Рыбацкая деревушка проснулась с первыми лучами солнца, и вот десяток крепких мужиков, обожженных солнцем и ветром, собрались у воды. Никитин стоял среди них, босой, в старых штанах из выцветшей мешковины, закатанных по колено, с голым торсом.

— Давай, братцы, взяли! — крикнул старший артели.

Все разом ухватились за сеть. Тянули вручную, медленно, шаг за шагом. Сеть была тяжелой, полной рыбы. Хамса и мелкая ставрида бились в ячейках, серебрились на солнце. Мужики работали слаженно, как единый организм. Никитин тянул вместе со всеми, чувствуя, как напрягаются мышцы спины, рук, ног. Пот стекал по лбу, по груди. Но было хорошо. Работа была простая, честная, понятная.

Чуть подальше, на берегу, женщины солили рыбу в деревянных чанах. Другие коптили ее в коптильнях, подвешивали на веревки для просушки. Третьи уже упаковывали просоленную рыбу в бочки для транспортировки. Это был тяжелый, монотонный труд под палящим солнцем.

Варя сидела на берегу с Машенькой на коленях. Девочка показывала пальчиком на море, на чаек, на лодки. Варя смотрела на мужа. Красивый, сильный, мускулистый, загорелый. Бронзовое тело блестело на солнце от пота. Варя любовалась им, будто видела в первый раз.

Вдруг откуда-то со стороны раздался шум мотора. Варя обернулась. К деревне подъехал грузовик. Остановился, подняв тучу белой пыли. Из кузова спрыгнул человек в кепке, серой рубашке и темных очках. Закинул рюкзак за спину. Подошел к старушке, что-то спросил. Она махнула рукой в сторону домика, который снимали Никитины.

У Вари все оборвалось внутри. Страх волной прокатился по телу. Она схватила Машеньку на руки, кинулась к Аркадию. Выдернула его из команды, держа за руку.

— Аркаша! Аркаша! Там кто-то приехал на грузовике и, кажется, ищет нас!

Никитин смахнул со лба влажную челку, посмотрел в сторону дороги. Человек уже шел к их домику.

— Беги к воде, — сказал он спокойно. — Спрячьтесь в старом сарае, что у причала. И не выходи, пока я не позову.

— Аркаша…

— Беги! Сейчас посмотрим, что за фрукт…

Варя побежала к воде, прижимая к себе Машеньку. Никитин подхватил с земли высохший плавун размером с ладонь. Пошел меж домиков крадучись.

Сердце билось ровно. Страха и неуверенности не было. Взыграл старый рефлекс разведчика: кем бы ни был враг, каким бы оружием ни владел, подойти к нему надо незаметно, решительно и четко нейтрализовать.

Но кто же он? Тот самый молодой человек с рассеченной бровью, который зарезал Микитовича и Стеклова? Или кто-то другой? Посланник Барона? Наемный убийца?

Никитин прижался к стене домика, осторожно выглянул. Человек шел к их флигелю уверенно, не оглядываясь. Серая просторная рубашка трепыхалась на ветру. Стекла темных очков поблескивали на солнце. Рюкзак за спиной. Что в рюкзаке? Оружие? Если да, то какое — нож или пистолет?

Никитин сжал плавун крепче. Смехотворная имитация пистолета. И еще крепкий мозолистый кулак. Но это лучше, чем ничего.

Человек дошел до двери флигеля. Быстро оглянулся. Никитин спрятался за углом глинобитного забора, замер, подождал три секунды. Выглянул снова.

Человек постучал раз, другой, затем открыл дверь, зашел внутрь.

Никитин двинулся следом. Бесшумно. Босые ноги не издавали звуков на горячей земле. Мимо колодца, мимо сарая, к крыльцу. Поднялся на ступеньку. Прислушался. Изнутри доносились шаги. Незнакомец ходил по комнате. Что-то искал?

Никитин потянул на себя дверь. Она тихо скрипнула. Он вошел.

Человек стоял к нему спиной, рассматривал стол, где лежали детские вещи Машеньки.

Никитин сделал три быстрых шага. Схватил его за шею сзади. Крепко, как привык на фронте. Ткнул плавун между лопатками.

— Дернешься — стреляю!

Мышцы под пальцами напряглись, но человек не дернулся. Замер. Потом медленно, очень медленно, поднял руки.

— Аркадий Петрович, в нашем отделении отпускникам оружие не полагается. Уберите палку, больно все-таки!

Голос знакомый. Никитин на секунду растерялся. Человек развернулся. Снял темные очки.

Иван Кочкин!

Напряжение разом спало. Никитин отбросил плавун, выдохнул.

— Иван! Черт тебя побери! Ты чего не предупредил?!

Они обнялись. Никитин почувствовал, как отпускает последнее напряжение. Все в порядке. Это свой. Друг.

— Так я телеграмму отправил, — Кочкин улыбнулся. — Позавчера еще, на адрес гостиницы. А потом только узнал, что вы съехали. Пришлось через местных таксистов.

— Удивительно, что ты нас нашел!

— Обижаете, Аркадий Петрович! Я все-таки опер! — Он оглядел белые стены, деревянную скамейку с кадкой воды. — А что это вы в такую глухомань забрались?

— Тут такие дела, Иван! В двух словах не расскажешь.

— Я так и думал. Потому приехал на помощь.

— Но как ты смог взять билеты на поезд?

— Не смог. Потому добирался сначала в кузове грузовика, потом в товарном вагоне. Даже пешком немного…

Никитин засмеялся, хлопнул Кочкина по плечу.

— Ну ладно. Рад тебя видеть, Иван. Очень рад.