— Далагуд был мерзавцем, — медленно произнёс Алтын Адам, безразлично рассматривая своё отражение в идеально гладком золотом клинке. — Подлость и хитрость были его единственным оружием. Отними их — и что останется?

Он сделал паузу, позволяя тишине повиснуть в воздухе, словно наслаждаясь каждой секундой долгожданного разговора после веков одиночества.

— Но я не понимаю, в чём твоя польза для этого мира? — Нартуган с трудом скрывал гнев и непонимание. — Почему ты зовёшься его защитником, но прячешься в своей пещере, когда людям нужна помощь? Мерейли-Дара куда достойнее, чем ты…

Алтын Адам медленно поднял взгляд, его глаза сверкнули, отражая холодный блеск металла.

— Мерейли-Дара… — задумчиво произнёс он, будто вспоминая что-то приятное. — Да, она тоже стояла передо мной. И чтобы сохранить свою жизнь, ей пришлось лишиться собственных рук.

— Но зачем? Что ты получаешь от этого? — Мардан едва скрывал боль и отчаяние в голосе, он не мог принять, что этот бессмертный воин, считавшийся защитником, на самом деле был безжалостен к тем, кто ему доверял.

— Думаешь, это нужно мне? — голос Алтын Адама прозвучал глухо и низко, словно пробуждаясь из глубокого сна. — Моя миссия иная. Моя цель в том, чтобы этот мир выжил, и если ради этого нужно кого-то лишить рук, ног или даже жизни — я сделаю это снова и снова, столько раз, сколько потребуется.

— Нет смысла нас убивать? Мы не хотим нарушать баланс. — Нартуган не понимал логики золотого воина и с трудом сдерживал свой гнев.

— Я убью вас не из-за баланса, — спокойно ответил он, будто объясняя что-то очевидное, — и никогда не действовал исходя лишь из него.

— Тогда зачем тебе это делать? — Мардан сжимал кулаки, собираясь с силами для атаки, но подавляющая аура воина не давала ему даже пошевелиться.

— Поймите одно: весь этот мир работает по математически точным расчётам четвёртого бога — Учёного. Всё подчинено строгой логике. Одни рождены защищать, другие — уничтожать. Это бесконечная гонка, которая двигает прогресс и науку. Чем сильнее будете вы, тем сильнее станет ваше отражение среди врагов. Кто-то всегда должен быть вашим противовесом, и, покончив с одним врагом, вы лишь вызываете появление следующего. Теперь на место Далагуда придёт кто-то куда опаснее. Вы понимаете, о чём я говорю?

— Не совсем, — тихо ответил Нартуган, нахмурив брови и с тревогой всматриваясь в бесстрастное лицо воина.

— Люди всегда буду враждовать, таково суть этого мира. Одни рождены чтобы защищать, другие же будут уничтожать. Это бесконечная гонка, что будет двигать прогресс и науку. И если у сил добра появитесь вы, то у зла тоже появиться равносильное вам сила и это неизбежность. Кто-то будет за мир кто-то за войну, но тот, кто будет за войну и уничтожения всегда будет побеждать в этой гонке.

— Но почему ты так решил? Сегодня мы же победили в этом бою.

— Да, но чем сильнее сторона зла, тем больше людей она готова завоевать, поработить или просто уничтожить. Вы победили Далагуда, но посмотрите, сколько вреда он смог причинить этому миру. Сколько людей, сколько бахсы погибли в этой битве. Я позволил вам устроить этот беспорядок, чтобы вы могли понять меня перед смертью, но, как я вижу, истина далека от вас, она вам неведома.

— Что бы ты ни сказал, мы не примем свою смерть.

Сказав это, Нартуган швырнул в него несколько своих снарядов. Но все они тут же исчезли, не долетев до золотого человека.

