Когда мы подъезжаем к полузаброшенному дому, в лесу, меня нехило так потряхивает, сам не догоняю то ли от бешеной ярости, то ли от страха: что не успел! След от шин перед зданием, говорит о том, что я в нужном месте. Не дожидаясь пока бойцы выгрузятся, первым влетаю в дом, зарядив оружие. Следы от нескольких пар обуви ведут меня через холл по коридору, останавливаюсь у двери, где они прерываются и нетерпеливо распахиваю её.

Первое, что я вижу: заплаканное лицо Беллы, она сидит в огромном кожаном кресле, тонкие, хрупкие плечики содрогаются от страха. Жива, успел! Ублюдок Клиффорд Росс целится в неё. Вся жизнь перед глазами проносится при мысли, что пристрелит её! От звука ударяющейся двери о стену, мудак разворачивается на меня с безумным взглядом. Счёт идёт на секунды.

Мы целимся друг в друга: два заклятых врага!

Я готов убить Клиффорда и принять свою смерть, ради спасения Беллы.

Она будет жить, а остальное не важно.

Последний раз касаюсь взглядом её ангельского лица и нажимаю на курок.

Белла

— Помогите! — пытаясь остановить кровь, отчаянно кричу в пустоту кабинета. Из коридора до сих пор слышны звуки борьбы и периодически происходящие выстрелы. С кем борются люди Адама, если в доме находились только Клиффорд и тот амбал со шрамом на лице? Хотя было бы глупо с их стороны осесть здесь без подмоги, наверное, остальная часть охраны была в другой части дома. Ведь Клиффорд не мог быть на сто процентов уверенным, что за мной не придут. — Пожалуйста, кто ни будь! На помощь!

— Док, сюда! — в кабинет вбегает мужчина, я видела его лицо, вовремя видео звонков Адама, когда мы были на острове. — Чёрт! Миссис Коулман, вы не ранены?

Следом за ним быстрым шагом входит, незнакомый мужчина с большим медицинским чемоданом в руках. Пока я туго соображаю, переводя взгляд с одного на другого, зажимая рану Адама, второй мужчина опускается рядом, в отличии от меня его действия уверенные и чёткие.

— Зажми здесь, — он сдвигает мои руки чуть в сторону, а сам поднимает голову на стоящего над нами мужчину. — Том, давай, быстро, на стол его!

Том ловко сбрасывает все бумаги на пол, вдвоём они поднимают Адама и переносят на письменный стол, всё это время я держу свои руки на груди, зажимая кровоточащую рану. Господи, пожалуйста, хоть бы лёгкие не задело и внутреннее кровотечение не началось! Мозг начинает соображать и вникать в процесс происходящего, перестраиваясь, а не истерично ждать помощи. Всё будет в порядке, как мантру повторяю про себя. Мои ладони полностью покрыты тёплой кровью Адама. При каждом взгляде на них, меня начинает потряхивать.

— В-вы, их ш-штатный врач? — заикаясь обращаюсь к мужчине.

— Зови меня Альфред, — мимолётно поднимает на меня взгляд, а затем начинает разрывать на Адаме свитер, чтобы добраться до пулевого ранения. — Белла, тебя же так зовут? — добродушно спрашивает Альфред, несмотря на критичность ситуации, я киваю хоть он и не смотрит на меня. — Сейчас мне нужно, чтобы ты собралась Белла и помогла. Жизнь твоего мужа зависит от нас. Поняла? — затем обращается ко второму мужчине. — Том, унесите этого, с остальным мы справимся.

Я смотрю, как Том и ещё несколько человек выносят труп моего дяди, Клиффорда Росс: убийцы моих родителей и брата Адама. Эта картина не вызывает во мне жалости к нему. Хотя, должна ли? После всего, что он сотворил с нашими жизнями…

— Д-да, что нужно делать? — другой мне, девушке из прошлого, было бы стыдно сейчас за этот вопрос, потому что я медик, я ассистировала и даже сама однажды оперировала пациента, а сейчас стою и не знаю, что делать. Но шок от последних событий выбил из моей головы абсолютно всё, что я знала до этого дня.

