Нартуган спал. Его огромная кровать стояла в центре комнаты, но, по суеверному предостережению матери, её изножье не должно было быть направлено к двери. Поэтому кровать развернули так, что изголовье оказалось у стены с дверью, а нижняя часть смотрела на большое окно. По утрам солнце пробивалось сквозь шторы, падая прямо на лицо. Тогда Нартуган отворачивался, но всё равно продолжал смотреть в окно, следя за плывущими облаками и пролетающими птицами.

Слева от кровати стоял массивный тёмный стол. Его поверхность покрывали тонкие царапины, а в воздухе едва ощущался слабый запах старой бумаги. Вдоль стены с дверью возвышались два высоких шкафа. Их дверцы закрывались почти бесшумно, но с едва слышным щелчком в конце. Внутри лежали книги и аккуратно сложенная одежда. Справа от кровати стояла небольшая тумбочка, на которой разместились керамическая лампа с тёплым жёлтым светом, несколько книг и старый будильник.

Бике запрещала сыну пользоваться ноутбуком, смартфоном или даже слушать музыку в наушниках. Вместо этого у него были книги — они заполняли шкафы, громоздились на тумбочке, а некоторые даже прятались под кроватью. Но обычным способом он не мог прочитать ни одной. Из-за врождённого недуга мать научила его особому методу чтения: достаточно было лишь коснуться обложки, направить свою энергию в страницы, а затем резко вытянуть её обратно, унося с собой всю информацию.

О таком умении нельзя было говорить никому. В школе он учился плохо, намеренно избегая внимания, но учителя понимали: он всегда знал больше, чем говорил.

Тем утром Бике, как всегда, проснулась первой. Она расчесала густые волосы и привычным движением заплела их в толстую косу, чтобы они не мешали ей работать. Именно эти волосы Нартуган унаследовал от неё, но всё остальное, как любила повторять мать, досталось ему от отца. Её лицо выделяли тонкие глаза, острый нос и полные губы. Когда она смеялась, улыбка заполняла чуть ли не половину лица. Высокий рост и пышные формы выделяли её среди жителей города, придавая походке уверенность, а взгляду — оттенок недоступности.

Приготовив завтрак и заварив себе чашку кофе, женщина поднялась наверх, чтобы разбудить сына. К её удивлению, он никак не реагировал на её крики с кухни. Зайдя в его комнату, она позвала его по имени, затем провела рукой по волосам — но он даже не пошевелился. Тогда Бике схватила его за нос, слегка потянула, после чего принялась нежно перебирать пальцы на его ногах, как делала, когда он был ребёнком.

Никакой реакции.

Через какое-то время она поняла — этот сон был особенным. Поднеся ладонь ближе, Бике ощутила, как в теле сына бурлил поток энергии. Кожа мальчика была непривычно горячей, дыхание ровным, но слишком глубоким, словно он находился где-то далеко, за пределами этой комнаты. Воздух вокруг будто дрожал, наполняясь невидимой пульсацией. Обычно во сне магия оставалась в покое, но сейчас что-то изменилось. Прикоснувшись к нему, она почувствовала это ещё отчётливее. Внутри Нартугана пробудилась сила.

Позвонив в школу, Бике объяснила, что её сын приболел и ему нужно несколько дней для восстановления. Положив трубку, она ещё раз подошла к Нартугану, потрогала его горячий лоб и, тяжело вздохнув, спустилась вниз, чтобы приготовить целебные настойки. У Бике было много тайн, которые она давно оставила позади. Она старалась о них не думать, но этот магический сон был ей слишком хорошо знаком.

Придерживая тяжёлую косу, женщина спустилась в подвал, открыла потайной погреб и достала оттуда несколько связок сушёных трав. Эти растения не продавались в аптеке и не росли в обычных садах. Их собирали в определённые дни года, во время полнолуний и равноденствий, а сушили в тени, чтобы сохранить их силу. В пальцах Бике перекатывались тонкие стебли с терпким ароматом, листья, сухие на вид, но прохладные на ощупь, и цветы, которые, даже после высыхания казались свежими. Она аккуратно размяла травы, бросила их в глиняный котелок, залила водой и поставила на слабый огонь. Вскоре по кухне разлился густой, тягучий аромат — немного горьковатый, но странно успокаивающий. Когда отвар закипел, Бике добавила в него несколько капель тёмного настоя из запечатанного стеклянного флакона, хранившегося в шкафу.

