— Хорошо, ты, как всегда, права, — лишь бы прекратить разбор полётов, соглашаюсь со всем вышесказанным и устало откидываюсь на подушки. По сути, она и так перечислила правдивые факты. — Но на вечеринку всё равно не пойду, настроение ни к чёрту.

— Настроение – это поправимо! Именно там мы тебе его и поднимем! — шилопопая никак не унимается: хватает за лодыжки и начинает тянуть на себя. Застеленный плед ползёт вместе со мной, смягчая неизбежное падение, и я разваливаюсь на полу, как растёкшееся желе.

— Я ж говорю, Руслан думает... — уныло кряхчу из своего положения.

— Да пошёл этот Руслан, окстись! В задницу всех этих мужиков! — Танька всё-таки заставляет подняться на ноги и встряхивает за плечи, мол, взбодрись. — Лизунь, поедем и докажем всему миру, что ни одна проблема не сможет нас женщин сломить! И, кстати, Князева там не будет. Я от пацанов из его шайки слышала, что говнюк уехал куда-то.

— Уверена? — уточняю с сомнением.

— Зуб даю!

Поэтому и в университете его не видно...

Думаю, не стоит говорить, что спорить с Соколовой – заведомо гиблое дело. Если она вбила в свою неуёмную голову идею, так тому и быть.

— Сегодня что, Хэллоуин, и я в образе проститутки? — в ужасе разглядываю своё отражение в зеркале.

— Не говори ерунду, ты – красотка! — Таня закончила мой броский вечерний макияж смоки-айс, заставила надеть развратный наряд и, довольная собой, стоит любуется проделанной работой. — Просто соска-нереалка!

— Я выгляжу как путана, — осматриваю короткий белый корсет с вываливающейся наружу грудью. — У меня в этой юбке нижнее бельё будет видно, если наклонюсь, — пытаюсь натянуть чуть ниже чёрную кожаную юбочку, больше напоминающую широкий пояс. Мало того, что она еле доходит до середины бедра, так ещё и небольшой вырез сбоку имеется!

— Ой, не жужжи. И значит, не наклоняйся! Тебя ж там никто не будет заставлять полы драить.

Соседка расправляет пальцами мои идеально выпрямленные утюжком волосы и отходит поправить собственный макияж.

— А с охраной-то что будем делать? — вспоминаю о наличии двух гигантов за дверью, преследующих повсюду. Татьяна надевает коротенькое атласное платье на бретельках, идеально подчёркивающее её восхитительную фигуру и длинные ноги.

— Высоты боишься? — как бы невзначай уточняет, доставая из шкафа пальто.

— Нет...

— Чудненько! — перебивает подруга и, подойдя к моей кровати, откидывает одеяло. — Значит, так. Ложись и укройся, твой прикид и макияж не должно быть видно. К стенке желательно отвернись.

— Зачем?

— Устроим небольшое представление для твоих верзил, — вздохнув, Таня тянет меня за руку к постели и укладывает, как маленькую. — Как только дверь за мной закроется, собираешься и подходишь к окну. Я подам тебе снизу знак, чтобы спускалась.

25

— С ума сошла? Я прыгать не буду! — офигев от дикой затеи, сажусь на постели, но соседка снова заставляет лечь.

— Лиз, ну не тупи, какой прыгать? Там пожарная лестница справа аж до первого этажа!

— Ага, хитренькая какая! А сама чего по ней не спустишься?

— Нам нужно убедить этих псов, что я ушла, а ты спать осталась. Иначе заподозрят неладное, если в комнате будет тихо и темно весь вечер.

— Я не смогу, — трусливо иду в отказную.

— Сможешь, другого выхода у нас нет, — Таня ласково подбадривает, уговаривает своим елейным голоском и рассказывает, какая я храбрая, классная, умная, и всё мне под силу.

