Нас выстроили в ряд для проверки фамилии по спискам, а затем распределили по факультетам и велели рассаживаться по двум комфортабельным междугородним автобусам.

И вот мы, сонные, но очень счастливые, предвкушаем небольшой трип. Егор уходит в заднюю часть со знакомыми пацанами, которым само волонтерство до одного места, а мы с Соколовой усаживаемся спереди.

Конечно же, без охраны ехать мне не позволили. Не знаю, кто договорился с деканатом, но мой молчаливый конвоир следует за автобусом на внедорожнике. На удивление, в поездку отправили одного. Это что получается? Сэкономить на мне решили?

В действительности ответ лежит на поверхности: Руслан-то не едет. Соответственно, и меры предосторожности ослаблены. Стараюсь не думать о том, что мне даже вздохнуть без ведома Шведовых не позволяют, но выходит из ряда вон плохо.

Дорога проходит весьма... интересно. Поначалу мы спим друг у друга на плече, периодически меняя позу на более удобную. В какой-то момент я решаю положить голову Тане на колени, но замираю от звука металлического скрежета и глухого хлопка.

Непонятное волнение вкупе с беспокойством охватывают меня, заставляя сглотнуть вязкую слюну и резко выпрямиться, выглядывая в окно.

— Тачку сзади стукнули! — выкрикивает кто-то из пацанов, сидящих позади.

Неужели машину с охранником?

Все студенты принимаются заинтересованно крутить головами. Автобус останавливается, и наш водитель вместе с куратором выходят на улицу, отдав приказ всем сидеть на местах.

— Лиз! — оборачиваюсь на голос Егора. Друг подзывает в хвост, и мы с Танькой, как сиамские близнецы, топаем вместе; хорошо хоть не догадались за руку взяться. Воронцов расталкивает пацанов, сидящих над задним стеклом, и даёт понять, мол, поглядите.

Перед глазами предстаёт умопомрачительная картина: в джип моей охраны влетел внедорожник, да так сильно, что смял весь багажник. От столкновения обе машины развернуло боком. Сначала я пугаюсь, что кто-то мог пострадать, но, приглядевшись, подмечаю: мой конвоир цел, но очень зол. Двое молодых парней из соседней машины визуально тоже в порядке, но расстроенными не выглядят, хотя явно они виноваты в произошедшей аварии.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — поворачиваю голову на стоящего рядом Егора и прям каждой клеточкой тела чувствую, как поднимается моё настроение от возможного варианта развития дальнейших событий.

— О да, детка, — Воронцов ухмыляется, кивая головой в подтверждении.

— По местам! — раздаётся голос куратора, поднявшегося в автобус. — Всё в порядке. Едем дальше, но без сопровождения.

Опустив радостные задницы на сидения, мы с Танькой еле сдерживаем ликующие визги. Только пищим тихо, прижимаясь друг к дружке.

Обалдеть! Я осталась без охраны!

Вариант, что мне отправят другого конвоира, есть, но, учитывая отсутствие Князева в поездке, очень сильно сомневаюсь в этом. Мне так чуйка подсказывает.

— Свободы попуга-я-я-ям, — шепчет Танька и мы принимаемся хихикать, накидывая глупые шуточки.

Оставшаяся часть поездки пролетает незаметно в любовании красотами пролетающих деревьев. К девяти утра мы заезжаем на территорию небольшой трёхэтажной, но весьма симпатичной гостиницы, больше напоминающей старинный замок.

Высадившись, студентов снова пересчитывают; можно подумать, кого-то могли потерять по пути. Затем расселяют по комнатам, велят оставить вещи, одеться потеплее и спускаться на завтрак, так как потом времени на расхаживания не будет. Плотно поев рисовую кашу, идти нам с Танькой уже никуда не хочется. Но выхода нет: не отдыхать же приехали.

После завтрака нас собирают в холле и рассказывают про местность, славящуюся своей красотой. Переминаясь с ноги на ногу, слушаем о том, как важно заботиться и поддерживать в чистоте окружающую природу, беречь её и благодарить, сохранять баланс. Об актуальности личной ответственности: что каждый может внести свой вклад, начиная с простых действий, таких как сортировка мусора, экономия воды и электроэнергии. Что каждое деревце – живое и всё в таком духе.

В целом речь, походила немного на экологически-сектантскую, но опустим эти детали.

40

Распределив задачи, нас наконец перестают мучить болтовнёй и выпускают на свежий воздух убираться. Топать от гостиницы до леса минут десять, но даже за это время я успеваю продрогнуть от пронизывающего ветра. Мерзлячка, блин.

Непосредственно на участке, требующем очистки, студентов просят разбиться на пары: мальчик и девочка. Не успеваю я оглянуться, как рядом возникает крепкая фигура Воронцова.

— Привет, напарница. Рабочие перчатки лучше поверх своих надевай, теплее будет.

— Эм... давай ты лучше с Таней будешь, — взглядом ищу подругу. — Я хочу покопаться в своих мыслях, — нагло вру, преследуя цель свести их.

