлива и так благодарна тому, что ошибалась.

Я делаю дрожащий вдох, когда Джакс мягко проводит кончиками пальцев вверх по внутренней стороне моего бедра, устраиваясь так, чтобы головка его члена упиралась мне во вход. Ему это нужно не меньше, чем мне, и к чёрту прелюдию. Потребность почувствовать его в себе просто невыносима. Он покрывает поцелуями мои ключицы, поднимается по шее вверх, его губы снова находят мои, и в этот момент он мягко подаётся бёдрами вперёд. У меня поджимаются пальцы на ногах, когда головка его члена входит в меня — поначалу, как всегда, тесно. Потом он медленно продвигается глубже, а мои ногти впиваются ему в спину, пока он не заполняет мою киску до самого конца, до упора, вонзаясь в мою влажную жару каждым твёрдым дюймом.

С моих губ срываются рваные стоны, пока Джакс снова покрывает поцелуями мою шею, перекатывает бёдра и начинает входить и выходить из меня. Он ощущается так охуенно, так глубоко — будто я под кайфом, будто из груди по всему телу разливается чистое блаженство, сжигая меня изнутри до кончиков пальцев. Мы делали это уже много раз, но никогда вот так. Обычно мы просто трахаемся — жёстко, грубо, безумно горячо. А это медленно, чувственно. Будто мы занимаемся любовью.

Я крепко обвиваю ногами талию Джакса, и он подсовывает руку мне за спину, поднимаясь на колени и приподнимая меня так, что я оказываюсь у него на коленях, прижатая грудью к его груди. Он подаётся во мне вверх, а я хватаюсь за его плечи и двигаюсь вверх-вниз в такт каждому толчку. Я запрокидываю голову со стоном, и мои длинные волосы щекочут мне спину, пока я двигаю бёдрами на Джаксе в ровном ритме. Всё моё тело в огне, и внутри меня снова нарастает это знакомое давление.

Я до боли впиваюсь пальцами в его плечи, и его имя начинает срываться с моих губ, как молитва. — Джаксон, Джаксон… Джаксон…

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЁРТАЯ

Джакс

То, как она произносит моё имя, почти ломает меня на части. Даже несмотря на то, что я и так был уверен: Куинн — моя пара, подтверждение оказывается лучше, чем я вообще мог вообразить. Это оглушает, переворачивает жизнь. Это всё — всё, чего я когда-либо хотел, она и есть всё, что мне когда-либо будет нужно. Моя Куинн. Моя девочка. Моя пара.

Несмотря на холод в воздухе, наши тела горячие, скользкие от пота. Я просовываю руку между нами, ищу её клитор и довожу её до края, и хватает всего нескольких мягких круговых движений по её сладкой точке, чтобы она сорвалась. Её тело дрожит, голова откидывается назад — я крепко держу её в руках и с благоговением смотрю, как она проживает свой оргазм, сам делая всё, чтобы подольше удержаться от собственного. Она, блядь, настолько прекрасна в этом блаженстве, что это почти невозможно вынести. Мой контроль держится на волоске, но теперь, когда я точно знаю, что Куинн — моя пара, я не сдвинусь с этого места, пока не помечу её как свою навсегда и не скреплю связь между нами.

Медленно, прекрасно она возвращается в реальность, снова вцепляясь в мои плечи, пока её киска скользит вниз по моему члену. Я кладу руки ей на бёдра, направляя её движения, помогая ей встречать каждый толчок. Её тело всегда ощущалось созданным для моего, а теперь, когда луна подтвердила, что так и есть, неудивительно, что она так чутко отзывается на каждое движение, на каждое прикосновение.

Я убираю непослушные пряди с её лица и прижимаюсь губами к её губам, продолжая входить в неё — теперь уже чуть быстрее, чуть жёстче. Так, как ей нравится. Её тихие вскрики, сбивчивое дыхание и стоны удовольствия доводят меня до самого края, и я уже понимаю, что долго не продержусь, — особенно потому, что в ту самую секунду, как эта мысль пролетает у меня в голове, у меня начинает покалывать во рту.

Я отрываюсь от её губ в тот момент, когда у меня опускаются клыки, и заглядываю в ореховые глаза Куинн. Её взгляд скользит к моим приоткрытым губам, и она резко втягивает воздух, а потом снова смотрит мне в глаза. Она понимает, что это значит, но в ней нет ни колебания, ни страха. Она выглядит готовой, возбуждённой, и этот тлеющий жар в её взгляде заставляет мой член ныть от желания кончить, пока я снова и снова вгоняюсь в неё. А потом она делает то, что оказывается самым сексуальным, что я когда-либо видел, — поднимает руку, убирает волосы с шеи и открывает её мне, чуть склоняя голову набок. Приглашая меня поставить на ней свою метку.

Я наклоняюсь вперёд, утыкаюсь носом в изгиб её шеи, вдыхаю её сладкий запах и облизываю мягкое место там, где шея переходит в плечо. — Скажи, что ты моя, — рычу я, проводя удлинившимися клыками по её коже.

— Я твоя, — тяжело дышит Куинн.

Я вонзаюсь в неё глубже в тот самый миг, когда вгрызаюсь зубами в её плоть, выпуская под кожу брачный яд и навсегда отмечая её своим запахом. Из губ Куинн вырывается крик, и всё её тело сотрясается — новый оргазм проходит по ней, куда мощнее первого. То, как её киска сжимает мой член, заставляет мои яйца болезненно подтянуться — я уже, блядь, на грани. Когда дрожь Куинн понемногу стихает, я вытаскиваю клыки из её кожи и провожу языком по месту укуса, успокаивая его.