— Ладно... — поддавшись её чарам, неуверенно сглатываю. Боюсь даже представить, каким образом мне придётся лезть из окна. — Ты уверена, что это безопасно?

— Пф! Ещё бы! — усмехается, закатывая глаза. — Мною лично проверено! Пацаны с четвёртого, вообще, постоянно ей пользуются, не хотят комендантам попадаться.

— Если бы я заранее знала, какой именно у тебя план: в жизни бы не согласилась, — шикаю на подругу.

— Ой, достала ты меня! — Таня произносит это громче положенного, заговорщицки подмигнув. Громко топая каблуками, подруга начинает наматывать круги по комнате и нарочно хлопать дверцами шкафов, причитая: — Каждый день одно и то же! Никуда не ходит! Вечно лежит и спит! Не комната, а царство уныния! За-дол-ба-ла-сь я уже это терпеть! — Подойдя к двери, машет, и я быстро отворачиваюсь к стене, максимально укутавшись в одеяло. Приоткрыв дверь, останавливается на пороге и бросает напоследок для пущей убедительности: — Вот и оставайся здесь одна! Надоело твоё нытьё слышать.

— Ну и вали! — выкрикиваю из своего укрытия, еле сдерживая смех.

Дверь за подругой закрывается с глухим стуком. Тихонько поднимаюсь и быстро натягиваю заранее приготовленные чёрные короткие сапожки на острой шпильке. Закрываюсь изнутри на ключ, надеваю куртку и, на носочках подкравшись к окну, тихо распахиваю его. Морозный воздух ударяет в лицо. Сердце ухает от страха и волнения, а голова кружится от одного взгляда вниз. Внимательно осмотрев пожарную лестницу, мысленно прикидываю, как провернуть весь этот трюк самому неуклюжему человеку на планете Земля?

— Давай! — Соколова оббегает здание и машет руками. Рядом с ней, к моему удивлению, стоят двое незнакомых парней.

— Я не смогу! — шепчу, отрицательно мотая головой.

— Быстрее, скоро обход по территории будут делать!

— Мы подстрахуем, если что, — кричит один из пацанов.

«Ага, вот прям если я сорвусь, вы меня словите», — иронично подмечаю про себя.

Понимая, что обратного пути нет, делаю несколько рваных вдохов. Ты сможешь, Лиза, смелее! Вспомни, как папа в детстве установил в спальне шведскую лестницу, а мама причитала, что это не девчачье занятие –карабкаться по ней туда-сюда без конца.

Выровняв сбившееся дыхание, забираюсь на подоконник и, удерживаясь за оконную раму левой рукой, аккуратно на коленках вышагиваю и оказываюсь на холодном наружном козырьке. Только убедившись, что крепко держусь, правой рукой тянусь к заледенелой лестнице и хватаюсь за неё. Благо, находится она совсем близко.

Сердце отбивает чечётку, весь мир отходит на второй план. Никаких мыслей, никаких переживаний. Их вытесняет одна единственная цель: спуститься вниз живой и невредимой.

Господи, помоги! Когда я успела превратиться в рискующую экстремалку? Хоть бы юбка по швам не треснула от таких выкрутасов. Холодный ветер забирается под одежду, особенно остро это ощущают ноги в тонких капронках.

Насколько это позволяет положение, разворачиваюсь лицом к комнате и нащупываю ногой металлический поручень. Плюс ко всему умудряюсь прикрыть окно перед тем, как полностью перелезаю на лестницу, вцепившись в неё замёрзшими пальцами. Поняв, что самая тяжёлая и опасная часть позади, медленно выдыхаю, успокаивая нервы. Дело осталось за малым! Единственная волнующая мысль: надеюсь, парни, стоящие внизу, не пялятся мне под юбку!

Однако сказать проще, чем сделать. Спускаться вниз по скользкой обмороженной льдом лестнице — тот ещё квест. Я делаю это аккуратно и медленно, боясь поскользнуться и сорваться. Ладони горят; уже перед финишем я перестаю их чувствовать. Сейчас бы перчатки тёплые, шерстяные...