— У неё уже есть пара, — не знаю, показалось ли мне, но голос Егора звучит до одури саркастично. Слегка отодвинувшись, он недовольно кивает головой в сторону Таньки и какого-то паренька-старшекурсника, снующего около неё.

Сначала я не понимаю, почему Соколова мило воркует с другим. Но женское коварство берёт верх, и до меня доходит. Она нарочно заставляет Егора ревновать, проверяет, безразличен ли ему? Хороша, ой хороша!

Уборка идёт весело, кто-то из ребят включает на небольшой переносной колонке зажигательную и бодрящую музыку. Весна в этой области началась намного раньше положенного, снег уже потихоньку тает, создавая сырость вокруг. Какая-то аномалия творится с погодой, у нас в городе ещё холод собачий, а тут птички поют.

Длинной сухой веточкой (которую я подобрала на земле, а не сорвала, естественно) расчищаю влажные снежинки в разные стороны, ища мусор в местах, где его не видно.

Пока своими глазами не увидишь последствия «отдыха» людей, которых с трудом можно назвать этим словом, даже не догадываешься, насколько мы загрязняем природу. Становится слегка стыдно за утренние размышления и насмешки над лектором, рассказывающим о важности волонтерства.

От монотонных действий в голову лезут разные думы о том, как сильно я погрузилась в личную драму, игнорируя мир вокруг. В процессе мои мысли скачут от одной к другой и в итоге останавливаются на всплывших в голове словах и поведении Руслана в аудитории.

«Моя маленькая лгунья.»

Вместе с этим, словно неведомая сила подталкивает меня обернуться. Как минимум четверо парней-старшекурсников во главе с Русланом шумно топают от берега озера, раскинувшегося чуть поодаль в нашу сторону.

Меня сносит волной шока от его появления. Князев-то здесь! Что забыл? Ему явно местное сборище по боку, какого фига? Его ведь не было в списке!

Тут же мой взгляд перемещается на возвращающегося Егора. Он относил наполнившийся пакет мусора на поляну, но на обратном пути сталкивается с Русланом, приветственно пожимая руки. В этот момент меня, как будто молнией, ударяет озарение.

Разогнув поясницу, нервно уставляюсь на Воронцова, ожидая его возвращения.

— Это ты ему сказал, да? — спрашиваю с ходу, без лишних разглагольствований.

— А теперь нормально: что и кому я сказал? — Егор ещё не осознаёт всей серьёзности поставленного вопроса. Друг останавливается рядом, насмешливо рассматривая меня.

— Ты рассказал Руслану правду? Когда?

Лицо рыжего вытягивается от нескрываемого удивления. Молчание затягивается на слишком неприличный отрезок времени, и я швыряю в Воронцова ветку.

— Как ты мог, Егор?

— Лиз, я...

— Ты не имел на это никакого права! — на эмоциях толкаю друга в грудь, отталкивая от себя. — Зачем ты рассказал? Кто тебя просил?

Офигеть! Просто нет слов. Получается, Руслан знает всю правду о том, что меня вынуждают выйти за Демьяна? Что продали ради контракта и денег? И про угрозы Власа?

Егор смотрит, похоже, не понимая подобной реакции. Руслан знает, что я марионетка на ниточках. Жалкая дурочка без права голоса и выбора.

— Успокойся, Лиз, — рыжий, стараясь не привлекать внимание окружающих, притягивает меня. Со стороны это выглядит, как крепкие объятия, но на самом деле он сжимает меня, чтобы я не могла дёргаться и кидаться на него с кулаками. — Это было ради твоего же блага.

— Я доверяла тебе... а ты... ты... — слово «предатель» застревает в горле. Обида захлёстывает меня всю, солёные слёзы собираются в глазах. — Как ты мог?.. Какого хрена все лезут в мою жизнь без разрешения?

— Эй, вы чего? — голос Тани раздаётся со спины. — Что случилось?

— Ты знаешь, что он сделал? — вырываясь, хриплю гундосым голосом. Чувствую себя преданной и растоптанной.

— Что он сделал? — пронизывающий до самых костей баритон звучит, как гром среди ясного неба. Зажмуриваюсь, не желая видеть Руслана, хотя грудь Егора в распахнутой куртке и так перегораживает обзор.

Не хочу видеть его лицо, не хочу ощущать себя жалкой марионеткой в его глазах. Какая же я ничтожная!

— Да отпусти ты меня! — окончательно психанув, таки вырываюсь из непрошенных объятий. Тяжело дыша, осматриваю обоих говнюков: бывшего парня и друга, который непонятно, на чьей сейчас стороне.

— Ты не имел на это никакого права, понятно? — сдерживая слёзы, отступаю, смотря прямо в глаза Егора. Друг делает порыв подойти, но я вытягиваю ладонь вперёд: — Не приближайся ко мне! И ты тоже! Вы оба!

41

— Простите, ножки мои миленькие, — Таня стонет, развалившись в форме звезды на большой двухместной кровати.

