Неуверенно оглядываюсь на закрытую дверь и поодаль стоящую охрану. Поблагодарив, что девушка выручила Таню, я иду к лестнице, намереваясь подняться этажом выше. Странное волнение охватывает все нервные окончания, заставляя кончики пальцев неметь. Вдруг у Соколовой что-то случилось? Она бы не вытягивала меня с лекции по пустяку, прекрасно зная, как я ответственно отношусь к учёбе и посещению.

Звуки шагов эхом отдают в пустых коридорах, мужчины, не говоря ни слова, следуют по пятам. Иногда задаюсь немым вопросом: а может, они роботы? Я ни разу не видела, чтобы хоть один из них отлучался в туалет или поесть. Конечно, они не находятся двадцать четыре часа в сутки около цели, заменяют друг друга посменно, но всё же.

До нужной аудитории добираюсь очень быстро. Ещё бы, неслась со всех ног от волнения. Я думала, подруга ждёт снаружи, но ошиблась, её нигде не видно. Мой внутренний интроверт рвёт волосы на голове, не желая входить в аудиторию, полную незнакомых людей, которые непременно обратят на меня пристальное внимание. Но другого выхода нет, нужно сообщить Тане, что помощь прибыла.

Охрана молча останавливается на противоположной стороне коридора. Говорю же, роботы. Коротко постучав в большую дубовую дверь, приоткрываю её, просунув голову и затаив дыхание. Однако место преподавателя пустует. Нифига не понимая, вхожу внутрь, и моему взору предстаёт абсолютно пустое помещение. В какой-то миг даже кажется, что ошиблась аудиторией, или та девушка неправильно подсказала, где искать Таньку.

— Закрой дверь, — низкий властный голос заставляет едва ли не подпрыгнуть на месте от неожиданности. С ужасом поворачиваю голову направо и уставляюсь на прислонившегося к стене Князева. Парень стоит со скрещёнными руками на груди, демонстрируя идеальный рельеф. Накаченный говнюк. — Закрывай, Лиза.

37

Он произносит это не громко, чтобы слышала только я, но тоном, дающим понять: отказаться у тебя возможности нет. Беспрекословно подчиниться. Подавив волну гнева, исполняю приказ, не показывая, как сильно меня взбесил акт доминирования.

— Где Таня? — хмурюсь, стараясь держаться ближе к выходу.

— Без понятия, — Руслан обворожительно улыбается и, вытянув руку, подцепляет пальцами пояс моих брюк. Не успеваю я отскочить, как ловким рывком парень притягивает к себе, обвивая рукой талию.

— С ума сошёл?! — ахаю, оказавшись неприлично близко. До такой степени, что ощущаю его горячее обжигающее дыхание.

— Да, ты меня свела с ума, — гадёныш нахально опускает ладонь на мою ягодицу, сжимая. — Лиза-а-а.

Голос с хрипотцой заставляет моё бедное сердце отбивать чечётку в грудной клетке. Мне нужно бороться, оттолкнуть его, ударить и сбежать.

Но не могу...

Тело не слушается, не хочет подчиняться здравому смыслу. Флешбэки страстной ночи, как назло, воспроизводятся именно сейчас.

— Я буду кричать! — не слишком уверенно произношу в ухмыляющееся наглое лицо. Конечно, я не сделаю этого, иначе охрана настучит Шведовым о контакте с Русланом.

— Обязательно, — подтверждает, одобрительно кивнув головой. — Это дело ты любишь.

Честное слово, я прям почувствовала, как вспыхнули мои щёки, и волна стыда прошлась мощной лавиной.

— Оставь свои грязные намёки для другой! — делаю попытку вырваться, но усугубляю своё положение. Руслан меняет позиции, и вот уже я оказываюсь прижата спиной к холодной стене, а он нависает, расставив руки по бокам, преграждая тем самым путь.

— Обожаю, когда моя маленькая лгунья смущается. Аж член встаёт, — смотря в глаза выдаёт он, а я хочу сквозь землю провалиться от слова «лгунья». Ибо Руслан произнёс его с таким подтекстом, будто бывшему известно нечто такое, о чём я не в курсе. — Хочешь проверить?

Бессовестный прижимается вплотную, демонстрируя степень своего возбуждения в мой живот.

— Что за цирк, Князев? Решил использовать меня для утех? — сучка Лиза отходит от каматоза и вспоминает о похождениях татуированного, происходящих на моих глазах. — Спешу огорчить, не получится. Если хочешь пристроить свой стояк, советую обратиться к Кристине, она точно не откажет!

Руслан заходится низким смехом, а я оскорбляюсь ещё больше.

— А ты? Ты, откажешь мне, Кудрявая?

— Я уже это делаю, если ты не заметил! — самодовольно констатирую факт. — И я теперь не Кудрявая!

— Ревнуешь? — бывший наклоняется ближе и произносит слова на ухо.

— Всё, отвали, — устав от игр и боясь сорваться в бездну под названием «сумасшествие Руслана Князева», упираюсь ладошками в твёрдую мужскую грудь. Скала не сдвигается, и тогда я вынужденно присаживаюсь, выскользнув из плена. — Адьос! — бросаю, окрылённая тем, как поставила его на место.