Поднявшись наверх, женщина села на край кровати сына и провела рукой по его лбу. Он всё ещё горел, но дыхание стало ровнее. Она поднесла к его губам ложку с отваром. Нартуган не сразу отреагировал, но через несколько секунд, все же, рефлекторно проглотил жидкость.

К вечеру он начал приходить в себя, веки едва заметно дрогнули. Через несколько мгновений он стал уже различать приглушённые звуки и мягкий лунный свет, проникающий через окно. Голова слегка кружилась, но тело ощущалось легче, чем раньше. Он попытался приподняться, но не успел толком осмотреться — знакомый голос заставил его замереть.

— Теперь-то нам никто не помешает. Мне нужна твоя подпись на документе отказа от магии.

На столе у окна сидело то самое существо. Свет был выключен, и только бледное сияние ночи, пробивающееся сквозь стекло, позволяло разглядеть его лицо.

Его глаза были человеческими, но в них было что-то неестественное. Нартуган знал охранника с похожим разрезом век, но это сходство лишь усиливало тревогу. Зрачки монстра не просто светились — они мерцали, напоминая гниющие болотные огоньки, вспыхивая темно-зелёными искрами в глубине глазниц. Если присмотреться, можно было заметить, что в них не было привычных зрачков. Вместо этого в самом центре глаз проступал узор, напоминающий треугольник с изломанными линиями, будто древний знак, скрывающий в себе забытое послание.

Нос существа был длинным и острым, словно выточенный из камня. Когда оно улыбнулось, кожа на скулах натянулась, обнажая кривые, острые зубы, напоминающие осколки сломанного клыка. Но самым жутким было не это. Из его тёмной пасти выглядывал язык — слишком длинный, чтобы скрыться за зубами. Он двигался медленно, как извивающаяся змея, будто искал, за что ухватиться. На голове почти не осталось волос — редкие пряди тянулись от макушки, напоминая высохшие корни мёртвого дерева. Кожа выглядела странно — не гладкая, как у человека, а покрытая сетью трещин и тёмными углублениями, словно следами давних ожогов.

Нартуган невольно повернулся на бок. Он натянул на себя одеяло и затаил дыхание, стараясь не двигаться.

— Нар-ту-ган… Я знаю, что ты меня слышишь. Не бойся, я не пришёл тебя есть. Или что там в твоём кошмаре? Просто поставь подпись — и всё.

Существо спрыгнуло со стола на пол. Оно было невысокого роста, таким же, как в уборной.

— Я не хочу от этого отказываться, — сказал Нартуган, готовый в любой момент вскочить и дать отпор, если его ответ не понравится незнакомцу.

— Что? Зачем тебе это? Люди и так неплохо живут в своём мире. Я бы понял, если бы у вас тут была война, голод, эпидемия или стихийные бедствия… Но ты живёшь в тепле, да и мама твоя…

Существо вдруг замерло, резко обернулось и начало принюхиваться.

— Неожиданно… К тому же удивительно!

Его брови взлетели вверх, а на лице появилось выражение лёгкого испуга.

— О чём ты?

— Кажется, для начала мне стоит поговорить с твоей матерью, чтобы в дальнейшем не было недопонимания.

— С мамой? Нет… Не говори ей!

Но Нартуган не успел даже вскочить с постели, как незваный гость тут же исчез.

Наутро Нартуган проснулся и решил пойти в школу. Всё, что произошло ночью, он предпочёл скрыть от матери. Спустившись вниз, он увидел, как она, как и каждое утро, готовила ему завтрак. Бике не выглядела встревоженной или сердитой, так что он мог выдохнуть с облегчением, словно внезапно вспомнил, что важный экзамен не сегодня, а только через неделю. Значит, тревога была напрасной. Похоже, существо не пыталось с ней заговорить… или, по крайней мере, она не подала виду. За завтраком они сидели молча, лишь изредка перекидываясь короткими фразами о школе.

На первом уроке его уже ждали Ляззат и Салтанат. Скрепив руки на груди, они явно собирались устроить парню взбучку.

— Нартуган, тебе не стыдно? Притворился больным, лишь бы не прийти, когда нам задали групповое задание!