— Раз вы начали первыми, я больше не вижу смысла сдерживать себя. Алтын Адам достал свой огромный меч и, не теряя времени, решил первым поразить Мардана. Подобно золотой молнии он пронёсся мимо Нартугана и в следующее мгновение широким взмахом направил лезвие прямо в тело блондина. Всё произошло так быстро, что никто из подростков не успел даже моргнуть, не то что отреагировать на атаку. Меч Алтын Адама рассёк воздух, устремляясь к беззащитному Мардану.

«Меч золотого человека… Немногие пали от его руки. Для меня будет честью исчезнуть навсегда, спасая молодого правителя». Призрачный воин, ранее помогавший им одолеть Далагуда, вновь решил защитить юных бахсы. Тело мальчика не было способна для такой быстрой реакции, импульс который должен появиться в голове, не успел бы даже дойди до его ног за такой промежуток. Покинув его тело, призрак толкнул подростка и сам пал жертвой тяжёлого меча. Лезвие, окутанное золотым сиянием, пронзило тело духа, и тот растворился в воздухе. Он уходил с честью, выполнив последний долг перед молодым правителем и оставляя ему возможность продолжить борьбу.

— Это было неожиданно. Но всё же, он выиграл вам лишь несколько секунд, пока я не закончу своё предложение, — произнёс Золотой человек и снова поднял меч, на этот раз точно уверенный, что не промахнётся.

— Стой! Я хочу сказать тебе. — Мардан, который только сейчас осознал, что случилось, понимал, что они никак не смогут выиграть этот бой в одиночку.

— Чего ты хочешь?

— Просто знай, мы не собираемся становиться безвольными марионетками в руках Алтын Адама. Ты позволил силе затмить твой разум, и теперь она управляет тобой.

Без призрака тело Мардана снова оказалось ослабленным, словно весь его жизненный огонь был угасшим тлеющим угольком. Ноги дрожали, дыхание стало рваным, а сам он произносил свою речь словно уже в полусне, в бреду. Но даже в этом состоянии ему чудом удалось создать портал в башню Далагуда. В голове мелькнула последняя надежда — у Бике был его телепортационный мешочек. Возможно, это могло стать их последним козырем.

Из открывшегося портала тут же вышли Бике, Мерейли-Дара, Кабанбай и все остальные. Один за другим, вся армия бахсы, не понимая, что происходит, заходила в пещеру Уңғыртаса. На лицах у всех читался немой вопрос.

— Ты стал таким изворотливым, малыш, я уже начинаю уважать в тебе эту черту, — наблюдая за бесчисленной толпой, заполняющей пещеру, Алтын Адам размышлял, как ему поступить.

— Увы, но это не изворотливость, главный бахсы. Просто перед тобой стоит потомок чингизидов, наследник последнего хана, Мардан Касымулы, и не думай, что его смерть достанется тебе так легко. Я не позволю этого.

В этот момент воздух будто дрогнул, стены заледенели, а пронзительная тяжесть пронеслась по телам всех, кто осмелился вдохнуть в этот миг. В центре комнаты появилась трость Мардана — его тайное оружие, артефакт плоти, созданный из его собственной руки. Её главной особенностью было то, что она могла разрастаться, становиться грудой бесформенной туши, которые необходимо жертвовать при использовании кольца Улы. С момента его пробуждения прошло уже достаточно времени, и перед подростком вздымалась расползающаяся во все стороны красным мясом, которая извивалась и ползла по полу, словно живая. Рядом с ней стоял Сабыржан и с удовлетворённой ухмылкой наблюдал за своим гениальным изобретением. Призраки, призванные юнцом, всё ещё не нашли покой, но казалось, их теперь удерживал не Мардан, а его отец, который тоже только что прошёл через портал. Обнаружив своего сына, они с матерью, тут же решили войти в его тела и помочь ему в последней схватке.

Мардан выпрямился, и в его взгляде Алтын Адам прочёл угрозу.

