Утро встречает меня серым светом за окном и тяжестью в висках. Я лежу несколько минут, глядя в потолок, и пытаюсь собраться с мыслями. Сон был неспокойным — снились обрывки вчерашнего.

Поднимаюсь с кровати, надеваю домашний халат. Волосы растрепались за ночь, но мне всё равно. Спускаюсь по лестнице вниз, и уже на полпути чувствую запах кофе и чего-то ещё... яичницы?

Захожу на кухню и замираю на пороге.

За столом сидит Толя. Перед ним тарелка с тостами, рядом — сковорода с яичницей, кофейник. А напротив него, уже доедая свою порцию, сидит София.

— Тёть Мариш, доброе утро! — Софа улыбается мне. — Дядя Толя сегодня завтрак приготовил!

Я смотрю на эту картину и не могу поверить своим глазам. Анатолий в домашних брюках и футболке, волосы ещё влажные после душа, сидит и режет тост на кусочки, как будто это самое обычное утро в нашей жизни. Как будто позавчера он не лежал в больнице, измазанный чужой помадой. Как будто вчера вечером не орал на меня из-за облитой вином рубашки.

— Доброе утро, солнышко, — говорю я Софе, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

София допивает свой сок, встаёт из-за стола.

— Я пошла к себе.

Она целует меня в щёку и убегает. Я слышу, как хлопает дверь её комнаты.

Остаёмся вдвоём.

Толя откладывает нож, смотрит на меня. В его глазах что-то вроде осторожной надежды.

— Садись, — говорит он, кивая на стул напротив. — Я специально пораньше встал, чтобы приготовить завтрак. Налить тебе кофе?

Я смотрю на него долгим взглядом.

Потом медленно качаю головой.

— Вынуждена отказаться. — Голос звучит холодно, почти безразлично. — Мне не очень нравится компания за столом.

Его лицо темнеет, но он сдерживается. Я разворачиваюсь и иду к кухонному шкафчику, где храню витамины и лекарства. Достаю баночку с омега-3, упаковку витамина D, таблетки, которые принимаю по утрам перед едой.

Наливаю стакан воды из фильтра, проглатываю таблетки. Толя молча наблюдает за мной. Я чувствую его взгляд на своей спине.

— Теперь мне надо подождать минут пятнадцать, — говорю я, не оборачиваясь. — И можно будет позавтракать. К тому времени, надеюсь, ты освободишь кухню.

Не дожидаясь ответа, подхожу к окну, опираюсь на подоконник — спиной к Толе. Достаю телефон из кармана халата, открываю социальные сети. Начинаю листать ленту — новости, посты знакомых, реклама. Что угодно, лишь бы не смотреть на него.

В рекомендациях всплывает пост от клуба, где вчера сидели мои девочки... где пела Амелия. Где Толя сидел и пялился на неё, пока Оля не вылила на него вино, а Лена не закидала певицу овощами.

Я кликаю на пост. Это какая-то акция на следующую неделю — скидки на коктейли, живая музыка. Но меня интересуют комментарии. Прокручиваю вниз.

И замираю.

Первый комментарий: «Думали, что это приличное заведение, а вчера там какой-то цирк был! Кидались помидорами прямо в певицу! Безобразие!»

Второй: «Мы были там с мужем. Честно говоря, шокированы. У певицы, видимо, какие-то личные разборки были! Администрация не понимает, что подвергает риску посетителей? Неадекватная компания из-за этой певицы могла кому-нибудь в глаз попасть или по голове!»

Третий: «Больше туда ни ногой. Охрана никакая, безопасность нулевая».

Листаю дальше. И вижу официальный ответ администрации клуба:

«Уважаемые гости! Приносим свои извинения за инцидент, произошедший вчера вечером. Подобное поведение недопустимо в нашем заведении. Сообщаем, что певица Амелия Мартин уволена с немедленным расторжением контракта. Мы ценим каждого нашего гостя и гарантируем, что подобное больше не повторится».

Ого.

Я перечитываю последнюю фразу ещё раз. «Певица Амелия Мартин уволена».