— Из-за тебя нам пришлось многое переделывать в нашем общем, прошу заметить, выступлении, — добавила Салтанат. — Задание было простейшее: решить семь примеров, выбрать одну теорему и втроём выступить перед классом. Чего же ты так испугался?

Ляззат стояла рядом, уже подвернув рукава.

— Простите, мне вчера и вправду было плохо, — пробормотал Нартуган.

— А сегодня, я смотрю, ты как новенький! — фыркнула Ляззат. — Что, всего за один день выздоровел?

Они обе засмеялись, не столько от веселья, сколько от ощущения собственного превосходства.

Тут прозвенел звонок, и все уселись по своим местам. Отличницы заняли первую парту, а Нартуган направился в конец кабинета. Поставив рюкзак на пустующий соседний стул, он лениво поправил лямку и кивнул вошедшему преподавателю.

Занятия казались скучными. Цифры, формулы, исторические даты сливались в монотонный поток, который вскоре перестал даже доходить до сознания. Но не только скука мешала сосредоточиться. Два узурпатора, Ляззат и Салтанат, не упускали шанса подойти к нему после каждой перемены. Они то многозначительно переглядывались, то нависали над ним, скрестив руки, шепча что-то угрожающее. Но Нартуган знал их с детства и понимал, что их угрозы — всего лишь способ выплеснуть злость. Не обращая на них внимания, он размышлял о событиях прошлой ночи.

Кем было это существо? Ощущение тревоги не проходило. Если монстр вернётся, у него должен быть план. В этот раз он не даст ему сбежать. Засунув руку в рюкзак, подросток нащупал свёрнутую верёвку, грубую и чуть пахнущую пылью. Он взял её из кладовки дома, убедившись, что никто не заметил. На ощупь верёвка была крепкой, шершавая волокнистая структура впивалась в пальцы.

После школы Нартуган решил немного прогуляться и направился в большой парк неподалёку от дома. Стояла жара, и на аллеях почти не было людей. Это было даже к лучшему — он надеялся, что маленький монстр снова появится. Ради этого он был готов ждать хоть до самой ночи.

Выбрав подходящее место, он с трудом установил ловушку — петлю, которая при нажатии должна была затянуться вокруг ног жертвы. Он изучил основы создания ловушек с помощью быстрого касания нужных книг и теперь был уверен, что капкан сработает без сбоев.

Закончив, он присел, достал колоду карт и начал гадать, придёт ли сегодня это существо.

— Не надо гадать, я уже здесь.

Голос раздался из-под сенью дерева. В тени поблёскивали те самые зелёные глаза с узором. Когда существо шагнуло вперёд, дневной свет впервые полностью осветил его. Густой мех, покрывавший нижнюю часть его тела, выглядел нелепо, и Нартуган не удержался от смеха.

— И что тут смешного? Ах да, ты же никогда не видел девона. Ну да ладно, с этим потом разберёмся. Сегодня я пришёл не один.

Шагнув вправо, маленький монстр склонил голову и, ухмыльнувшись, произнёс:

— Позволь мне представить величайшего бахсы — непобеждённого Каргу, путешественника четырёх миров!

Под раскидистым деревом, отбрасывающим длинные тени, возник высокий мужчина. Его длинные, смоляные волосы ниспадали на плечи, создавая ощущение первобытной силы. Он был хорошо сложен, можно даже сказать — безупречно. Его тело выглядело словно выточенным из оникса, тёмного и гладкого, с отблеском на каждой чётко прорисованной мышце. Каждая линия рельефа была точной, будто созданной искусным мастером, а грудь, широкая и мощная, мерно поднималась и опускалась при дыхании.

Ростом он был около двух метров, внушительный и мощный, как древний воин, сошедший со страниц мифов. Кожа его была покрыта ритуальными татуировками — мистические руны, спирали и силуэты мифических зверей переплетались в сложные узоры. Большинство этих рисунков скрывал длинный синий плащ. На бёдрах плотно сидел кожаный пояс, удерживающий тёмные штаны. Однако больше всего Нартугана поразили его сапоги. Чёрные, современные, отполированные до блеска — они совершенно не сочетались с образом древнего воина.

— Кто это? — Нартуган сжал кулаки. Он был уверен, что его верёвка не выдержит такого громилу.