В зале повисла тишина. Алтын Адам не сразу осознал, что стоит перед ним. Все, кто вошли, видели, как его взгляд остановился на артефакте, и поэтому замерли, считая секунды до активации проклятия.

— Три… — Мерейли-Дара, которая раньше боялась Алтын Адама, теперь, осознав, что происходит, начала заново отращивать себе руки. С их возвращением её сила снова достигла своего предела.

— Два… — Нартуган раскрыл Книгу Безумца и уже начал заключать договор с Ерликом, проклиная главной бахсы.

— Один… — Мардан улыбнулся, ведь это была последняя секунда. Он уже видел, как чёрная жижа из глаза Улы льётся, формируя новый облик.

Ранее никто из бахсы не смог создать клон Алтын Адама — обычного смертного тела было недостаточно для этой магии. Но гора живой плоти, взращённой Марданом, оказалась идеальным сосудом, подходящим для жертвоприношения проклятому артефакту. Пузырясь и извиваясь, кольцо извергало из себя густую тёмную субстанцию, которая, объединяясь при выходе, начала принимать форму Алтын адама.

— Я уже видел этот артефакт. Не думал, что он сработает против меня. Теперь мне даже интересно — смогу ли я победить самого себя?

— Как ты там говорил, Алтын адам, у любого зла обязательно появится противовес в виде добра?

— Я не зло…

Алтын Адам, осознавая, что сам стал жертвой собственного закона баланса, внезапно ужаснулся. Впервые он понял, что всё это время он тоже являлся частью своего же уравнения. Он не был богом, не был исключением, не стоял выше остальных. В этот миг он узрел истинную картину всего — осознал, что был лишь ещё одной единицей измерения в уравнениях Четвёртого Божества. Его голова металась из стороны в сторону, словно он пытался отрицать реальность. Некогда великое богоподобная сущность теперь выглядело как обычный человек — растерянный, сломленный, со своими страхами и слабостями.

— Оглянись. Всё складывается именно так. После твоей смерти, моё заклинание распадётся, а вместе с ним исчезнет и высшая сила, которая до этого контролировала каждую песчинку в мире волшебства.

— Нет, это неправильно… Я был этим законом, я служил справедливо, вёл себя благородно! Почему, Четвёртый Бог, почему?! Что я сделал не так?! — Он с ужасом наблюдал, как его клон выходит из портала. Пальцы ослабли, и меч выпал из рук, ударившись о землю с глухим звоном.

— Смотрю, твой план идёт точно по расписанию… — раздался насмешливый голос Пятого Бога, обращённый к Учёному.

Все боги в это время наблюдали за происходящим. Застыв от удивления, никто, кроме Пятого, не решался нарушить тишину.

— Золото, что своим сиянием отпугивало врагов… Мой избранный человек, твоё время в этом мире подошло к концу. Не думай, что ты был недостоин. Хотя твои выводы не всегда были верными, а жестокость, которую ты проявлял, я наблюдал с сожалением, ты навсегда останешься моим любимцем.

Никто, кроме Алтын Адама, не слышал слов Четвёртого Бога. Они были предназначены лишь ему одному. Алтын Адам принял свою судьбу. Закрыв глаза, он улыбнулся, осознавая, что его время пришло.

— Мерейли-Дара. — Он обратился к главе города бахсы.

— Да. — Мерейли-Дара, которая ещё мгновение назад была готова напасть, теперь уже не чувствовала прежней агрессии, исходящей от врага. Всепоглощающая аура Алтын Адама, прежде подавляющая, теперь казалась безмятежной и тёплой.

— Алтын Адам — этот титул. После смерти одного появляется другой. И если у меня есть право выбрать преемника, то я выбираю тебя. Прости меня за твои руки. Теперь я понимаю, что именно мой страх оказаться вторым не позволял тебе обрести полную мощь. Раньше я думал, что, оставаясь строгим и следуя правилам, выполняю свой долг. Но это было ошибкой. Не повторяй моих заблуждений.

