Ещё в далёкие времена, во времена правления Абылай-хана, когда бескрайняя степь простиралась до самого горизонта, а ночное небо полнилось шёпотом предков, жил среди кочевников один воин. Имя его — Бердибек. Он был уважаемым бахсы, признанным самим ханом, почитаемым народом и удостоенным титула батыра. Хотя у него не было врождённых магических сил, те, кто был связан с магией, знали, что он происходил из угасающей ветви бахсы.

Говорят, его мать оставила ему таинственное наследие. Первым из её даров была книга, о которой ходили зловещие слухи — «Безумный Договор» (перевеод с каз. яз. Айбақ-Сайбақ Шарт).

В её потрёпанных страницах не было заклятий, что можно выучить, но таилось нечто куда более страшное — способ заключить сделку с Ерликом, владыкой подземного мира. Тот, кто открывал книгу, получал возможность наложить смертельное проклятье, но цена за это была неизбежна.

Проклятье длилось семь дней. Всё это время жертву терзали мучения, выходящие за грань человеческого понимания. Вода, что касалась её губ, становилась едкой, будто уксус, сжигая горло и не утоляя жажду. Пища в её руках разлагалась, источая смрад тления, и превращалась в грязь, стоило ей коснуться губ. Сон не приносил облегчения. Он был пыткой — бесконечным падением в бездну, где ждали кошмары, не исчезавшие даже после пробуждения. Они следовали за ней в реальный мир, сливались с тенями, превращаясь в уродливые фигуры, что подстерегали её в каждом углу. Гнилые руки тянулись из тьмы, не касаясь, но оставляя за собой липкое ощущение прикосновения. Их безглазые лица лишь взирали, не издавая звука, но один взгляд на них пробирал до леденящего ужаса.

Не каждый мог выдержать такие муки. Некоторые, обезумев от страха, разрывали себе горло ногтями, другие, выкрикивая проклятия, бросались в реки, надеясь найти избавление в холодной глубине. Кто-то искал спасения, но его не существовало. Оставалось лишь одно — пережить эти семь дней, цепляясь за угасающий рассудок. Но если проклятый погибал, проклятье не исчезало. Оно возвращалось к тому, кто его наложил, впиваясь в его душу, становясь его проклятием. Теперь его ждали вечные муки, от которых не было избавления — такова была насмешка подземного владыки.

С севера, из каменных ущелий, где не росла даже колючая трава, явился он. Улы, дракон, чей полёт закрывал солнце. Его чешуя была твёрже скал, крылья раскинулись, подобно грозовым тучам, несущим погибель. В глазах его полыхал ненасытный голод. Там, где он пролетал, оставалась лишь выжженная земля. Там, где ступала его лапа, не пророс бы ни один росток. Он сжигал аулы, пожирал людей и скот, оставляя после себя только золу. Лучшие воины выступали против него. Их копья ломались, стрелы отскакивали от его шкуры, а сами они сгорали в его огне, не успев даже взмахнуть мечами. Никто не мог его одолеть. Тогда народ возопил к хану, и хан обратился к тому, кто уже давно шагал тропами, закрытыми для смертных.

Бердибек, батыр — бахсы, стоял перед ним. Он не просил слов, не звал войско, не искал поддержки. Он лишь сказал, что выйдет против дракона ранним утром. И когда заря окрасила небо, а тени ещё прятались в складках степи, дракон спустился с небес. Но он не встретил ни стен, ни воинов, ни копий, поднятых против него. Навстречу ему вышел единственный человек с книгой в руках.

Пыльные страницы раскрылись, и чёрные письмена запылали невидимым огнём. Земля задрожала, воздух содрогнулся, и незримая печать опустилась на дракона. Проклятье пронзило его сущность, как клинок, раскалённый в подземном огне.

В этот миг Улы впервые ощутил нечто чуждое ему с рождения. Он зарычал от боли, выпуская в небо потоки пламени. Он понял — он смертен. Сила, что веками текла в его жилах, теперь угасала. Голод, который прежде был лишь смутной тенью, вспыхнул, выжигая нутро. Дракон не мог смириться с тем, что его можно победить. Гордость, питавшая его веками, разрывалась на части, он жаждал отмщения. Он больше не охотился за скотом, не кружил в небе в поисках добычи. Он не ждал. Он сжигал. Аулы превращались в пепел, степь пожирали пожары, люди падали перед ним, не успев даже закричать.