— Ловлю! — один из компании, видимо, возомнив себя рыцарем из сказки, расставляет руки, призывая прыгать с последней ступеньки. Что я, собственно, и делаю, отпуская поручень. Прыгать на скользкую землю — сомнительное удовольствие, а учитывая моё везение, не исключаем возможность получения вывиха или перелома. Вот охранники удивятся, если Танька притащит меня к нашей комнате загипсованной.

Парнишка ловит меня, как принцессу из сказки, но отпускать не торопится. Устанавливает зрительный контакт, удерживая.

— Спасибо, — засмущавшись, шепчу и прошу поставить на ноги.

Адреналин бурлит в крови. Не верится, что я сделала это! Вылезла из окна, спустилась по пожарной лестнице. Уму непостижимо.

Всю дорогу в загородный дом на вечеринку Танька не прекращает меня подначивать за ту сцену под общагой. Как выясняется, эти двое парнишек – старшекурсники из нашего универа, но с другого факультета. И едем мы, к слову, все вместе, в машине того самого героя, словившего меня. К слову, его зовут Паша, второго – Лёша. Ребята весёлые, я даже не чувствую неловкости и зажатости в собравшейся компании.

26

На тусовку приезжаем в самый разгар. По ощущениям она ничем не отличается от той, на которой мы были осенью. Такая же громкая музыка, много народа, шум, и алкоголь льётся рекой. Правда, дом гораздо больше размером.

Сбросив одежду, тем же составом проходим в эпицентр веселья. Паша и Лёша тут же приносят выпить. Вливать в себя алкоголь нет никакого желания; я долго отказываюсь, но Таня шантажом всучает шот с непонятной жидкостью и велит осушить до дна. Алкоголь моментально обжигает горло, а затем приятная истома разливается по всему телу. На третьем бокальчике я уже весело чокаюсь с подругой. Я чувствую неописуемую лёгкость, расслабляюсь, как будто все заботы и проблемы улетели прочь.

Вокруг царит весёлая и непринуждённая атмосфера. Смех доносится отовсюду; народ берёт от этого вечера всё.

— Секреты мои сегодня не разболтаешь? — хихикнув, уточняю у Соколовой, а та обиженно поджимает губы.

— Что за секреты? — с неподдельным интересом вклинивается в разговор Паша. Уж больно неприлично он приблизился и шепнул вопрос мне на ухо.

— Лучше тебе не знать, — увеличив между нами расстояние, запрокидываю голову, вливая в себя очередную стопку. По пищеводу растекается тепло, а на лице расплывается довольная улыбка.

Алкоголичка, блин.

— Опа, какие люди! — знакомый голос заставляет обернуться.

— Его-о-о-р! — радостно взвизгиваю, бросаясь другу на шею. — Как классно, что ты тоже здесь!

— Я же говорил, что буду, — рыжий посмеивается с моей реакции, обвивая руками талию. — И сколько ты уже успела выпить?

— Три шота, — заявляю с гордостью, показывая такое же количество пальцев, на что он смеётся ещё сильнее. — Ой-й, нет. Уже четыре! Будешь?

Егор отказывается выпить и здоровается со всеми присутствующими у своеобразного островка, отвечающего за бар.

— Пошли! — Таня уводит меня в сторону извивающейся под музыку молодёжи.

Не знаю, это пьяная фантазия, или Таня и вправду после появления Воронца ведёт себя скованно? Подруга в его присутствии больше молчит и часто отводит взгляд в сторону. Странные догадки лезут в голову, но соображать в данный момент сложно. Очень.

Мы танцуем с Соколовой до стекающих со спины на поясницу капель пота. Отрываемся по полной на танцполе, словно в нас бесы вселились. А как только подходим к ожидающим парням смочить пересохшее горло, неожиданно для всех включается медляк.

