Придя домой поздним вечером, Нартуган рассказал матери обо всём, что произошло. Он объяснил, почему забрали Салтанат, показал браслет, который должен был каким-то образом отреагировать на появление отца, и привёл в дом Девону, которого все считали погибшим. В последней встрече его приняли за мёртвого, но он выжил. Даламуд не интересовался ни им, ни самим Нартуганом. Его целью был Карга, и он не стремился причинять боль другим. В знак мирных намерений он вернул Девону.

— Мы не твои враги, Нартуган, — передал слова Даламуда Девона. — Никто не собирается тебе вредить. Это всего лишь игра, постановка… Всё ради того, чтобы привлечь внимание твоего отца.

Но Бике, услышав эти слова, даже не дрогнула. Её карие глаза сузились, будто от режущего ветра, вглядываясь в Девону. Она не поверила в чистоту намерений врага.

— И он хочет, чтобы ты в это поверил? — её голос прозвучал холодно.

— Ему нужно попасть в тот мир… туда, где пылает огонь, — наконец сказал он и тяжело выдохнул.

В комнате повисло тяжёлое молчание. В воздухе витала тревога, за окном завывал ветер, наполняя ночь тревожными голосами.

Тонкая струйка кофе стекала в кружку Бике, наполняя воздух густым ароматом. Напротив, за столом, Нартуган, осунувшийся после бессонной ночи, уставился на часы, погружённый в свои мысли. Странно было осознавать, что даже после всего произошедшего утро шло своим чередом, будто ничего не случилось. Он рассеянно смотрел на тарелку с омлетом, пытаясь придумать способ передать послание отцу.

— Ешь быстрее, а то опоздаем, — Бике щёлкнула пальцами, выдернув его из раздумий.

— Да, мам, — тихо ответил он и принялся за еду.

— Я отпросилась с работы, сегодня буду за тобой наблюдать, — сказала она, делая глоток кофе. На мгновение задержав вкус на языке, она кивнула себе, убедившись, что сахара достаточно, после чего уселась напротив сына.

— А если ничего не случится? — Нартуган не хотел, чтобы этот день отличался от остальных. Ему хотелось обычного, спокойного утра, без лишнего внимания.

— Тогда завтра снова отпрошусь.

— А если десять лет ничего не будет меняться, мам?! — голос его дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Прости. Просто я переживаю, что не смогу спасти Салтанат.

— С ней всё будет в порядке.

— А её родители? Они ведь будут искать, но не найдут….

— Я уже поговорила с ней. Я знала, что она бахсы, выращивает целебные травы. Так что она смогла принять эту новость.

— А что скажут в школе?

— Скажут, что она уехала к тёте.

Когда Нартуган вошёл в класс, его сразу накрыл привычный шум. В воздухе перемешивались разговоры. Одни обсуждали домашнее задание, другие спорили, лениво водя ручками по столам. Возле окна двое парней смеялись, толкая друг друга локтями. У доски кто-то уже оставил наспех нарисованную карикатуру на учителя — похоже, преподаватель задержался.

Подросток поздоровался с Ляззат, которая сидела одна, машинально перебирая уголки учебника. Она выглядела задумчивой, но явно не хотела показывать этого. Он не стал задерживаться и направился на заднюю парту, желая на время отгородиться от всего. Ему казалось странным, что после всего пережитого, после магии и смертельных опасностей, он просто сидит среди учеников, будто ничего не изменилось.

Сесть на своё место оказалось как никогда приятно. Всё, что сейчас нужно, — просто переждать день, не привлекая внимания. Он поудобнее устроился, подложил под голову портфель и прикрылся книгой, надеясь спрятаться от суеты.

Но стоило ему закрыть глаза, как рядом сдвинули стул и кто-то сел рядом.

— Кто бы ты ни был, прошу, оставь меня в покое… — пробормотал Нартуган, находясь в полусне.

— Ты что, не рад меня видеть? — раздался знакомый голос.

Нартуган дёрнулся и резко сел, книга со стуком упала на пол. Он пристально посмотрел на свою соседку. Перед ним сидела Салтанат. Без привычных круглых очков, но это была она. Её маленький нос, большие глаза, знакомый наклон головы — всё было настоящим. Он сглотнул, моргнул несколько раз, а затем ущипнул себя за руку. Она не исчезла. Это был не сон.