Гнев его был безграничен. Народ смотрел на это с ужасом. Они не понимали замысла Бердибека. Им казалось, что батыр не ослабил чудовище, а лишь разъярил его. Они взывали к хану снова, но теперь требовали изгнать того, кто принёс на их землю новую беду.

Но батыр не стал оправдываться. Ни слова не сорвалось с его губ. Он оседлал коня и скрылся в горах, куда ушёл и Улы. Семь дней степь молчала. Ни ветер, ни птицы, ни даже вой шакалов не тревожили ночи. Земля, пропитанная страхом, замерла, будто сама боялась узнать, чем закончится эта битва. На восьмой день он вернулся. Его шаги были тяжёлыми, но несгибаемыми. На плече покоилась голова великого Улы, окаменевшая, с тенью умиротворения на лице. Его глаза больше не отражали пламя, его пасть больше не извергала огонь. Всё, что осталось от чудовища, теперь было лишь безмолвием. Бердибек принёс голову хану. Но прежде чем это сделать, он вырезал глаза дракона и отнёс их своей матери. Так закончилась эта легенда.

Её мать, потомственная колдунья, создала из этих глаз второй артефакт — Глаз Улы. Один из них они выгодно продали, став одной из богатейших семей аула. Второй Бердибек носил на своём пальце. Её мать предупредила его: этот артефакт следовало использовать лишь в крайнем случае. Ведь у него был страшный изъян. За свою силу он требовал живую плоть хозяина. Использовал он её лишь единожды — против водяных великанов, что пришли, плывя по великой реке из дальних земель.

Шесть безформенно тел поднялись из воды, когда солнце склонилось к горизонту, и степь затопило синее мерцание. Словно живая слизь они были сотканы из самой реки — кожа переливалась, а сквозь их прозрачную плоть можно было разглядеть лица утонувших людей. Белые тени женщин и детей, селений, что некогда ютились у воды, призраки животных, что пришли на водопой, но больше не сумевших выбраться. Их безжизненные лица скользили по поверхности воды, исчезая в глубине, а затем вновь проступали на волнах, обречённые бесконечно скитаться в поисках покоя, которого им не суждено найти.

Проклятая книга не могла совладать со всеми сразу, и тогда Бердибек пожертвовал своими пальцами, подняв руку с кольцом. Условия активации артефакта были неизменными: жертва должна была либо взглянуть на него три секунды, либо трижды бросить взгляд. жертва должна была либо удержать взгляд на нём три секунды, либо трижды встретиться с ним глазами. Как только глаз дракона раскрывался, его взор похищал облик жертвы. Из теней поднималась её точная копия — сотканная из магии, наделённая всеми способностями оригинала, но полностью подчинённая воле призывателя. Но это Магия требовала уплаты. Чем сильнее была жертва, тем больше частей тела требовалось принести в жертву взамен. Эти раны были необратимы.

Чтобы победить великанов, Бердибек пожертвовал шестью пальцами рук. Но там, где раньше была плоть, поднялась чёрная слизь, извиваясь, словно живая. Она разрасталась, растекалась по земле, принимая форму и силу его врагов. Так великаны пали под ударами собственных отражений.

Имя Бердибека вскоре дошло до Человека из Золота, главного бахсы, что хранил степи кочевников.

— Бердибек, надень эти перчатки. Они помогут тебе в твоём походе.

— Я не буду скрывать от людей свои раны. Пусть знают, что победа далась мне нелегко.

Бердибек лежал на своей кровати, вглядываясь в пустоту, где когда-то были его пальцы. Он пытался вспомнить, как они выглядели, как двигались, как сжимали рукоять меча. Тем временем его мать стояла рядом, держа в руках огромные перчатки, сшитые из тёмной кожи. С виду они казались обычными, но внутри скрывалась магия.