— Я бы станцевала, — смущённо произносит Танька, загадочно смотря в пол.

— Не вопрос! — Паша моментально протягивает ей руку. Я восхищённо улыбаюсь от сообразительности и быстрой реакции парня, но лёгкое разочарование на лице и короткий взгляд Таньки на Егора не ускользают от меня.

Так. Так. Так.

Она хотела станцевать именно с Воронцовым? Обалдеть!

Будто специально, ничего не подозревающий Егор приглашает вслед за ними на танец меня. Не желая расстраивать подругу, отказываюсь, но рыжий силой тянет, не оставляя выбора. Мы становимся рядом с Пашей и Таней. Соседка выглядит мрачнее тучи. Парень что-то говорит ей на ухо, но она лишь коротко кивает в ответ.

— Давай с ними поменяемся? — поднявшись на носочки, предлагаю своему партнёру.

— Нафига? — Егор выгибает бровь. По всей видимости, такой поворот событий его не устраивает.

— Хочу с Пашей потанцевать. Кажется... он мне нравится! — вру напропалую, лишь бы не выдавать подругу.

— Гонишь? — Егор откровенно угорает, небось подумав, что я напилась и не соображаю.

— Не-е-е-т! — пытаюсь казаться убедительной, но подвыпивший язык подводит. — А ты станцуй с Таней!

Не давая рыжему обдумать, отстраняюсь и жду, чтобы он забрал Танюшку. Паша смене партнёра совсем не против, и вот мы уже с ним покачиваемся из стороны в сторону. Не скажу, что мне суперприятны чужие прикосновения и объятия, но чего не сделаешь ради подруги. С Егором было намного комфортнее.

Паша по-хозяйски обнимает за талию, вплотную прижимая к себе, в то время как мои маленькие ладошки покоятся на его подкаченных плечах. От непрекращающихся движений голова постепенно начинает кружиться. Выпитое даёт о себе знать, и странное состояние накатывает, разливаясь по венам. Устало кладу голову на грудь партнёра. Моментами я закрываю глаза, справляясь и с подступающей тошнотой. Не хватало обрыгать парня и всех вокруг.

К моменту, когда музыка наконец прекращается, мне становится лучше, и Паша решает окончательно добить своими умениями. Он наклоняет меня назад, уверенно придерживая за бедро, а я смелею до такой степени, что грациозно прогибаюсь в спине и приподнимаю ногу.

Я разражаюсь диким смехом, почувствовав себя профессиональной танцоршей на важном выступлении. Вернув меня в исходное положение, Павел крепко обнимает на прощание, а затем кладёт руку на поясницу и намеревается отвести к бару. Переведя дыхание, я слегка натягиваю задравшуюся юбку вниз. Странное чувство, будто тебя прожигают взглядом насквозь, сосёт под ложечкой. Инстинктивно поворачиваю голову правее и замираю, как вкопанная. Улыбка моментально спадает с губ, а тело пробирает дрожь от макушки до пят.

— Чего застыла? — уточняет Паша, пытаясь заглянуть в лицо. — Нормально себя чувствуешь? Ты побледнела.

Не отвечаю спутнику.

Молча принимаю испепеляющий взгляд... Руслана.

Образы девочек на вечеринке, как их вижу я:)

Образ Лизы:

ОБРАЗ ТАНИ:

НУ И БОНУСОМ РУСЛАН В КОНЦЕ ГЛАВЫ:)

27

Он здесь...

Дыхание окончательно спирает; делаю безуспешный рваный вдох, не в силах отвести взгляд от мужественного лица. Алкоголь во мне, будто назло, подмечает, насколько Руслан красив: высокий, широкоплечий. Натянутая на огромных бицепсах чёрная футболка грозит пойти по швам, настолько он накаченный. Целая гора мышц! Внимательно рассмотрев верхнюю часть, взгляд бесстыже перемещается ниже, на расставленные ноги.