— Как… Как такое возможно? — слова застревали у него в горле.

Но стоило ему открыть рот, как Ляззат опередила его и вмешалась в разговор.

— Салта, ты вообще в порядке? — её голос звучал недовольно.

Нартуган заметил, что Ляззат явно раздражена. Она явно не понимала, почему её лучшая подруга проигнорировала сообщения весь вечер, а теперь просто уселась рядом с Нартуганом, будто забыла о ней.

— Эл, привет. Каждый раз, глядя на твои перекаченные руки, я удивляюсь, как такая бодибилдерша смогла стать популярной в классе, — Салтанат улыбнулась, словно только что сделала комплимент, но уголки губ дрогнули, выдавая тщательно скрытую насмешку.

— Серьёзно? Теперь снова модно решать, кто крутой, а кто нет? — Ляззат усмехнулась, в её голосе слышалась осторожность. Она чувствовала подвох и надеялась, что подруга просто шутит. Хотя раньше Салтанат себя так не вела.

Учитель опаздывал, а класс, замерев, наблюдал за происходящим.

— Приходится вводить старые стандарты, чтобы держать таких кинг-конгов подальше от социума, — продолжила Салтанат, не сводя взгляда с Ляззат. — Вот мой Нартуган, такой высокий, мужественный и сильный, что вполне заслуживает сидеть на первой парте. Ты же не откажешь мне, милый?

Салтанат прислонилась к плечу подростка и начал второй рукой проводить по волосам и тянуть её в свою сторону.

— Это он тебя надоумил на такое? Салта, очнись! — Ляззат не выдержала, в голосе звенел гнев.

— Салтанат, давай-ка ты пересядешь вперёд, — Нартуган сам был ошарашен происходящим. Ловя на себе тяжёлый взгляд Ляззат, он вдруг почувствовал себя виноватым. — Ляззат, прости. Её мама говорила, что она болеет. Может, это какая-то лихорадка…

В этот момент в кабинет зашёл преподаватель, и Ляззат пришлось вернуться на своё место. Следом за ней направился и Нартуган. Что-то в Салтанат было не так. Даже если перед ним стояло её тело, казалось, внутри скрывалось нечто иное, не принадлежащее ей. Её взгляд был слишком пристальным, изучающим, словно она не просто смотрела, а оценивала его, выискивая что-то. Нартуган почувствовал, как по спине пробежал холодок. От неё исходило нечто зловещее — неосязаемое, неуловимое, но присутствующее здесь, рядом, словно невидимая тяжесть, давящая на пространство. Лучше держаться подальше. По крайней мере, пока он не разберётся, что происходит.

— Ты что, за мной идёшь? — голос Ляззат был напряжённым.

— Ляззат, прости. Я и сам не понимаю, что с ней. Думаю, лучше оставить её на последней парте, пока она не придёт в себя. Ты же меня знаешь, я не стану настраивать её против тебя.

Ляззат не стала спорить при учителе. Молча села на своё место и глазами указала на соседний стул.

— Садись.

Весь день они с Ляззат сторонились своей подруги, лишь настороженно наблюдая за ней издалека. А она тем временем приставала к парням, хотела выпрыгнуть со второго этажа и совершала другие безумства, на которые настоящая Салтанат никогда бы не решилась. Она, возможно, продолжила бы вести себя так, если бы не строгий выговор учителя, который пригрозил вызвать её мать к директору. Только после этого она успокоилась и молча рассматривала свои книги.

После занятий Салтанат преследовала Нартугана, который вместе с Ляззат шёл домой пешком. Он подозревал, что её мог отправить Даламуд, чтобы никто не заметил подмену. Но всё же лучше держаться от неё подальше.

— Нартуган, мой породистый жеребец, куда ты собрался?

Ляззат резко обернулась, вскинув брови, но тут же закатила глаза.

— Ты что, издеваешься? Что ты с ней сделал?