— Надевай, кому говорят. — Голос матери прозвучал резко. — С такими руками ты даже меч не удержишь.

Бердибек нехотя натянул их. В тот же миг он почувствовал, будто его пальцы вновь на месте.

— Как…?

— Моя особая магия. Пальцы мертвеца. — Колдунья довольно улыбнулась.

— Что?! — Батыр резко выдернул руки. Он знал, как работает такого рода магия. — Ты убила человека, чтобы я мог сражаться? Я не стану носить такое!

— Да что ты! Никого я не убивала! — фыркнула она. — Старая женщина вроде меня — кого она может убить?

— Вот именно. Значит, это пальцы детей и женщин! Я же тебя знаю…

— Ничего подобного! Я просто откопала пару могил. Одолжила.

— Фу, нет. Ни слова больше, мама. — С отвращением Бердибек сорвал перчатки, бросив их на пол.

— Стой! Им эти пальцы уже не пригодятся, а ты сможешь спасти мир ещё не раз.

В этот момент в центре юрты вспыхнуло золотистое свечение. Бердибек и его мать застыли, заворожённые. Свет разгорался всё ярче, и в его сердце начала вырисовываться фигура.

Кто ты?! — Бердибек выхватил меч, готовясь к худшему.

Мать, испуганно прикрыв рот рукой, спряталась за его спиной.

— Ты, Мыстан, натворила столько дел, что я удивлён, увидев тебя рядом с батыром. И тем более узнать, что ты его мать.

Голос пришельца был глубоким и монотонным, лишённым эмоций. Свет начал угасать, открывая золотые доспехи, сверкающие при дневном свете, и высокий головной убор, который носили только великие бахсы. Перед ними стоял Алтын Адам.

— Она больше не занимается тёмной магией, — ответил Бердибек, не опуская меча.

— Правда? — Бахсы указал на перчатку, что лежал на полу. — А пальцы детей, что я вижу в этих наручах? Как она их достала?

Он протянул руку, и один из кожаных наручей Бердибека с треском лопнул. Из него посыпались мелкие кости — детские фаланги.

— Мама?! — Бердибек отшатнулся, глядя на женщину в ужасе.

Мыстан не сразу заговорила.

— Прости… Но иначе ты бы не принял их.

— Нам придётся обсудить это. — Батыр сжал меч, но чувствовал, как воздух вокруг стал напряженным.

— Обсудим, сын. Но не сейчас.

Она шагнула вперёд, коснувшись его лица.

— После чего?

Неожиданно, Мыстан открыла ладонь и выдохнула белую пыль в своего сына. Бердибек тут же рухнул на землю.

— Ты не хочешь, чтобы сын увидел твою казнь, Мыстан? — Голос Алтын Адама стал твёрже.

Свет за его спиной угас окончательно. Теперь он стоял перед ней, реальный, неоспоримый, словно сама смерть.

— Я ждала чего-то подобного… — прошептала она. — Но с тех пор, как у меня появился сын, я надеялась, что смогу измениться.

— И что же тебе помешало?

— Материнские инстинкты. Я хотела дать ему лучшее… А как ты знаешь, лучшее всегда запретно в мире магии.

— С этим я спорить не стану. Но твой путь давно окончен. Время отправляться в подземный мир.

Мыстан взглянула ему в глаза и усмехнулась.

— Как и тебе, нестареющий подлец.

Третьим артефактом была железная «Маска Воина», на поверхности которой выгравированы лики древних воинов. Мыстан не создавала её, а украла, поэтому артефакт не нёс в себе проклятья. Напротив, он даровал владельцу силу — способность говорить с душами поверженных врагов.

Достаточно было надеть маску и взглянуть на жертву, чтобы увидеть всех, кто когда-либо сражался с ней. Эти призрачные воины могли поведать о своей смерти, раскрыть слабости своего убийцы или даже открыть способ, как его уничтожить. Разговор с мёртвыми мог длиться часами, но в мире живых проходило лишь мгновение.