Вот так постарались девчонки. Надо будет написать им.

За спиной раздаётся звук отодвигаемого стула. Толя встаёт из-за стола, подходит ближе. Я чувствую его присутствие за своей спиной, но продолжаю смотреть в телефон, делая вид, что читаю что-то очень интересное.

— Ты сама себе завтрак будешь готовить? — спрашивает он, и в голосе звучит раздражение, которое он пытается скрыть за показной заботой.

Я медленно поворачиваюсь к нему.

Смотрю в глаза.

— Брось, давай, Марин, — продолжает он, когда я молчу. — Хватит уже выделываться.

Выделываться.

Я усмехаюсь. Холодно, без тени улыбки.

— Почему ты уверен, что обманутые и преданные жёны выделываются? — Каждое слово произношу отчётливо, медленно. — Могу точно сказать, что я испытываю самую настоящую неприязнь к тебе. И нежелание находиться рядом. Это не игра, Толя. Это то, что я чувствую.

Он смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах вспыхивает раздражение.

— Помнишь, — продолжаю я, не отводя взгляда, — как ты в прошлом году устроил скандал в загородном доме? Как орал, что пахнет навозом и невозможно находиться на участке? Как требовал уехать немедленно, хотя мы только приехали?

Толя поджимает губы. Конечно, помнит. Тогда он испортил отдых, мы уехали на следующий день.

— Так вот, Толя, — говорю я тихо, но каждое слово звучит как удар. — Ты для меня сейчас как куча навоза. Совсем не хочется находиться с тобой рядом.

Несколько секунд он стоит молча. Я вижу, как напрягается его челюсть, как сжимаются кулаки — он явно борется с собой, ему неприятно слышать такое, но возразить нечего.

Потом его губы искривляются в усмешке.

— Я понимаю, что ты хочешь меня задеть, — говорит он, стараясь звучать спокойно, хотя я вижу, как напряглись его плечи. — Но давай поговорим. Мне надо кое-что сказать тебе.

Я не отвечаю. Просто жду.

— Вчера, — продолжает он, делая паузу для драматического эффекта, — вчера я пошел в клуб встретиться с Амелией. Чтобы поговорить с ней. Чтобы сказать, что между нами всё кончено.

Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах ожидание.

Он ждёт моей реакции.

Я смотрю на него долгим взглядом. Потом спрашиваю:

— Что ты смотришь на меня? — Голос звучит ровно, почти скучающе. — Ждёшь победного танца, что ты выбрал меня, а не её?

Лицо Толи краснеет.

— Почему ты постоянно язвишь?! — Он не выдерживает, повышает голос. — Я пытаюсь всё исправить, а ты...

— А ты не тупи, — перебиваю я, и теперь в моём голосе звучит настоящая злость. — Сначала изменяешь мне. Потом ждёшь, что я в ноги кланяться буду, благодарить, что любовницу бросил. Это так не работает, Толь. Ты предал меня. Женщину, которая тебя любила и доверяла. И ты думаешь, что можно просто сказать «я с ней порвал» — и всё станет как раньше?

Анатолий резко делает в стену удар рукой от злости.

— Хватит драмы, Марина! — кричит он, и теперь в его голосе нет никакой попытки сдержаться. — Устроила тут! Ты думаешь, что Амелия первая?!

Я замираю.

Что?

— Естественно, что за пятнадцать лет брака... нет! — Он проводит рукой по волосам, нервно расхаживая по кухне. — Конечно, были и другие! Я мужчина, чёрт возьми!

Ноги подкашиваются. Буквально.

Я чувствую, как слабеют колени, как вся кровь отливает от лица.

Было несколько.

Не одна Амелия.

За все эти пятнадцать лет он...

Холод откровения пронзает меня насквозь, леденит изнутри. Но я не подаю вида. Стою прямо, смотрю на него, и только пальцы, сжимающие край подоконника, выдают моё состояние.

— Жаль, что тебя вчера вином облили, а не по голове чем-то тяжёлым дали, — говорю я медленно.