— Ничего, Я же сказал, что не виноват. — Нартуган ускорил шаг, стараясь оставить Ляззат позади. Всё, чего он хотел, это поговорить с Лжесалтанат наедине, понять, что с ней происходит. Он не забывал про божественный запрет и боялся, что может исчезнуть в любую секунду.

— Тогда почему она так на тебя реагирует? Это похоже либо на приворот, либо на таблетки, одно из двух. Давай признавайся, что ты натворил! — Ляззат резко схватила его за руку и сжала, не давая вырваться.

— Я сам не понимаю, что с ней, клянусь!

— Ты врёшь. Вижу по глазам, так что не надейся, что я от тебя отстану.

— Да, скажи ему! Ой, то есть ей! Прости, опять путаю тебя с мужиком. — Салтанат рассмеялась, ткнув пальцем в грудь Нартугана.

Ляззат не удержалась. Её ладонь взметнулась в воздухе, и звонкая пощёчина отбросила Салтанат назад. Девушка упала на землю, не издав ни звука, и замерла, потеряв сознание. Ляззат смотрела на неё с холодной ненавистью.

— Ты выглядишь как моя подруга, но я знаю, что это не она.

В том месте, куда пришёлся удар, кожа Лжесалтанат начала трескаться, словно тонкий лёд, покрытый сетью мелких разломов. Ляззат вздрогнула, отступила назад, но не сводила с неё глаз.

— Что с ней?

бы это была настоящая Салтанат, она бы уже пришла в себя, поморщилась, приподнялась, ошарашенно хлопнула глазами и, скорее всего, заплакала бы от неожиданности, схватилась за щёку, воскликнула что-то резкое, упрямо отвела взгляд, но всё равно дала бы понять, что чувствует боль. Любая живая реакция развеяла бы сомнения, заставила бы почувствовать вину, но этого не произошло. Лжесалтанат оставалась неподвижной, будто удар не имел для неё никакого значения, и в этом молчании скрывалось самое страшное подтверждение.

Ляззат медленно закатала рукав, глубоко вздохнула, наклонилась и со всей силы ударила её снова, вложив в этот удар всю накопившуюся злость. Но вместо того чтобы почувствовать под пальцами живую плоть, её кулак столкнулся с чем-то неестественно твёрдым. Её пальцы отозвались тупой болью, а кожа на костяшках болезненно натянулась, будто она ударила по гладкому камню. Гнев вспыхнул ещё сильнее, вытесняя леденящий разум страх. Она ударила снова, затем ещё раз, но каждый новый удар приносил лишь большее раздражение. Там, где её кулак сталкивался с чужим лицом, мелькали тонкие трещины, но прежде чем они успевали распространиться дальше, поверхность будто затягивалась обратно, мгновенно регенерируя повреждения.

Чувствуя, что удары больше не приносят результата, но не в силах остановиться, Ляззат резко схватила Лжесалтанат за волосы, рывком дёрнула вниз и, сжимая пальцы ещё сильнее, вбила её лицо в бордюр. Глухой стук разнёсся по пустой улице, его отдача неприятно отозвалась в костях.

Днём здесь редко проходили люди, и сейчас ничто не мешало этой тишине наполняться звуком разрушающейся оболочки. Нартуган долго не решался вмешаться, но чем дольше он наблюдал, как с каждым новым ударом трещины расползались шире, а само существо не делало ни малейшей попытки сопротивляться, тем сильнее укреплялась мысль, что, возможно, лучше оставить всё, как есть.

Ледяная маска наконец не выдержала. Её куски с хрустом осыпались на землю, обнажая лицо уродливого создания. Теперь, когда никакая оболочка больше не скрывала истинную сущность, под тончайшим слоем полупрозрачной плоти стали отчётливо видны пульсирующие вены, по которым текла густая, тёмно-синяя кровь.

Глаза оказались слишком большими, почти вдвое больше человеческих, их форма была ненормально выпуклой, а в неподвижном взгляде чувствовалось что-то чуждое, безжизненное. Нос и губы напоминали нечто рыбообразное, их влажная, блестящая поверхность казалась неестественно гладкой. Кожа, бледная и прозрачная, больше походила на стекло, за которым скрывалось нечто липкое и живое.

Ляззат застыла, не в силах отвести взгляд.

— Что это вообще такое?..