Когда Мыстан посмотрела сквозь маску на Золотого Человека, её охватил ужас. За его спиной стояли тысячи существ — от обычных людей до исполинов, чьи очертания невозможно было воспринять человеческим разумом. Некоторые были облачены в доспехи, покрытые трещинами, с ранами, зияющими даже после смерти. Другие же казались тенями, огромные космические создания, что возвышались, словно башни. Их тела не имели чётких границ, только колышущиеся силуэты, сотканные из звёздного мрака.

Их было слишком много и все они заговорили одновременно.

— Нет брони прочнее, чем доспехи Алтын Адама. Мы пали, потому что не смогли пробить их. Ни клинок, ни огонь, ни колдовство — ничто не способно их разрушить.

Слова эхом разнеслись по пустоте, но вдруг вперёд вышел маленький мальчик. Он выглядел жалким. Одежда висела лохмотьями, а ноги дрожали, будто он не умел стоять на месте. Его лицо оставалось опущенным, но оно не выражало страха — лишь странную отрешённость.

— Я помню… — прошептал он, едва шевеля губами. — После того как он убил моего отца, он забрал меня к себе. Он думал, что я всего лишь запуганный ребёнок. Поэтому он привёз меня домой и постелил мне кровать. Мыстан затаила дыхание.

— Сам он снял свою броню и уснул. Именно тогда я достал нож и попытался его убить. Но у меня не получилось…

Мыстан резко сорвала маску. Этот ответ её не устраивал. Она не могла ждать, пока враг снимет доспехи сам. Она должна была победить его здесь и сейчас. В её глазах вспыхнула тьма.

— Раз магия не работает… значит, мы используем нечто более страшное.

Подняв руки выше, Мыстан скосила глаза, впиваясь взглядом в Алтын Адама. Тьма закрутилась вокруг неё, словно живой туман, прядя свои невидимые нити. Она уже начала произносить нужные слова, когда вдруг почувствовала жгучую боль в животе. Огонь вспыхнул в её груди. Она опустила голову и увидела пылающий меч, пронзивший её тело.

— Никогда не любил проклятья. — Голос Алтын Адама звучал спокойно, но в нём сквозила усталая бдительность. — А с такими могущественными колдуньями, как ты, я особенно настороже.

Её колени подкосились. Алтын Адам удержал женщину, медленно опуская её на землю, как если бы хотел дать ей уйти с достоинством. Но его взгляд внезапно метнулся в сторону Бердибека, он стоял, крепко сжимая книгу. На страницах Безумного договора уже было выведено его имя.

— Нет, не делай этого! — Алтын Адам молниеносно оказался перед ним и вырвал книгу из его рук.

Бердибек поднял на него тяжёлый, озлобленный взгляд.

— Ты даже не дал нам объясниться. Мы с матерью сделали много добра… И могли бы принести ещё больше пользы.

Алтын Адам медленно покачал головой.

— Дай человеку пару артефактов — и он почувствует себя богом. Именно поэтому я здесь, Бердибек. Чтобы остановить тебя.

Бердибек не ответил. Медленно, без спешки, он стянул кожаную перчатку, обнажая ладонь, словно раскрывая скрытую угрозу. После, он поднял руку, демонстрируя кольцо, и в этот момент тишина сгустилась, будто сам воздух застыл в ожидании. Время тянулось мучительно медленно, каждая секунда ощущалась, как вечность, но Золотой Человек не отвёл взгляда, словно пытался заглянуть в самую суть проклятого артефакта.

«Раз… два… три.»

В тот же миг кольцо дрогнуло, и из него потекла густая, чёрная жижа, растекаясь по коже, будто живое, голодное создание, рвущееся наружу. Она вытекала всё быстрее, извиваясь, словно тени, стремящиеся обрести форму. Алтын Адам никогда прежде не видел подобной магии. Он наблюдал, как тёмная субстанция растекалась в воздухе, заполняя пространство необычным сиянием, странно схожим с его собственной аурой. Это не могло быть совпадением. В глубине разума вспыхнула тревога, но он ещё не осознавал, что именно сейчас происходит.

Рука его инстинктивно сжала меч, и, не теряя времени, он метнулся вперёд, направляя клинок прямо в источник этой силы. Но прежде чем сталь достигла Бердибека, из сгущающейся субстанции вырвалась рука, точная копия его собственной. Кисть двигалась с молниеносной скоростью и, прежде чем меч достиг цели, сжала клинок, остановив удар. Алтын Адам замер, глядя в своё отражение, рождающееся из мрака.