Копия Алтын Адама достала меч и уже готовилась нанести удар. Настоящий же даже не думал сопротивляться.

— Нартуган.

— Да, слушаю. — Подросток не понимал, что происходит, и почему великий бахсы вдруг изменил свою позицию.

— Карга… твой отец. Его смерть — дело моих рук. Он становился всё могущественнее, и каждый раз, когда я пытался его поймать, он переходил в другой мир. Но в конечном счёте я смертельно ранил его. Его покои находятся здесь, в Унгиртасе. Перед смертью он попросил меня навестить своего сына… Тогда я не отказал ему, и думаю, это было одним из немногих моих правильных решений.

В этот момент клон пронзил его грудь огромным золотым мечом. Глаза Алтын Адама засверкали, а его тело поднялось вверх, превращаясь в мягкий, тёплый свет, который медленно растекался по округе, проникая в каждый уголок, словно лучи заходящего солнца. Постепенно это сияние угасало, рассыпаясь в воздухе невесомыми частицами, пока не растворилось полностью, оставив после себя лишь тихую, звенящую пустоту.

Весь мир бахсы, все боги наблюдали за его кончиной. Никто не произнёс ни слова, но в знак уважения они молча кивали, прощаясь с тем, кто некогда вершил судьбы мира. Даже те, кто был против него, не могли отрицать — он был великим бахсы.

Проснувшись рано утром, Нартуган спустился вниз. Его мама, как и раньше, ждала своё кофе у кофемашины, а завтрак уже остывал на столе. Бике, заметив сонные глаза сына, решила взбодрить его.

— А ну-ка, подъём! Иди ешь завтрак! — раздался её звонкий голос, и тут же её лицо озарилось сияющей улыбкой.

Нартуган молча уселся за стол и начал трапезу.

— Какие сегодня предметы?

— То же самое. Опять нас троих объединили в одну группу.

— Тебя вместе с Салтанат и Ляззат?

— Да, девчонки, как всегда, не рады этому. А мне как-то всё равно.

— Как там Ляззат, кстати?

— После Аулие-Агаша вроде пришла в себя. Кажется, даже стала чуточку добрее в мою сторону, — Нартуган почесал затылок и сделал глоток горячего чая.

— Я не думаю, что это из-за Аулие-Агаша.

— Тогда из-за чего? — Нартуган не понял намёка и продолжил жевать тесто вчерашнего бешбармака.

— Думаю, ты сам должен догадаться, — Бике хихикнула, вспоминая, что амброзия действует, только если человек действительно любит.

Больше не сказав ни слова, она поднесла свою кружку, сделала глоток и мысленно представляя себе свадьбу молодых.

Нартуган тем временем вспоминал, как спустился в нижний курган, где покоился его отец. В памяти отчетливо возник огромный зал, где повсюду переливались изумрудные камни, тонкая дорожка из красной ткани, по обе стороны которой горели факелы с синим пламенем, мерцающим и почти прозрачным. Подойдя к месту, где был похоронен отец, Нартуган снова ощутил трепет, охвативший его в тот момент, когда он прикоснулся рукой к мягкой, прохладной почве. Тогда ему показалось, что отец почувствовал его прикосновение, будто услышал его дыхание и готов был внимать каждому слову. И даже сейчас, вспоминая этот миг, Нартуган чувствовал, что отец по-прежнему рядом, незримо оберегая и направляя его.

Тогда в его голове было множество мыслей, которые невозможно было выразить словами, но вслух он смог произнести только одно:

— Ты появился в моей жизни неожиданно, но именно тогда, когда был нужен, — Нартуган улыбнулся, вспоминая их первую встречу в парке. — Спасибо за то, что показал мне истинный путь и научил не отступать перед трудностями. Обещаю, я сохраню память о Карге, путешественника пяти миров и буду бороться за мир, в который ты так верил. Пусть твой дух живёт в сердцах твоих потомков.