— Говори правду, Лиза! Сама, лично! Я заебался быть лохом, которому ты не доверяешь!

Инстинктивно я вцепляюсь в сидение, до боли в костяшках. Сначала думаю, что бывший не заметил утёс, но потом догадываюсь: Князев целенаправленно несётся именно туда, везёт нас к обрыву.

— Так вот для чего ты это всё устроил?! — меня будто ушатом ледяной воды окатывают. — Останови машину!

В голове мелькают образы, как мы срываемся в бездну пропасти, и земля от страха уходит из-под ног. В этой жизни панику я испытываю часто, но такую неописуемую – во второй раз.

Первый был в ночь аварии, когда погибли мои родители. Перед глазами всплывает образ того дня: тёмная дорога, голоса родителей, спорящих о чём-то на повышенных тонах. Играющая в салоне приглушённая музыка, а потом – резкий звук удара и тишина. Я помню, как меня вытаскивали, как я, будучи ребёнком, искала глазами родителей среди обломков, как надеялась, что это всего лишь плохой сон. Но это была реальность — жестокая и беспощадная.

Сейчас, когда машина трясётся на ухабах, сердце колотится так сильно, что кажется, оно вот-вот вырвется из груди. Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь удержать себя на плаву. Страх заполняет меня, как черная бездна, готовая поглотить. Не хочу снова переживать тот кошмар!

— Руслан! — издалека слышу свой голос, сглатывая пересохшим горлом. Я ору что-то ещё, пока внутри всё сжимается от мучительной тревоги.

Неужели это всё? Конец?

— Никому не отдам тебя, Лиз. Ни одной живой твари, — почти одержимо звучит он.

Я хочу закрыть глаза, не смотреть в темноту, но не могу. Как загипнотизированная наблюдаю за приближением неизбежного.

— Ты – псих! Остановись! — ощущение, что из моих лёгких откачали весь воздух, и боль сковала грудную клетку.

Тачка несётся по заледенелым кочкам. То, что растаяло днём, ночью замёрзло, и это огромная проблема, ведь затормозить, не сорвавшись, будет практически нереально.

— Ты только моя, — Руслан поворачивает на меня лицо, впиваясь тёмным взглядом.

Мгновение, и заряд электрического тока проносится по телу от установившегося контакта. Князев смотрит в самую душу, читает мои мысли, пробравшись в голову. Меня словно встряхивают, срывают старую оболочку, открывая миру нового человека.

Хватит сопротивляться, Лиза. Назад дороги больше нет.

45

Как по щелчку пальцев происходит самый настоящий переломный момент, как в мыльных мелодрамах. Клянусь, я ощущаю каждой частичкой тела, как внутри меня даёт вторую грандиозную трещину та самая возведённая стена. Но на этот раз она окончательно и бесповоротно её рушит, превращая в груду пепла.

— Я с Демьяном из-за семьи, иначе их убьют...

Несмотря на обстановку вместе со словами с моих плеч будто слетает самый тяжкий груз, освобождая от мук совести за обман и ложь.

Руслан отводит взгляд на дорогу, и я на автомате следую его примеру.

Истошный вопль вырывается из самой глубины души: до обрыва остаётся несколько метров. Я машинально группируюсь, прикрывая голову руками, уже готовая к самому страшному исходу. Автомобиль начинает мотать, когда Князев резко крутит руль и разворачивает машину на сто восемьдесят градусов, уводя от края бездны.

Машина тормозит с пронзительным визгом резины, которая смешивается с глухим треском льда.

В ушах стоит гул, но даже сквозь него слышу свой мучительный стон. Всё происходит, как в тумане. Голова кружится, а тошнота подступает к горлу. Я отстёгиваю ремень, но ледяные дрожащие руки практически не слушаются и отказываются подчиняться. С трудом открыв дверь с третьего раза, вываливаюсь наружу, сразу же падая на колени.

Холодный воздух обжигает щёки, ветер забирается под куртку, пуская мурашки по коже. Боль от соприкосновения с твёрдой поверхностью отдаёт в коленные чашечки и раздирает ладони, но мне всё равно. Она ничтожна по сравнению с тихим кошмаром, что творится внутри.

Прикладываю руку к груди, вдавливая сильнее, будто хочу добраться до собственного сердца. С каждым вдохом кажется, что дышать становится всё труднее. Всхлипы вырываются один за другим, сами по себе, не могу остановить их, как бы ни пыталась.

Это всё когда-нибудь закончится?!

Чьи-то грубые руки рывком поднимают меня, ставя на ноги.

— Дыши, — Руслан успокаивает меня, велит повторять за ним дыхательные практики, показывая на собственном примере. — Давай, теперь вдохни глубже.

— Ты чуть не убил нас, придурок! — первое, что произношу после отступления панической атаки.

— Вот что я чувствую, представляя, тебя с ним, — Руслан сжимает мою челюсть, вынуждая заглянуть в его глаза и указывает рукой в сторону пропасти.

— Ты же... ты же и так знаешь правду, зачем ты мучаешь меня? — отпихиваю от себя мужскую руку, но Руслан хватает меня за плечи, встряхивает, приводя в чувства.