— Это подарок от моей матери, — голос Бердибека звучал спокойно, но в нём сквозила холодная уверенность, как у человека, знающего, что его следующие слова изменят всё. — Оно создаёт твою копию, и единственный способ остановить этот процесс — проклясть меня через безумную книгу, взглядом он указал на книгу, что держал в руке.

— И почему же ты делишься этим знанием? Хочешь, чтобы я использовал его против тебя?

— Оно приносит несчастье каждому, чьё имя вписано в его страницы, но если проклятый умрёт в течение семи дней, проклятие перейдёт к тому, кто его наложил, — голос Бердибека звучал твёрдо, но в нём слышалась холодная угроза. — Ты убил женщину, которая пыталась измениться, которая хотела стать лучше. Ты отнял у меня мать.

Его взгляд потемнел, в пальцах мелькнуло напряжение, но он не дрогнул.

— Я не смогу убить тебя, я не дурак. Но хотя бы с помощью книги я смогу отомстить. А иначе твой двойник появится через мгновение, и, как мне кажется, ваша битва разрушит половину планеты, я прав?

Бердибек резко бросил книгу в его сторону. Алтын Адам, не теряя бдительности, подхватил её, но не стал торопиться. Он знал, что не должен поддаваться. Но прежде чем он успел принять решение, рука созданного клона двинулась, и из её ладони начала формироваться сфера, сотканная из энергии, пропитанной разрушающей магией бахсы.

Алтын Адам не раздумывая взмахнул мечом, пытаясь разрубить руку, но аура клона оказалась столь же мощной, как его собственная, и клинок не смог пробить её защиту.

— Я пока постою рядом с твоим клоном. Насколько я понимаю, ему нужна минута, чтобы зарядить и взорвать эту бомбу, так ведь?

— Да… но ты не понимаешь последствий.

Бердибек склонил голову вперёд, и его голос зазвучал угрожающе:

— Я хочу, чтобы ты использовал мою книгу. Лишь тогда я остановлюсь.

Прошли годы. Сидя на своём троне в Унгиртасе, Алтын Адам вновь и вновь возвращался к тому моменту, пытаясь найти ответ на единственный вопрос — как избавиться от проклятия, на которое он сам себя обрёк. Тогда он подчинился Бердибеку, но никак не мог забыть его последние слова.

— Цена призыва твоей тени оказалась слишком высокой, Алтын Адам. — Голос Бердибека дрожал от истерического смеха, но он продолжал говорить, несмотря на то, что дыхание его становилось всё более прерывистым. — Кольцо потребовало большего, чем моё тело. А значит, я не смог бы призвать тебя полностью в любом случае.

Он запрокинул голову и рассмеялся — надрывно, судорожно, почти не в силах остановиться.

— Но я всё равно призвал его… — его смех сорвался в хрип, но он заставил себя продолжить. — А это значит, кольцо создаст столько копий, сколько стоит моё тело. Ну а после… я умру.

Алтын Адам почувствовал, как в его теле пробудилось нечто зловещее. Это не была боль, не был страх, но ощущение неотвратимой, проклятой силы, что теперь сжимала его изнутри, словно тёмные цепи, пронизывая каждую клетку его существа. Магия разрасталась в его сознании, наполняя мышцы свинцовой тяжестью, впиваясь в кости, пульсируя в венах тягучей, ядовитой болью. Он понимал, что эти чувства останутся с ним навсегда.

Кожа Бердибека начала чернеть, иссушиваться, осыпаясь пеплом. Он знал, что ему осталось недолго. Но даже тогда он продолжал смеяться. Он смеялся, потому что знал — он победил.

Все артефакты со временем были переданы в Отрарскую библиотеку, чтобы их тайны остались скрыты от чужих рук. Сам Алтын Адам ушёл в свою укреплённую пещеру, затерянную среди камней и ветров, выходя наружу лишь тогда, когда миру грозила разрушительная катастрофа.