— Будешь ассистировать, — строгим голосом врача, Альфред даёт указания, — ставь на стул чемодан и открывай его, подай перчатки, и сама надень.

— Вы собрались оперировать его здесь?! — я замираю на месте.

— Мы не доедем до больницы, — наклоняется, осматривая входное отверстие от пули. — Быстрее делай, что я говорю тебе. Перчатки! — протягивает руку в мою сторону.

Я быстро поднимаю тяжёлый чемодан, открываю и подаю Альфреду чёртовы перчатки. От моих кровавых рук везде, где прикасаюсь остаются красные следы.

— А если задето лёгкое и начнётся внутреннее кровотечение? А если у него пулю внутри раздробило? — озвучиваю свои самые страшные опасения, натягивая латекс на руки.

— А если, а если! — Альфред нервно повторяет мои слова. — Сейчас мы это всё и выясним! По-твоему, лучше, чтобы он умер по дороге?! — отодвигает меня и вытаскивает среди множества лекарств и инструментов пропофол, чтобы сделать внутривенную инъекцию для общего наркоза. — Я спасаю Адама и жизни его людей на протяжении семи лет. Поверь, это не самое страшное, что с ним происходило! — врач поднимает обездвиженную, свисающую руку мужа, кладёт рядом с телом на стол и умело вводит катетер в вену. — Обработай кожу вокруг ранения антисептиком и быстро принеси тёплую воду, пока я дам ему наркоз.

Отрезав кусок бинта, смачиваю его спиртом и трясущейся рукой протираю окровавленную кожу мужа, аккуратно вычищаю все остатки загустевшей крови. А затем очень быстро, но чувствуя внутри себя неуверенность иду к выходу из кабинета, Альфред поторапливает меня кидая в спину свои командирские реплики. Я не обижаюсь на него, ведь врач не знает, что это родовой дом моей семьи, который был отнят у меня так же, как и все её члены. Он не знает, что в этом самом доме Клиффорд Росс, убил мою мать…

Торопливо шагая по коридору, той же дорогой, что и в детском воспоминании я знаю, куда мне нужно идти, интуитивно чувствую, где в этом доме находится кухня. Мимо меня проходят мужчины в чёрной форме, вынося тела людей Клиффорда, или своих… в этот момент я не хочу вникать и думать об этом.

Так странно находится здесь. Пересекая холл, вхожу в просторную кухню. Полностью абстрагироваться от мыслей не удаётся, поэтому пока я ищу по шкафам ёмкость под воду, невольно представляю, как тут хозяйничала мама. Как её нежные руки, с утончёнными, длинными пальцами прикасаются к мраморной столешнице, как она ищет, что-то на этой светлой кухне. Также, как и я, найдя нужную вещь подходит к раковине и тщательно моет её…

Я искренне удивлена, что в доме есть вода, ведь он столько лет заброшен. Набрав полную чашку тёплой жидкости до краёв, возвращаюсь в кабинет, полу бегом, чтобы ни капельки не расплескалось.

— Пришла, отлично, ставь туда, — кивком головы Альфред, указывает на кресло. — Первичное дренирование[1] я провёл, держи спринцовку[2], будешь откачивать продолжающую поступать кровь.

Я делаю всё по инструкции Альфреда, откачиваю кровь, параллельно оттягивая рану щипцами, в то время, как он нащупывает пальцами пулю, а затем, не без труда вытаскивает её пинцетом.

— Целая, — озвучиваю и так очевидную для нас обоих вещь. — Повезло.