Эх, наивная.

— Я с тобой не закончил, — мгновение – и меня разворачивают, да так лихо, что голова начинает кружиться. Не успеваю опомниться, как Руслан сгребает в охапку, приподнимает над полом и страстно впивается в мои губы голодным поцелуем. В этот момент весь мир против воли замирает, переставая существовать.

Я чувствую, как в каждую клеточку моего тела проникает тепло. Его тепло... Наши сердца бьются в унисон, пока надёжные руки Руслана крепко меня обнимают, и я ловлю себя на мысли, словно пытаюсь запечатлеть этот момент навсегда. Мне даже не страшно, что охрана может заподозрить неладное и ворваться в аудиторию. Весь мир на стопе, остаётся лишь волшебство происходящее здесь и сейчас.

Его запах, его дыхание, его страсть.

Закрывая глаза, я отвечаю на поцелуй, переплетая наши языки, и полностью растворяюсь.

Руслан отрывается, но для того, чтобы взглянуть мне в глаза. В его взгляде читается намного больше, чем просто банальная похоть. Я вижу искренность и обещание. Глупость какая-то...

Ощущение, что этот поцелуй стал переломным началом чего-то большего. От последней мысли становится страшно, и это слегка отрезвляет.

— Отпусти, пожалуйста, — восстанавливая дыхание, прошу уже без толики агрессии и токсичности в его сторону. Князев на удивление ставит меня на пол, но из объятий не выпускает, продолжая удерживать зрительный контакт. — Зачем я здесь, Руслан?

Я задаю вопрос с диким желанием разозлиться, услышав пошлый ответ о том, что ему нужно моё тело. Жажду разочароваться, убедиться в том, что нам не по пути! Что ему нужен секс, а не я.

Но от сказанного Князевым внутри меня что-то ощутимо ломается. Выстроенная преграда даёт заметную трещину, пропуская внутрь свет.

— Увидеть тебя пиздец как хотел.

Он хотел меня увидеть...

— Нам нельзя видеться, нельзя разговаривать, нельзя целоваться, понимаешь? — произношу обречённо, сквозь колючий ком в горле.

— Почему? — и снова вопрос, создающий впечатление, как будто Руслан заранее знает на него ответ, но спрашивает, желая услышать настоящую правду именно от меня. — Скажи, Лиза.

Он не может знать про договорённость. Не может знать про угрозы Власа.

Откуда?..

А вдруг блефует? Нарочно наталкивает на эти мысли, вынуждая излить душу?

Не говори! Не давай ни одному из вас хоть каплю надежды на будущее. Если ты расскажешь Руслану всё, как на духу, у него точно сорвёт все предохранители.

Пусть ненавидит, пусть откажется от меня, пусть думает, что с Демьяном по своей воле.

— Ты же знаешь, — горькая улыбка озаряет вмиг погрустневшее лицо. — Я скоро выхожу замуж.

38

«Не выйдешь!»

Голос Руслана звучал настолько уверенно, что это вызывало недоумение и злость.

Доигралась? Доигралась, Лиза?!

Это именно то, чего я боялась больше всего! Что Руслан наплюёт на поставленный лично для меня запрет и станет вытворять, что пожелает вольная душа.

Князев позволил мне покинуть аудиторию мирно, но я не сдержалась и гнусно бросила напоследок:

«Выйду! И лично отправлю тебе пригласительное на свадьбу!»

Знаю, что играю на его нервах и самообладании. Что нарочно выбешиваю, но это необходимо.

Слова Руслана, можно сказать, угроза и некое предупреждение. Ох, неужели он что-то задумал?

Нужно скорее остановить бывшего, прекратить все игры и поставить окончательную точку в нашем совместном прошлом.

Что мне делать? Ощущение, будто я теряю контроль над собственной жизнью.

Ты давно его потеряла, Лиза. В тот момент, когда тебя продала семья.

С тяжёлыми мыслями я иду в сторону раздевалки, намереваясь забрать верхнюю одежду и отправиться в общежитие. Занятия закончились, чувствую себя опустошённой на все сто процентов. Единственное желание на данный момент: завернуться в тёплый уютный пледик и не думать ни о чём.

— О, Лизок! А я тебя везде ищу, — Соколова на ходу берёт меня под руку, вырывая из тягостных размышлений. — Угадай, что я сделала?

— И что же ты сделала? — иронично уточняю, лукаво на неё взглянув.

Танька – единственное солнышко, освещающее мою серую и унылую жизнь.

— Я записала нас в волонтёрский проект от универа. Экологическая акция по очистке природных территорий и помощи окружающей среде!

— Чег-о-о-о? Зачем? — выпучиваю глаза, остановившись.

— Это поездка в область на целых два дня, представляешь? — Соколова принимается возбуждённо тараторить: — Я уже погуглила фотки, Лизка, там такие живописные леса и водоёмы! Будет капец как весело! Чистый воздух и всё такое! И от университета освобождают!

