Грузовик замедлил ход. Никитин приподнял край брезента, выглянул в щель. Серое московское утро, туман клубился меж зданий. ЦУМ высился впереди, массивный, с колоннами. У служебного входа толпились грузчики в телогрейках, курили, переминались с ноги на ногу.

— Приехали, — прошептал Никитин Кочкину. — Готовься.

Грузовик задним ходом подъехал к парапету, скрипнул тормозами. Мотор заглох. В кабине что-то говорили, смеялись. Потом хлопнула дверца. Шаги по мостовой.

— Эй, Василь! — крикнул кто-то. — Помогай разгружать!

Никитин прижал палец к губам. Сейчас подойдут к кузову, снимут брезент и увидят их. А дальше… Могут убить как свидетелей.

— Иван, — прошептал он. — На счет три прыгаем. Понял?

Кочкин кивнул. Он дрожал всем телом то ли от волнения, то ли от холода. Подбородок трясся, зубы выбивали чечетку.

Шаги приближались. Кто-то дергал веревки, которыми был привязан брезент. Еще секунда — и их обнаружат.

— Раз… два… три!

Они выпрыгнули из кузова одновременно. Никитин — через левый борт, Кочкин — через правый. Грохот ботинок, брезент взметнулся над кузовом как парашют и полетел на землю. Мешок с платьями шлепнулся на мостовую.

Водитель, стоявший у кабины, завопил:

— Воры! Держите воров!

Никитин развернулся, ударил его кулаком в челюсть. Мужик рухнул рядом с мешком. Из-за грузовика выбежали еще трое — грузчики, видимо. Кричали, размахивали руками.

— Бежим! — крикнул Никитин.

Они рванули прочь. За ними погнались. Никитин с Кочкиным нырнули за угол, спрятались в подъезде жилого дома. Прижались к стенке, тяжело дышали.

— Аркадий Петрович, — прошептал Кочкин, — а мы с вами теперь обычные уголовники. Сначала незаконно влезли в чужой грузовик, потом ударили водителя, сбежали с места происшествия, сейчас прячемся… Не хватает только фомки в кармане для полного комплекта.

Никитин закрыл ему рот ладонью.

— Шутить будешь дома, — шепнул он ему на ухо. — И не дыши так громко… А то мы точно станем героями криминальной хроники… «Двое неизвестных пытались ограбить грузовик с платьями возле ЦУМа».

Никитин выглянул из подъезда. Грузчики бегали по площади, заглядывали в окошки подвалов. Потом вернулись к грузовику.

— Пронесло, — Никитин вытер пот со лба. — Иван, стой здесь. Я позвоню Пинчуку.

Он кинулся к телефонной будке на углу, бросил монету, набрал номер.

— Главное управление милиции? Соедините с полковником Пинчуком. Никитин говорит… Майор. Старший следователь… Да он меня знает!

Пауза. Щелчки в трубке.

— Пинчук слушает.

— Товарищ полковник, срочно пришлите следственно-оперативную группу с экспертом к ЦУМу. Я взял целый грузовик левого товара с поличным.

— Никитин? — голос Пинчука стал настороженным. — Точно ли это левый товар? А то у нас с тобой уже случались недоразумения…

— Своими глазами видел фальшивые ярлыки. Прямиком из подмосковного цеха. Еще тепленькие…

Пауза. Пинчук вздохнул.

— Ну, Никитин, под твою ответственность. Объявляю тревогу номер один. Звоню коллегам из Кремлевского райотдела!

— Спасибо, товарищ полковник! Век не забуду!

Никитин швырнул трубку на рычаги, вернулся к Кочкину.

— Сейчас будут, — сказал он.

Через три минуты на полной скорости к ЦУМу подлетели две «Победы». Выбежала милиция с оружием на изготовку.

— Стоять! Милиция! Машину к осмотру!

Эксперт — коротышка в короткой кожанке — проворно забрался в кузов грузовика. Там осталось пару мешков, остальные уже успели разгрузить и неизвестно куда спрятать. Коротышка вскрыл мешки, достал платья. Стал рассматривать ярлыки под лупой. Проверил товарно-транспортную накладную. Сверил количество. Прошелся пальцами по швам.

— Количество платьев и юбок отправителя и получателя совпадает, — сказал он громко. — Продукция соответствует ГОСТу фабрики «Рассвет». Ярлыки стандартные.

И вопросительно посмотрел на Никитина.

Никитин почесал затылок. Кочкин попытался что-то объяснить:

— Товарищи, мешки с левым товаром они уже унесли! А эти нарочно оставили для прикрытия! Надо обыскать весь ЦУМ!

— Обыскать весь ЦУМ???? — захохотали оперативники из Кремлевского отделения.

Следователь, седой невыспавшийся подполковник, мягко укорил:

— Впредь будьте внимательнее, коллеги.

Потом он придирчиво оглядел Никитина и Кочкина. Они стояли мокрые, грязные, небритые, в мятой одежде.

— Вчера крепенько выпили, да? — спросил он с легкой иронией.