— Не вижу радости на твоём прекрасном личике! — доктор бросает пулю в пустую чашку. — Адам Коулман, тот ещё живчик! — торжественно произносит Альфред, начиная аккуратно промывать рану чистой водой и накладывать стерильную повязку. — Не все дела он значит на этом свете ещё решил, жену одну оставлять не хочет!

Несмотря на слова штатного врача их преступной группировки и его подбадривание, настроение у меня не улучшается. Нет, я рада что мой любимый мужчина спасён, но Альфред не знает, всей правды. Думает, что они пришли спасать жену Босса, который в итоге подставился под пули, но он не знает, кем я оказалась на самом деле для Адама.

Никем…

[1] Дренирование (англ. drain; осушать, дренировать) в медицине — непрерывное удаление с помощью медицинских дренажных инструментов жидкого содержимого из ран, внутренних полостей тела и т. П.

[2] Спринцовка как инструмент (устар. шпринцовка) — медицинский инструмент, а также используемый в технических работах для подачи или откачки, предназначенный для спринцевания (промывки, орошения).

Когда всё завершено и остаётся только ждать, пробуждения, раненного от наркоза, врач садится в кресло, а я подхожу ближе к столу. Бледное лицо Адама, выглядит безмятежным, не выражая никаких эмоций. Теперь его жизни ничего не угрожает, но моё сердце всё равно кровоточит, смотря на его такой беззащитный вид.

Почему мы не встретились с тобой при других обстоятельствах? Почему ты использовал меня в своих целях, зачем влюбил, чтобы разбить теперь сердце… это слишком жестоко даже для тебя, Адам. Я живой человек, у которого тоже есть чувства, а ты их безжалостно растоптал. Господи, помоги нам не стать врагами!

— Вам ведь особо и не требовалась моя помощь, да? — анализируя действия во время операции, спрашиваю вслух, хотя сама и так знаю ответ.

— Верно, мне нужно было, вывести тебя из шокового состояния, — в голосе Альфреда сквозит уважение, за догадку.

— Как вы оказались здесь со всеми? — они что всегда возят доктора на разборки?

— Адам взял меня, боясь, что Клиффорд ранил тебя. Думал, не успеет довезти до города в больницу.

Обессиленно опускаюсь на стул, придерживаясь за спинку. По коже проходят предательские мурашки, от услышанного. В груди начинает невыносимо колоть от душевной боли, я уже не знаю, что думать. Кому верить, кому доверять? Неужели он действительно волновался за меня? Если так, почему изначально не рассказал правду, почему использовал? Зачем приехал спасать? Думал, что, если я умру наследство так и останется в руках Клиффорда? Масса вопросов кружится в голове вихрем, не в силах просто сидеть и ждать, продолжая само копание, встаю со своего места.

— Хочу пройтись, — бросаю в воздух и не дожидаясь ответа выхожу из кабинета. Иду не глядя, полностью доверяя своему сердцу.

Ноги сами ведут меня к той самой лестнице, покрытой красным ковролином по центру, берусь за перила и поднимаюсь на верх, ступая по скрипящим от времени ступенькам. Чем выше я поднимаюсь, тем сильнее начинает стучать моё сердце в волнении. Я знаю, их там нет, но ощущение, что иду к родителям не отпускает. Да, это странно… но сегодня, возможно впервые за всю свою осознанную жизнь я понимаю, что они у меня были.

В голове крутится детский голос из воспоминаний, повторяющий про себя:третья дверь справа! Третья дверь справа! Третья дверь справа! Мама!

Следуя ему нажимаю на металлическую ручку двери и вхожу внутрь. Я знала, знала, что это будет спальня родителей. На глаза наворачиваются слёзы с мгновенно подкатившим к горлу болезненным комом, сглатывая его решительно переступаю порог. В памяти всплывает момент, как я прибегала сюда по ночам во время грозы от страха и забиралась на постель, ложась между ними.

