Я пересказываю Брагину о том, что узнала от Евы. Он ищет на карте село Рубежное.

— Есть такое село по пути к Донецку. Но не на самой границе. Далее лес с трех сторон. Можно пройти южнее, восточнее или севернее, кто знает.

— В Рубежном будет группа Могилы. А Лоцман? Кто он такой и как будет действовать?

— Ты говоришь, Лоцман деловой. И кличка подходящая. Если это контрабандист, Лоцмана должны знать по обе стороны границы. Звони нашей журналистке, пусть передаст в Москву.

Я связываюсь с Татьяной Коломиец. Таню прежде всего интересует судьба отца.

— Что с папой? Где он?

Мне нечем ее обрадовать:

— Коршунов жив, обошлось. Но он по-прежнему в плену. Я еще не выполнила заказ.

Она молчит и не спрашивает, но я чувствую невысказанные вопросы: почему, что случилось, когда? Я вздыхаю и прерываю молчание:

— Таня, я сделаю всё возможное. Сейчас главное, предотвратить доставку вируса в ДНР. Его уже испытывали на местных.

Журналистку трудно удивить, она хватается за информацию:

— Где испытывали? Хоть какие-то детали.

— «Сечевцы» в курсе. Когда их схватят, допросят. А я знаю следующее…

Я рассказываю о приезде Сапрун, о двух партиях вируса, вынесенных из биолаборатории под ее присмотром, о Лоцмане, Рябине и группе боевиков Могилы, нацеленных на деревню Рубежное.

Татьяна обещает передать сведения в Москву.

— И сообщи о нас. Светлый Демон и Крюк находятся в Манефе, вооружены и готовы выполнить задание.

— Какое задание?

— Какое скажут.

Татьяна колеблется:

— Вас только двое. Вы ничего не сможете.

— Долгое время я работала одна. В Москве это знают.

Татьяна ценит мою решимость, но предупреждает:

— Это очень опасно. Вы уверены?

— Ради этого сюда пришел твой отец.

Мы ждем ответа. Чтобы скоротать время Крюк проверяет оружие и боекомплект. Я собираю рюкзак с сухпайком и лекарствами. Крюк меняет мне пластырь на ране, когда Татьяна перезванивает.

Она говорит быстро и взволнованно:

— Лоцман известный делец, и нашим и вашим, переходит границу за взятки. Его отследят и примут. С группой Могилы сложнее. В Рубежном крупный опорник ВСУ. Это место, из которого возможны несколько направлений. Если бы вы сумели отследить, по какому пути из Рубежного двинутся диверсанты, то оказали бы огромную помощь.

— Это и есть наше задание?

— Да.

— Кто просит об этом?

— Операцией руководит ФСБ.

— Кто конкретно? Я много лет работала на человека из Конторы, а он приказал меня обнулить.

— Генерал-лейтенант Богданов.

Я вспоминаю разговор с Кириллом. Богданов намекнул ему про мои амурные дела за границей, значит, как-то контролировал меня. Ох, уж эта Контора! Хотел нас рассорить? Для чего? Однако главное сейчас другое:

— Богданов дал шанс Коршунову на реабилитацию.

— Да! И подтвердил, что сдержит свое слово в случае успеха.

— Раз так, я в деле. А ты? — смотрю вопрошающе на напарника.

Крюк взваливает на плечо собранный рюкзак.

— Отнесу в машину, чтобы не терять время.

— Мы в деле, — повторяю я для Тани.

На мой телефон приходит сообщение. Татьяна поясняет:

— Это номер для связи с командиром ополченцев Комбатом. Ополченцы перехватят диверсантов, когда вы сообщите направление, куда они выдвинутся.

Я вспоминаю полное задание группы Коршуна для получения реабилитации. Произношу вслух:

— Захватить образец вируса. Достать документацию о разработке. Уничтожить биолабораторию. Второй и третий пункты нам тоже необходимо выполнить?

У Тани сдают нервы:

— Я не знаю, не знаю! Я не могу спросить прямо. Я передаточное звено. — И вдруг берет себя в руки: — Как вы это сделаете?

— Тоже не знаю, — честно говорю я, умалчивая, что Контора никогда не упрощает задание, но может его усложнить.

Разговор окончен. Я обдумываю полученное задание. Рана на плече напоминает о моем личном враге, и я беру чехол со снайперской винтовкой.

— Нам же только проследить, — недоумевает Брагин.

— Проследить и выжить. — Я киваю на мешок с боекомплектом. — Бери всё что есть.