Кочкин подождал, пока стемнеет совсем. Потом тихо сказал:

— Пойдемте. Вон туда по берегу, за скалу. Там нас никто не услышит.

Никитин молча поднялся. Варя следом. Они прошли вдоль берега, обогнули высокую скалу, отделявшую деревню от дикого участка побережья. Здесь было пустынно, тихо. Только плеск волн да крик чаек вдалеке.

Кочкин развел костер из сухих веток. Пламя вспыхнуло, осветило их лица. Никитин сидел на камне, глядя в огонь. Варя с Машенькой рядом, обняв колени. Молчали.

Кочкин достал из сумки мидии, которые собрал сегодня днем, высыпал на ржавое днище от бочки, поставил на костер. Мидии зашипели, начали раскрываться. Запах пошел острый, соленый.

Время тянулось. Костер потрескивал. Море дышало рядом, ровно, тяжело.

Наконец Кочкин заговорил:

— Надо ситуацию решать, Аркадий Петрович.

Никитин не ответил. Варя посмотрела на Кочкина.

— Я сегодня получил ответ по своему запросу, — продолжил Кочкин. — Про Микитовича.

Никитин, не поднимая головы, равнодушно уточнил:

— Ну и что там?

— Он занимал должность начальника планового отдела. По совместительству — главный инженер на московской швейной фабрике «Рассвет».

— «Рассвет»? — Никитин не шелохнулся. — Не слышал про такую.

— Она относительно небольшая, расположена на окраине Москвы. Отдел железнодорожной милиции, расследующий дело об убийстве, направил московским коллегам запрос о проверке по месту жительства Микитовича. Там ребята опросили домоуправление, паспортный стол, соседей на предмет врагов, недоброжелателей, конфликтов. Ничего интересного не нашли.

— А фабрику?

— А вот фабрику «Рассвет» проверить забыли.

Никитин равнодушно пожал плечами.

— Идиоты.

— В общем, дело Микитовича тоже закроют как бытовое убийство на почве алкогольного конфликта, — Кочкин бросил в огонь ветку. — Как и дело Стеклова.

Тишина. Только огонь потрескивал.

Никитин встал, прошелся вдоль берега. Остановился, посмотрел на звезды.

— Надо ехать в Москву, — сказал он.

Варя вздрогнула.

— В Москву? Уже? А когда уезжаем?

Никитин обернулся к ней. В темноте трудно было рассмотреть выражение его лица, но голос прозвучал твердо и холодно:

— Уезжаем мы с Иваном. А ты остаешься.

— Что? — Варя вскочила. — Аркаша, нет! Я с тобой!

— Ты остаешься, — повторил Никитин твердо. — С Машенькой. Здесь безопасно.

— Но…

— А во-вторых, — Никитин подошел к ней, взял за плечи. — Во-вторых, ты не просто тут остаешься. Ты пойдешь на курсы по психологии к профессору Вергелесу. Катя Стеклова тебя уже отрекомендовала.

— На какие курсы, Аркадий? О чем ты говоришь? — Решение Никитина Варю просто шокировало.

— Курсы по восстановлению доверия в семье, — ответил Никитин. — Будешь учиться доверять мужу.

Варя ударила его по груди. Слабо, но от всего сердца. Прижалась к нему щекой, разрыдалась.

— Ну что мне еще сделать, чтобы ты простил меня? Я тебе… я тебе доверяю. Просто я очень, очень люблю тебя.

— Ребята, вы меня до слез доведете, — признался Кочкин, кидая в костер пустые ракушки.

— Потом, — Никитин обнял жену. — Потом ты все поймешь. К тому же под крылом профессора вы с Машей будете в безопасности.

Варя всхлипнула и произнесла тихо:

— Я боюсь. Боюсь за тебя.

— Все будет хорошо, — Никитин гладил ее по волосам. — Обещаю.

Кочкин сидел у костра, смотрел в огонь и больше не вмешивался. А Никитины еще долго стояли, обнявшись, под звездным небом. Костер догорал. Море засыпало. Эмоциональное напряжение спало. Наступила пустота. Тишина. И усталость.