Никитин ворвался в номер. Варя уже собралась на пляж, подскакивала от нетерпения.

— Аркаша, наконец-то! Я так жду! Машенька тоже хочет к морю, видишь, как тянет ручки к окну!

— Срочно собираемся и съезжаем отсюда, — сказал Никитин резко.

Варя замерла.

— Что? Почему? Как? Что случилось?

— По пути расскажу. Я уже попросил администраторшу заказать такси.

— Куда мы едем? — Варя не понимала. — Аркаша, объясни!

— Потом! — Никитин уже швырял вещи в чемоданы. — Быстрее собирайся!

Варя растерянно начала складывать детские вещи. Машенька, чувствуя тревогу родителей, расплакалась. Варя взяла ее на руки, качала, успокаивала, но девочка плакала еще громче.

Через двадцать минут они вышли с чемоданами. Администраторша ждала внизу.

— Такси подано, — сказала она. — У крыльца.

Сели в машину. Водитель, пожилой мужчина с седыми усами, обернулся:

— Куда едем?

— Подальше от города, — сказал Никитин. — На окраины.

Водитель недоуменно посмотрел на него.

— Как это — на окраины? Поточнее можно?

— Надоели люди, — объяснил Никитин. — Хотим отдохнуть в безлюдном месте. На безлюдном пляже.

Лицо водителя прояснилось.

— А, понимаю! Согласен, я тоже так мечтаю. Отвезу к антрацитовым карьерам Массандры. Там хоть почти все разрушено после войны, но остался десяток глиняных домиков прямо у берега. Найдете где остановиться.

Машина тронулась. Никитин откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Варя сидела рядом с Машенькой на руках, смотрела в окно.

— Аркаша, хоть теперь объясни, — сказала она тихо.

— Стеклова убили, — ответил Никитин, не открывая глаз.

Варя ахнула, прижала к себе дочку.

— Убили? Как?

— Ножом в грудь. В тех же кустах, где он прятался, следя за женой.

— Боже мой… А его жена?

— Нашла тело. Обвинила меня.

Варя молчала. Потом тихо спросила:

— А местная милиция?

— Считает, что это бытовуха. Пьяная драка. Слушать меня не хотят.

— И ты думаешь, нам тоже угрожает опасность?

— Уверен в этом, — Никитин открыл глаза, посмотрел на жену. — Убийца оставил послание. Обрывки из «Вия». Он знает, кто я такой.

Варя вздрогнула, крепче прижала Машеньку.

— Тогда правильно, что уезжаем.

* * *

Час спустя приехали в маленький поселок. Белые одноэтажные хижины лепились по склону холма. Куры копались в пыли, козы бродили между домами. На берегу сушились рыбацкие сети, лодки лежали на боку. И всю эту идиллию заполнял мерный, успокаивающий шум моря.

Никитин уловил запах свежих лепешек из тандыра. Где-то пекли хлеб.

Нашли старушку в черном платке. Она сдала им маленький флигель с видом на море. Две комнаты, кухонька, колодец во дворе.

— Десять рублей в день, — сказала старушка. — С хлебом, козьим молоком, сыром и яйцами.

Варя безропотно обжилась на новом месте. Выкрашенные известью белые стены. Запах рыбы, козьего сыра, свежих лепешек. Молоко в глиняном кувшине.

— Проживем, — сказала она, раскладывая на кровати детские вещи.

Вечером втроем спустились по тропинке к морю. Варя несла Машеньку, Никитин — плед и корзину с едой. Солнце садилось, окрашивая воду в золото.

— Знаешь, Аркаша, — сказала Варя, останавливаясь на берегу. — Я счастлива.

Никитин посмотрел на нее удивленно.

— Несмотря на все?

— Несмотря на все. Мы вместе. Мы в безопасности. Море рядом. Что еще нужно?

Гора свалилась с плеч Никитина. Он обнял жену, поцеловал в висок.

— Ты у меня молодец, Варь.

— Знаю, — улыбнулась она. — Иди купайся. А я посижу с Машенькой.

Никитин разделся, вошел в воду. Теплая, ласковая. Первый раз за много дней он почувствовал покой.