Мозг заблокировал мои детские воспоминания после смерти родителей, чтобы я не мучилась, ностальгируя о них, но теперь, в этом доме, они все ко мне постепенно возвращаются… Ведь каждый уголок, каждая вещь напоминает, о потерянной семье… Клиффорд Росс отнял не только у Адама самых близких людей, но и у меня тоже!

Медленно прохожу по комнате осматриваясь, в детстве всё вокруг казалось таким гигантским, а сейчас я вижу, обычную мебель. Провожу рукой по комоду, на толстом слое пыли остаются следы от моих пальцев. Лечь на кровать не решаюсь, хотя неистово хочется. Вдруг мебель за прошедшие годы испортилась и сломается подо мной.

Подхожу к шкафу и открываю дверцы, вещи родителей аккуратно висят на вешалках, совсем не тронутые временем. Как будто, кто-то из них только что закрыл этот шкаф и вышел… Аккуратно беру в руки рукав любимой блузки мамы, а дальше то самое шёлковое платье… А вот и папы пиджак, какой большой размер, неужели он был таким широкоплечим?

Закрыв мебель, иду к окну, из комнаты открывается завораживающий и в тоже время, пугающий в ночи, вид на лес. Как они не боялись жить в доме, настолько отдалённом от людей? Ладно папа, думаю он ничего не боялся в этой жизни, а мама? Так сильно ему доверяла, что согласилась поселиться в лесной глуши?

Выхожу из спальни родителей и иду в свою детскую, перед глазами мираж рыжей малышки, бегущей по коридору. Дверь в мою комнату поддаётся не сразу, с третьей попытки приложив усилия я толкаю её, петли просели из-за чего дверь слегка перекосило. Перед взором открывается розовая комната, наполненная множеством мягких, но пыльных игрушек, кукольный домик, всевозможные Барби, и настоящая кровать принцессы с балдахином…

Флешбэк, как папа сидит рядом с кроватью и читает мне сказку перед сном, накрывает меня. В тот день я боролась со сном, как могла лишь бы он посидел рядом подольше, ведь он так редко бывал дома по вечерам! Мама стояла в дверях и улыбалась, тепло смотря на нас. А следом приходит другое воспоминание, как мама с грустными, красными от слёз глазами гладит меня приговаривая:

«—Моя долгожданная малышка. Я так люблю тебя Белла. Всегда помни это, хорошо?»

Беру одну из аккуратно сложенных кукол и сажусь на пол рядом с кроватью. Задумчиво стираю с неё пыль рукавом своей кофты. Я не знаю, как теперь жить с этими всплывшими воспоминаниями, как бороться с ненавистью к тому, кто отнял моё детство? Никогда не перестану думать о том, как бабушка смогла выдержать это?! Я не такая сильная, как она, Боже я не смогу так легко отпустить прошлое…

Погружаюсь в собственные мысли, продолжая протирать куклу в руках. Не знаю, сколько я так сижу, но затёкшие ноги сигнализируют о том, что довольно-таки долго. Из раздумий вырывает мужской голос:

— Миссис Коулман, Босс очнулся и хочет видеть вас.

Не оборачиваясь, киваю, но продолжаю сидеть. Мужские шаги стихают, а я раздумываю, как мне быть? Как жить дальше и что делать? О чём говорить с Адамом, как себя вести? Кто мы после всего случившегося теперь друг для друга?

Решительно встаю, сидеть тут и гадать можно сколько угодно времени, но пора уже повзрослеть Белла и смотреть страху в глаза, а не прятаться за детскими воспоминаниями. Последний раз окидываю взглядом комнату, кладу куклу на место и покидаю детскую, спускаясь вниз.

Когда я вхожу в кабинет, Альфред стоит, склонившись над Адамом. При моём появлении оба поворачивают головы в мою сторону: врач резко и мимолётно, в то время, как муж медленно и пристально. Несмотря на то, что взор Адама затуманенный, он цепким взглядом осматривает меня с головы до ног.