— А ты? Какого хуя ты меня мучаешь, Лиз? — психопат наклоняется, соединяя наши лбы против моей воли.

Нас обоих трясёт не по-детски.

— Отпусти! Я... я думала, что мы разобьёмся! Показалось, что я снова в машине с родителями, в ночь аварии... — я задыхаюсь от собственных слёз, окончательно переставая контролировать эмоции и слова, вылетающие изо рта. — Ты напугал меня до чёртиков своими играми! Нельзя так поступать с людьми! Я думала, что мы погибнем. Что ты погибнешь, как они!.. Оставишь одну...

— Блядь, Лиза... — в мужских глазах мелькает осознание. — Я далбоёб.

Руслан притягивает меня к себе, крепко обнимая. Он покачивает нас в сторону, будто я ребёнок малый. Извиняется, просит простить его за эту выходку, осыпая лицо поцелуями.

— Я не вывожу это всё, Кудрявая. Чердак едет, когда думаю, что ты чужая невеста.

В этот момент мой язык развязывается против воли. Больше нет сил молчать и скрывать. Словно неведомая сила велит рассказывать то, что не должна. Можно подумать, меня сняли с предохранителя и позволили сознаться во всех смертных грехах.

— Думаешь, мне всё это нравится? Я не хочу, но должна, понимаешь? — зажмуриваюсь, отрицательно мотая головой. — Я согласилась на брак, потому что дядя этого попросил! Ради него, ради семьи, из чувства благодарности за то, что вырастил!

Руслан молчит, не выдавая эмоций, но я ощущаю тяжёлое дыхание, обдающее лицо. Ему сложно даётся моё признание. Кому будет приятно слышать от девушки рассказ о другом мужчине, которому она принадлежит?

— А потом, когда встретила тебя... я хотела рассказать, но боялась, — здесь я уже срываюсь в пучину отчаяния, тараторю, заикаясь и дрожа. Странное ощущение, что от всей услышанной правды Руслан снова бросит меня и уйдёт, обрушивается волнением с удвоенной силой. — Честное слово, в тот самый день, после вашей встречи на парковке... я сообщила отцу Демьяна, что хочу расторгнуть помолвку... Но он стал угрожать, сказал, что убьёт мою семью, если посмею связаться с тобой.

Договорив, я жду, что он развернётся и уйдёт, бросит, наговорит кучу гадостей, но Руслан продолжает стоять на месте.

— Иди сюда, малышка, — заботливо подхватывает меня под попу, вынуждая инстинктивно обвить ногами его бёдра.

Хрипловатый голос доносится до меня обрывками. Из-за рвущихся наружу всхлипов толком не слышу, только понимаю, что парень несёт меня, что-то говоря. Я не спрашиваю, зачем, куда и почему. В этот момент мне становится плевать на всё вокруг. Лишь бы он не отпускал! Держал вот так всегда, делился своим теплом, проникающим в мою душу и заполняющим там пустоту.

Руслан усаживает меня на твёрдую поверхность, и, подняв голову, я вижу, что это капот машины. Сам он устраивается между моих ног и крепко обнимает, укутывая в надёжных объятиях. Холодные руки забираются под мою куртку, гладят успокаивающе спину, вызывают дрожь. Мягкие губы целуют в лоб, висок, нашёптывая ласковые слова.

Обещают, что всё будет хорошо, что он рядом...

46

— Прости за ложь, — сглатываю вязкую слюну, шмыгнув отмороженным носом. Без понятия, сколько проходит времени, прежде чем я более или менее начинаю соображать и внятно формулировать мысли в цельные предложения. — Знаю, что это неправильный и низкий поступок с моей стороны, но я не смогла найти в себе сил признаться. У меня ничего не было с Демьяном. Клянусь, я не перевариваю его ещё со школы. Я просто боялась потерять тебя, Руслан, поэтому и скрывала...

— Прости за всё дерьмо, что тебе пришлось пережить, Кудрявая, — Руслан отодвигается, откидывая копну моих волос назад. — Пиздец как скучал по тебе прежней.

— Я не хочу быть в твоих глазах девкой, которую продала семья. Мне стыдно, противно от себя...

— Херню не неси. Стыдно должно быть им, не тебе, — уверенно заявляет Рус безапелляционным тоном. — Бля, извини за грубость, но твой дядя гандон редкостный.

— Он меня вырастил... — отвожу взгляд в сторону, не желая видеть его откровенную злость по отношению к моему родственнику.

— И чё? Ты его родная кровь, Лиза. Твой дядя обязан делать это бескорыстно, а не использовать в своих грязных делах!

— Ладно, это уже неважно, — тяжело говорить это, но я должна. Хочу того или нет. Сквозь образовавшийся ком в горле произношу дрожащим голосом: — Теперь ты должен понимать, что я никак не могу отказаться от брака со Шведовым, — каждое слово даётся с огромным трудом. — То, что ты знаешь правду, ничего не меняет.

— Никакого брака не будет, Лиза.