— Тань, ты с ума, что ли, сошла? Какая поездка? Где волонтерство и где мы? — поджимаю губы, рассматривая эту занозу. — Ты вчера семечки в окно щелкала, забыла? А на замечание показала мне средний палец, между прочим.

— Ой, да брось ты! Вчера – это вчера! Сегодня я уже совершенно другой человек. Так сказать, встала на путь истинный, исправляюсь!

— Признавайся, в чём настоящая причина? — скрещиваю руки на груди, уверенная: Соколова определённо что-то задумала.

— Да у меня коллоквиум по криминалистике в среду, а я не готова от слова совсем! — хитрюга сдаётся без боя и, оттащив меня к подоконнику, шёпотом вываливает правду. — Поездка выпадает как раз на среду и четверг. Да и всем, кто поедет, это зачтут в дальнейшем на сессии, понимаешь? Одна ехать не хочу. Лиз, ну соглашайся!

Разве я могу ей отказать? Когда вот так вот смотрит грустными глазками, нарочно вызывая жалость. Конечно нет. Соглашаюсь, а Танька набрасывается с радостными визгами.

— Ура-а-а! Мы будем жить в одной комнате и болтать до самого утра! — с придыханием заявляет подруга.

— Тань, мы и так живём в одной комнате и можем болтать до самого утра.

— Какая ж ты зануда, Астахова. Испортила такой классный момент, — фыркает и тащит меня в сторону раздевалки.

Всё утро следующего дня я провожу в напряжённом состоянии, ожидая вердикта от дяди. Разговаривать с ним и слышать голос нет ни малейшего желания, поэтому с самого утра я сбросила сухое смс:

«Привет. Университет отправляет меня в область на два дня с волонтёрами. Надеюсь, ты не против.»

В сообщении я не стала уточнять, что проект не принудительный, а добровольный, и, вообще, решила не писать лишнее. Просто на всякий случай прикрепила фотографию буклета с подробно расписанной информацией и точным местоположением.

Ближе к обеду дядя соизволил ответить:

«Хорошо.»

Небось отчитывался перед Шведовыми, ждал, чтобы отец жениха разрешил? От последней мысли становится противно. Какого чёрта в двадцать первом веке я завишу от других людей? Жду одобрения, как собачка на поводке?

Правда, предвкушение, передавшееся от Соколовой, перекрывает осадок, плотно засевший в груди. Мы основательно подходим к поездке, собираясь. Особенно усердно старается моя милая соседушка.

— Мы всего на два дня едем, — тактично намекаю на сумку подруги, готовую лопнуть в следующую секунду от огромного количества одежды, напиханной в неё.

— Не звезди, там всё нужное, — пыхтя, Таня пытается застегнуть замок. — Тёплая одежда, запасная одежда, нижнее бельё, пижама, косметика уходовая, косметика декоративная! — перечисляет с перерывами на ругательные слова.

— А красный пеньюарчик? — отложив в сторону спортивный костюм, который собираюсь надеть в дорогу, решаю поиздеваться над подругой.

— Какой ещё пеньюарчик? — Соколова умело избегает зрительного контакта, но я-то вижу, как она занервничала.

— Ну тот, что ты аккуратненько укладывала на самое дно, — растягиваюсь боком на застеленной кровати, подпирая голову ладонью. — И красные трусики к нему.

— Ах ты... — Танька поднимает на меня пурпурного цвета лицо с блестящими от стыда глазами.

Капец, она умеет смущаться?

— Для Егорки стараешься? — добиваю подругу, соскочившую на ноги.

— Замолчи-и-и! — Соколова прыгает на меня сверху, закрывая рот ладонью.

— Кто-то собирается заняться сексом? — отбиваюсь, громко смеясь. — А как же болтать всю ночь, Таня?

— Задушу-у-у! — тоже смеётся она, не прекращая попыток заставить меня заткнуться.

— Променяла лучшую подругу на мужика?

39

Дурачимся долго, до самого момента, пока не начинаем укладываться спать. Я подначиваю, а она умирает от смущения. Ощущение, будто мы поменялись местами. Таня от одного имени «Егор» растекается лужицей, а я злобно издеваюсь, выводя её на откровенные темы.

Между ребятами дальше того поцелуя на вечеринке ничего не зашло, я пыталась вывести Егора на разговор о Таньке, но он либо менял тему, либо упорно делал вид, что не понимает намёков. Сказать напрямую «я знаю, что вы целовались», как-то не очень. Получается, я выдам этим подругу и дам понять, что он ей не безразличен.

К Егору и Тане я отношусь абсолютно одинаково, не выделяя с кем-то дружбу сильнее; просто во мне говорит женская солидарность.

Утро наступило раньше, чем хотелось бы; противный будильник прозвенел в пять часов. Быстро собравшись, насколько это позволяло полусонное состояние, уже к половине шестого мы стояли у главного входа в университет. Как думаете, много студентов решило воспользоваться шансом пропустить учёбу? Куча! Единственное, Воронцова пришлось уговаривать, но он, как и я, быстро сдался.