— М-м-м, — довольно мычит Куинн, зарывая пальцы мне в волосы, пока я продолжаю медленно двигаться в её киске. — Теперь моя очередь. — Она тянет меня за волосы, разворачивая мою голову в сторону и открывая ей мою шею.

Ей даже не нужно просить. — Я твой, малышка, — хрипло выдыхаю я, крепко обхватывая её руками. И в следующее мгновение я чувствую, как её острые клыки пронзают мою кожу, и, блядь, святое дерьмо — это ощущение настолько эротичное, настолько мощное, что я уже не способен сдерживаться ни секунды. Пока зубы Куинн всё ещё впиваются мне в плечо, я лихорадочно стаскиваю её с моего члена в самый последний момент — у меня сужается зрение, за веками взрываются фейерверки, и я кончаю сильнее, чем когда-либо в жизни, заливая внутреннюю сторону её бёдер своей спермой. Я даже не замечаю, в какой момент она завершает метку и убирает клыки из моей плоти, — у меня такое чувство, будто я больше не понимаю, где заканчивается её тело и начинается моё. Связь между нами такая мощная, что кажется, я могу прикоснуться к ней, попробовать её на вкус. Удержать её в ладонях.

— Мой, — рычит Куинн с удовлетворением, облизывая место между моей шеей и плечом, где только что оставила свою метку, а её слюна тут же снимает жжение.

Я веду ладонью вверх по её спине, зарываясь пальцами в волосы на её затылке. — Навсегда, малышка.

Куинн смотрит на меня, и в глазах у неё вспыхивает озорной огонёк. — Надеюсь, ты понимаешь, во что именно вляпался, — усмехается она, игриво двигая бровями.

— О, понимаю, — бормочу я, наклоняясь и прихватывая зубами её нижнюю губу. — Ты именно та беда, в которую я хочу вляпываться снова и снова… — Я обрываю фразу, прижимаясь поцелуем к её губам, и шепчу: — И снова.

Она впивается в мои губы своими, вышибая у меня воздух из лёгких. Я отвечаю на её поцелуй с той же жадностью, крепко сжимая её тело, прижимая ещё ближе к себе. Я смакую её вкус на языке, пока он переплетается с моим. Я мог бы делать это всю ночь, весь день, и мне бы никогда не надоело. Я в полном благоговении перед Куинн — перед тем, какая она умная, острая, прекрасная, перед тем, что судьба вообще связала её со мной. Перед тем, что она моя, и только мне выпало счастье быть с ней до конца моих дней.

Мы отрываемся друг от друга, чтобы вдохнуть, но всё ещё крепко держимся друг за друга. Куинн поднимает взгляд к небу, оценивая, где сейчас луна.

— Нам, наверное, пора возвращаться, — тихо говорит она, слегка ослабляя руки у меня на шее.

Я глухо соглашаюсь, хотя отпускать её мне не хочется совсем — вообще ни капли. Она позволяет мне подержать её ещё немного, и только потом я с неохотой разжимаю руки, помогая ей встать, а затем поднимаюсь сам.

— Наперегонки? — спрашивает Куинн, и на её лице снова вспыхивает эта дьявольская ухмылка.

— Идёт, — ухмыляюсь я, выпуская своего волка вперёд.

Мы перекидываемся и вместе несёмся обратно к дому стаи, а наши волки скачут, играют и прихватывают друг друга зубами. Они так же счастливы, как и мы, — сегодня ночью просто на седьмом небе. У Куинн явное преимущество, потому что она знает местность, но я всё равно думаю, что обогнал бы её, если бы действительно хотел победить. Вместо этого я позволяю ей выиграть, и она тут же начинает этим хвастаться, когда мы снова перекидываемся обратно.

Лужайка перед домом стаи полна народу, но, кажется, никто не замечает, как мы возвращаемся и находим свою одежду, натягивая её на себя. После забега в стае принято есть, и сегодня не исключение — до меня доносится охуенно вкусный запах бургеров, и я вижу нескольких парней у гриля. До этих бургеров я ещё точно доберусь — после всего, что сегодня случилось, у меня разыгрался просто зверский аппетит.

Андерс стоит посреди лужайки, и все смотрят на него, хлопают и орут. Тео и Брук стоят неподалёку, так что я беру Куинн за руку и веду её к ним.

— Что происходит? — тихо спрашиваю я, становясь рядом с Тео.

У него полный рот бургера, и он сначала пытается проглотить, прежде чем ответить. — Новая пара, — бормочет он.

И только тогда я замечаю молодую парочку по другую сторону от Андерса — парню там не больше восемнадцати, и он сияет, как придурок. Девушка рядом с ним выглядит на несколько лет старше и явно не в восторге от происходящего. Истинная связь пары — мощная отправная точка, но иногда людям нужно время, чтобы принять её и научиться с ней жить, особенно если до этого они почти не знали друг друга. Похоже, этим двоим ещё предстоит большая работа.

— Круто, — говорю я, не в силах сдержать дебильную счастливую ухмылку, расползающуюся у меня по лицу, пока смотрю на эту пару.

Я чувствую, как взгляд Тео прожигает мне щёку сбоку, пока он запихивает в рот последний кусок бургера и поворачивается ко мне, а Куинн так сильно сжимает мою руку, что едва сдерживает собственный восторг.

Брук не упускает вообще ничего. — Боже мой! — взвизгивает она, обегая Тео, проскальзывая мимо меня и врезаясь в Куинн. Её рука вырывает ладонь Куинн из моей, потому что Брук буквально бросается на неё с объятиями.