— Мы оба должны отступить, другого выхода нет, иначе под прицелом окажется моя семья! Невинные люди не должны отвечать за мои поступки, Руслан, — нагло перебиваю, не давая вставить ему и слова. — Отец Демьяна опасный человек, он говорил мне ужасные вещи.

— Шведов блефует, — авторитетно заявляет Рус. — Влас умело манипулирует тобой и твоим дядей, подцепив вас на крючок. Знает, что дядя не откажется от денег, а ты побоишься рискнуть его жизнью.

— Нельзя быть уверенным в этом на сто процентов. Я не хочу впутывать во всё это тебя и твоих родителей! Вдруг они навредят и вам?

Говоря это, я надеюсь на благоразумие Князева. Что он поумерит пыл ради своих родителей, но на удивление он лишь жёстко усмехается.

— Наивный ангел, — подцепив одну кудряшку, Рус накручивает её на палец, продолжая посмеиваться, а затем резко становится серьёзным. — Поверь, за семейку Князевых ты точно можешь не волноваться. И за свою тоже.

— Нет... — со всей силы отталкиваю от себя парня и неуклюже спрыгиваю на землю, едва ли удержав равновесие. — Говорю же: нельзя! Ты меня слышишь, вообще?! Мы никогда не сможем быть вместе!

— Девочка моя, сейчас ты будешь слушать внимательно, и только попробуй перебить, — голос Руслана звучит настолько низко и опасно, что я мысленно подбираюсь. Он сгребает меня в охапку и со всей дури впечатывает в машину. От соприкосновения с металлом из груди вырывается глухой стон. — Вот это всё на фоне – хуйня полная. Мишура. Поняла меня? — обводит рукой в воздухе, как бы образно показывая. — А знаешь, что самое главное? Я просыпаюсь с мыслями о тебе, засыпаю с мыслями о тебе. Без конца воспроизвожу в башке твою улыбку, голос, смех. Я жить без тебя, сука, не могу! Каждую сраную минуту думаю: где ты? С кем? Чё делаешь?

Моё сердце замирает от неожиданного откровения мужчины, которого я люблю больше всего на свете. Его признание радует и одновременно ранит, бередит и без того ноющую душу.

— Мы справимся со всем творящимся вокруг дерьмом, — Руслан впивается пальцами в мою челюсть, вынуждая смотреть в его тёмные глаза. — Без шуток: я грохну ублюдка, если ты попытаешься за него выйти. Я не отдам тебя никому, Лиза.

В голосе Руслана отчётливо слышится та же боль, что я испытываю ежедневно в жалком существовании без него. Всё моё естество откликается на каждое услышанное слово.

— Я люблю тебя больше сраной жизни, — окончательно добивает, поднимая внутри бурю эмоций. — Лиз, больше не отпущу, хочешь ты этого или нет. Ты моя и точка.

Осознание приходит незамедлительно: рядом с ним я жива. Когда Руслана нет, весь мир теряет краски, меркнет, становится серым и унылым.

Слова Инессы, как по заказу, всплывают в голове, пуская внутри глубокие корни сомнения в мои устои.

«Мы живём одну жизнь, не стоит тратить её не на тех людей. Нужно думать и заботиться только о себе. И ни одна угроза не должна остановить тебя на этом пути».

Неужели сноха призывала не бояться ничего и следовать зову сердца? Даже невзирая на угрозы Шведова?

Волнение накатывает, как прилив, ускоряя биение сердца. Готова ли я рискнуть всем ради Руслана? Да, я боюсь, но страх теряется на фоне нашей безумной и, самое главное, взаимной любви.

Что, если Руслан прав? Вдруг Шведов и правда блефует, манипулируя?

Несмотря на кучу крутящихся вопросов моё разбитое, но склеенное из осколков сердечко принимает решение.

— Да, твоя... — ощущение, что сама осознаю сказанное впервые и на полном серьёзе. — Я так сильно тебя люблю! — шепчу, позорно разрыдавшись.

Щёки вспыхивают от смущения, но обворожительная улыбка Руса расслабляет меня моментально. Горячие губы страстно накидываются на мои с властным поцелуем и заставляют разум помутиться от удовольствия.

Господи, мы ломаем самый страшный запрет...

47

— Руслан, мне страшно, — всхлипываю, с волнением заглядывая в проницательные глаза. — Семья не должна отвечать перед Шведовыми за моё решение быть с тобой...

— Не будут, — надёжные руки крепко-крепко прижимают к себе, будто хотят укрыть от всего мира.

Мы стоим в объятиях друг друга. Несмотря на холодную ночь и обдувающий со всех сторон ветер мне совсем не холодно. Как оказалось, любовь греет лучше всего на свете!

До сих пор не верю, что нашла в себе силы и смелость признаться Руслану в правде. Не верю, что отныне мы вместе. Не верю, что происходящее – реальность, а не моя фантазия или глупые грёзы о несбыточном будущем.

Всё по-настоящему!

Уму не постижимо!

Утром я даже в самых сладких мечтах не могла представить, чем закончится сегодняшний день. День, когда оба сдались под натиском невысказанных чувств...