— Дурак, приклонись перед его могуществом! Все думали, что он давно мёртв. Если бы не твоя мать, я бы его не нашёл.

— Девона, можешь нас оставить.

Маленькое существо мгновенно исчезло.

Высокий мужчина медленно подошёл к Нартугану. Парень не знал, что сказать. В присутствии Карги казалось, что само время замерло. Мужчина будто излучал светлую ауру, которая одновременно устрашала и восхищала своей силой.

— Ну, рассказывай. Чему тебя мать научила?

Нартуган промолчал.

— Не волнуйся, можешь немного похвастаться, — голос Карги звучал спокойно, даже дружелюбно. — Я прямо чувствую, как энергия внутри тебя бурлит и рвётся наружу.

Он положил руки на плечи подростка и, не спеша, отвёл его в сторону, подальше от подготовленной ловушки.

— Ну, чем мне похвастаться? Я умею гадать на картах, — Нартуган глубоко вдохнул, собравшись с духом. Он поднял руки и демонстрируя свою колоду.

— Отлично. Ясновидение — безопасное начало для изучения магии. Прямо узнаю твою осмотрительную мать, — Карга усмехнулся.

— Вы знаете мою маму?

— Конечно, как бы мы тебя зачали без этого? — он засмеялся ещё громче, заигрывая своими мускулами.

Они неторопливо шли, пока Нартуган не замер от ужаса.

— Подождите… Вы мой отец? — Нартуган никогда не видел своего отца. При разговоре с матерью этот вопрос всегда оставался где-то в воздухе. Но он никогда не решался задать его маме. Со временем он вообще перестал размышлять об этом. — Где ты был всё это время!?

— Я же покоритель четырёх миров, где я, там всегда будет опасность. А как я говорил, твоя мать чересчур осторожная.

— Я не верю тебе! Ты не мой отец!

В этот момент их разговор прервал пронзительный женский визг. Обернувшись, они увидели, как Салтанат попала в ловушку. Верёвка, словно паутина, обвила её с ног до головы, и даже вдвоём с Ляззат они не могли её распутать.

Заметив, что их заметили, Ляззат, помахав рукой, подозвала их.

— Здравствуйте, можете помочь с этим? — будто не замечая Нартугана, Ляззат обратилась к его отцу.

— Без проблем.

В мгновение ока Карга махнул рукой, и, не касаясь верёвки, разрезал её, удержав при этом Салтанат, которая упала на него.

— Вы кто? — удивлённо спросила Салтанат, краснея. Она не могла отвести глаз от безупречного мужчины.

— Я — отец Нартугана.

Нартуган, хоть и не был обделён физическими качествами, всегда подтягивался лучше остальных и бегал быстрее, но рядом с отцом он чувствовал себя маленькой букашкой.

— Эй, он что, говорит правду? Ты же говорил, что у тебя нет отца, — Ляззат обратилась к Нартугану.

— Он несёт чушь, не стоит ему верить. Я вижу его в первый раз, — подойдя к своим друзьям, Нартуган настороженно уставился на громилу.

— Не могу поверить, неужели Бике не рассказывала тебе перед сном о моих путешествиях?! Быть такого не может, я же твой отец. Ты разве не рад этому? — Карга посмотрел ему в глаза, надеясь, что ему поверят.

— Нет, ты просто подкаченный шут. Уходи, или мы вызовем полицию, — Нартуган больше не мог терпеть.

Неожиданно для себя, как только он вспоминал об отце, в его сердце разгоралась ярость. Та боль, что была похоронена в его сознании, начала просыпаться. Он вспомнил, как отец его бросил, как мать растила его одна, и как дети смеялись над ним. Словно огромная волна гнева, злоба стекалась по артериям, наполняя его кипящее сердце.

— Отец — это великая гора для сына, а я тот, кто станет для тебя Эверестом, сынок. Дай мне шанс, и я докажу тебе это.

Не сказав больше ни слова, Карга подошёл и обнял сына. Нартуган тут же хотел оттолкнуть его, но неожиданно, как взрыв, вспыхнуло синие пламя, и они в мгновения око исчезли в этом сгорающем огне. Салтанат и Ляззат, ставшие свидетелями магии, долго пересказывали полицейским и матери Нартугана, как они увидели огромный столб синего пламени, который возник будто из ниоткуда и унёс с собой мальчика и его отца.