— Подвинься, — прошу, и подруга перекатывается на спину, освобождая для меня место. Укладываюсь рядом, придерживая белое гостиничное полотенце, замотанное в тюрбан на голове. — Иди в душ, а то на ужин опоздаем.

— Не могу, у меня нет сил, — хнычет она, отрицательно мотая головой. — Изверги, используют детский труд!

— Тань, ты совершеннолетняя, и ехать тебя никто не заставлял, — тактично подмечаю, пихая её локтем в бок. — Вставай давай, иначе без тебя уйду. Я кушать ужасно хочу.

Соседка неохотно, но поднимается и с демонстративно уставшим видом скрывается за дверью ванной комнаты.

Мы проработали весь день на свежем воздухе и, признаться честно, уморились жутко. Был перерыв на обед, но из-за обиды на Воронцова я нарочно не пошла, устроив, так сказать, голодовку. Таня осталась за компанию, и мы побрели с подругой к берегу озера, рассматривая оттаивающий слой льда над водой.

После плодотворного волонтерства ноги гудят, а локти начали болеть из-за бесконечного разгибания в течение дня. Физическая активность в моей жизни отсутствует, и это сегодня сказалось. Чувствую себя разбитым корытом.

На ужин из-за Татьяны Соколовой, девушки, обожающей марафетиться, собираемся мы прилично долгое время. Эта тетеря взяла с собой полный чемодан вещей, но забыла именно утюжок! Вынужденно подсушив волосы только феном, я со странной ностальгией рассматриваю собственные кудри. Давненько не видела их в зеркале. Покрутив головой нарочно сильно, гляжу на подпрыгивающие пружинки и улыбаюсь.

Соскучилась, что ли?

Наконец дождавшись подругу с её бесконечными переодеваниями, мы спускаемся в ресторан при гостинице. Поужинав, я не верю, что этот день подошёл к концу, и мечтаю поскорее вернуться в номер лечь спать.

— Мы там с парнями костёр с разрешения управляющего разожгли, — Егор ловит нас у самой лестницы, заставляя притормозить. — Пойдёте?

— Нет, — отрезаю сухо. Я всё ещё злюсь на него и прощать в ближайшее время не намерена. Наверное.

— Лиз, давай пойдём? — Таня смотрит на меня тем самым взглядом, когда рядом стоит объект воздыхания, но виду подавать нельзя.

— Ты, если хочешь, иди, а я спать, — не дожидаясь подруги, разворачиваюсь и поднимаюсь на второй этаж сама.

Не хочу я морозиться на улице, а если там будет Князев, то тем более! К чему бередить себе душу? На ужине не столкнулись и на том спасибо.

Подруга нагоняет меня уже около двери в номер.

— Хотя бы на полчасика? — гундосит в спину, шаркая ногами по ковролину.

— Тань, ну не хочу я, — вздыхаю, оборачиваясь. — Ты посиди там с ребятами, повеселись. У меня настроение унылой какашки, понимаешь?

— Не пойду без своей какашки, — мрачно сообщает, войдя в комнату первой.

В номере Таня сразу же ложится на кровать, безэмоционально уткнувшись в мобильник. Не показывает, что обиделась, но ведёт себя, как ребёнок.

— Соколова, с каких пор тебе нужна моя компания для сопровождения? Тем более там Егор. С ним потусишь.

— Да не интересна я ему, когда тебя рядом нет! — психует, даже не взглянув на меня.

— С чего ты это взяла? — на моих губах растягивается непроизвольная улыбка.

— Заметила, не слепая!

— Тань, — будто реально общаюсь с ребёнком или подростком в переходном возрасте, присаживаюсь около неё на самый край. — Егор, между прочим, тебя сегодня приревновал.

— Заливай мне тут, — хмыкает, проводя указательным пальцем по экрану.

— Я серьёзно. Как только нас на утро разделили, я предложила Егору пойти к тебе, а он недовольно заявил: «У неё уже есть пара».

— Реально? — Соколова откладывает телефон, садясь. Глаза подруги сначала округляются от удивления, а затем загораются блеском. — Чё, прям так и сказал?

— Ага, — довольно киваю, радуясь, что смогла поднять ей настроение, которое сама же и подпортила. — Ладно. Пошли на костёр, а то ты своей недовольной физиономией мне весь вечер испортишь.

Да, я сдаюсь под натиском, но чего не сделаешь ради лучшей подружани. Иначе дурацкое чувство вины задушило бы меня этой ночью.

— Ура-а-а! — вопит, соскакивая на ноги. — Обещаю, всего полчасика!

Накинув верхнюю одежду, мы выходим на улицу. Вечерняя прохлада окутывает нас, наполняя воздух свежестью. Уличные фонари красиво освещают территорию тёплым светом, отбрасывая тени. Приятная тишина обволакивает, вдалеке слышны лишь голоса, смех и бренчащая гитара. После суеты и шума города очутиться в этом месте кажется настоящим чудом. Наслаждаясь неожиданно воцарившейся гармонией и спокойствием на душе, мы идём с Танькой под ручку в поисках наших волонтёров.