Оперативник вошел в кабинет, вытирая вспотевший лоб платком. Жара стояла адская, вентилятор на столе только гонял горячий воздух.

— Товарищ следователь, администратор из гостиницы «Южная» подтвердила: сразу после убийства гражданина Стеклова Аркадий Петрович и Варвара Ивановна Никитины срочно съехали из номера. На такси. С ребенком.

Эрик Вячеславович помешивал сахар в стакане чая. Лицо усталое, небритое. Хорошо, что щетина у него светлая, почти белая и на щеках едва заметна. Третьи сутки почти без сна. Дело об убийстве на улице Чехова никак не удавалось спустить на тормозах, закрыть его как заурядную бытовуху.

— Куда съехали?

— Она не знает.

— Номер такси запомнила?

— Нет.

Платаний вполголоса выругался, посетовал что-то насчет бестолковых баб, которые не справляются со своими обязанностями.

— Значит, так, — сказал он, не глядя в глаза оперативника. — Ноги в руки — и по таксопаркам! Опрашивай водителей. Кто позавчера отвозил семейную пару с ребенком из гостиницы «Южная». И еще…

Он сделал паузу, встал из-за стола со стаканом, шумно прихлебывая. Ложечка торчала из стакана и норовила попасть в глаз следователю.

— Поройся в архиве. Найди прошлогоднее дело о подделке документов каким-то неустановленным грузином. Там должны быть подшиты свидетельские показания. Что-то про фальшивые паспорта, точно я уже не помню. Поищи описание внешности. Может, совпадет с тем, которое дала Стеклова.

— Есть, товарищ капитан.

Оперативник вышел. Платаний остался один. Закурил, посмотрел в окно. Улица залита солнцем, отдыхающие гуляют, смеются. А у него труп. Протащить бытовуху не получается, вдова накатала заявление.

«Никитин, Никитин… — думал Платаний, прохаживаясь по кабинету. — Представился московским следователем. Ну, а почему нет? Московский следователь не человек, что ли, на море приехать не имеет права? Но удостоверение спросить у него, конечно, надо было… И вот этот москвич солнечным днем вдруг обнаруживает труп в кустах. Потом утверждает, что убитый Стеклов собирался дать показания по убийству в пассажирском поезде Москва — Симферополь. Собирался дать, да не успел… Как-то это все притянуто. Слишком много совпадений. Да еще эти непонятные грузины, с которыми вдова видела Никитина. Что они делали вместе? Какие могут быть у них общие интересы?»

Платаний достал чистый лист бумаги, начал составлять запрос. В Москву. В уголовный розыск.

«Прошу подтвердить, работает ли в вашем отделении следователь Никитин Аркадий Петрович. Если да, предоставить характеристику и сведения о его текущих делах. Срочно. По делу об убийстве гражданина Стеклова И. М.»

Откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Что-то здесь не так. Что-то очень не так. Но когда же спадет эта изнуряющая жара и уедут все эти тошнотворные курортники? Одни проблемы от них, только проблемы…

Жара через открытое окно тягучей волной заполняла кабинет, влажным полотенцем накрывала лицо следователя. Платаний, едва сдерживаясь, вскочил, подошел к окну, захлопнул его с такой силой, что люди на улице подняли головы, уставились на следователя.

Сытая, наглая толпа! Веселые, беззаботные. Гуляют, едят мороженое, фотографируются на фоне моря. Большинство — москвичи. Это видно сразу. По одежде, по манере держаться, по тому, как они разговаривают с местными. Свысока. Как хозяева.

Платаний затянулся, выдохнул дым в стекло.

Зажравшиеся. Все лучшее достается им. Отдельные квартиры со всеми удобствами. Зарплаты в два, в три раза выше, чем здесь. Хлебные должности. Путевки в санатории. Дефицитные продукты и спецпайки — для них. Мясо, масло, импортные вещи. Все для москвичей. А остальная страна пусть довольствуется объедками.

Приезжают сюда, в Крым, как на свою собственную дачу. Смотрят на местных, как на прислуг. Думают, что все перед ними должны расстилаться, лебезить, услуживать. «Принесите то, подайте это, побыстрее, я из Москвы!»

А кто они на самом деле? Глупые, высокомерные. Ничего не умеют, кроме как бумажки перекладывать. Но важничают, будто сам Сталин их родственник.

Платаний вспомнил, как этот Никитин стоял перед ним. Говорил менторским тоном, словно все тут дураки, и только он один умный, знает, кто убийца. Будто здесь, в Ялте, его слово — закон.

Платаний сжал кулаки. Никитин посмел учить его! Его, который двадцать лет в милиции, который сотни дел раскрыл! Нет уж. Здесь не Москва. Здесь правила диктует он, Эрик Вячеславович. И если этот Никитин замешан в убийстве, то ему несдобровать. Москвич или не москвич — Платанию все равно. Закон один для всех.

Следователь затушил окурок, вернулся к столу. Взял телеграмму, которую только что написал. Перечитал. Удовлетворенно хмыкнул.

Посмотрим, кто ты на самом деле, товарищ Никитин. Посмотрим.

Подписал, поставил печать. Позвал секретаршу.

— Отнеси в отдел связи шифровальщику. И пусть отправят телеграмму сегодня же.