Голос Анатолия звучит в трубке неожиданно светски, почти добродушно.

— А чего так грубо, Мариночка? — интонация у него деловая, почти весёлая. — Или дела плохо идут?

Делаю глубокий вдох. Хожу по комнате с телефоном, и злость поднимается медленно, как закипающая вода.

— У меня всё прекрасно, — говорю я ровно. — И нет никакого желания с тобой разговаривать.

— Ну что ты, — в голосе звучит снисходительная усмешка. — Слышал, что ты управляющего нашла. Временного.

— Откуда тебе...

— Марин, я пятнадцать лет строил этот бизнес. Там работают люди, которые меня знают. В конце концов у меня есть хоть мизерная, но доля. — Пауза. — Ну что, не наигралась ещё в бизнес-вумен?

Я останавливаюсь посреди комнаты.

— Что?

— Брось давай, — говорит он так, будто объясняет очевидное, — я прекрасно знаю твои способности. Ты маркетолог в маленькой конторе. Прости, но управление производственной компанией — это немного другой уровень. Силёнок не хватит, Мариш. Не обижайся, просто факт. Поэтому я и предлагаю тебе...

— Не надо ничего мне предлагать, — перебиваю его, и голос мой звучит так, как я сама от себя не ожидала — твёрдо и очень спокойно. — Не нуждаюсь в твоих советах. Не нуждаюсь в твоей помощи. Ни в чём.

— Ну-ну, — говорит он. — Сама же потом приползёшь.

Нажимаю отбой.

Стою, смотрю на телефон в руке.

Потом убираю его на стол.

Сама приползёшь.

Что ж. Посмотрим.

Я иду на кухню, достаю из холодильника кефир, наливаю в стакан. Пью медленно, стоя у окна, глядя на ночной двор.

Силёнок не хватит.

Я думаю о его словах и чувствую, как внутри что-то твердеет. Вот же он. Даже сейчас, после развода, после суда, после всего — всё равно снисходительная усмешка и слова о том, что у меня ничего не получится.

Знаешь что, Анатолий? Именно поэтому и получится. Просто назло тебе — уже достаточный повод.

Иду в ванную, пускаю горячую воду. Жду, пока наполнится ванна, добавляю пены с запахом лаванды. Раздеваюсь, опускаюсь в горячую воду. Закрываю глаза.

Голос Толи постепенно затихает в голове.

Вместо него появляется другой образ.

Максим.

Память возвращает меня в сегодняшний вечер сама.

Приглушённый свет фонарей через стекло машины.

Его лицо совсем близко.

Тёплые губы.

Я сбежала.

Просто взяла и сбежала, как будто меня что-то напугало. Но что именно? Этот вопрос крутится в голове, пока я лежу в горячей воде и смотрю в потолок. Чего я испугалась — его или себя? Своей собственной реакции?

Выдыхаю.

Максим появился в моей жизни в неожиданный момент. Случайное столкновение в банке, где я пряталась от собственного мужа. Потом снова у офиса юриста. А потом полтора месяца под одной крышей — завтраки, ужины, вечерние разговоры на кухне, пока Софа спала. Его руки на моих локтях в тёмном коридоре. Его объятие на холодном тротуаре, когда Толя пытался меня остановить.

Он мне нравится.

Я произношу это про себя медленно, как будто пробуя слова на вкус.

Да. Нравится. Очень. Не как друг и не как человек, перед которым я в долгу за помощь — хотя и это тоже. А иначе. Совсем иначе.

Я думаю о том, как он смеётся. Как рассказывает Софе что-то про школьные годы, и она слушает, открыв рот. Как он смотрит на меня иногда — серьёзно, внимательно, будто видит то, что я сама от себя прячу. Как он не задаёт лишних вопросов, не советует, не объясняет, как мне надо жить. Просто — рядом. Просто ставит чашку с чаем на стол в нужный момент.

И вот сегодня он поцеловал меня, а я взяла и сбежала.

Наверняка он решил, что поцелуй был ошибкой. Что я не хочу ничего с ним. Что я вежливо отказываю, просто слишком трусливо — через побег, а не через слова.

Значит, больше не попытается поцеловать меня.

Эта мысль неожиданно больно укалывает изнутри. Я поднимаю ладонь, смотрю на неё под водой. Вспоминаю, как его рука держала мою тогда, в подъезде, когда я уходила.

Надо, наверное, к психологу сходить, думаю я. Серьёзно. Разобраться в том, что со мной происходит, почему я так реагирую, что стоит за этим страхом близости после всего, что было с Толей.

Вылезаю из ванны, вытираюсь, надеваю пижаму. Сижу на краю кровати с телефоном в руках.

Открываю переписку с Максимом.

Пишу: «Прости за побег. Мне пока сложно».

Отправляю. Сижу, смотрю на телефон.

Ответ приходит быстро — видно, что не спит.

«Жду тебя завтра с бумагами».

Три слова. Никакого упрёка, никаких вопросов. Просто — жду тебя завтра.

Я лежу и смотрю в потолок, и думаю о том, что он умный человек. Он прочитал ситуацию правильно. Если бы я сбежала из-за того, что он мне не нравится, я бы не пришла завтра — из уважения к нему, чтобы не создавать ложных ожиданий.

Но я приду. И он это понимает.

Значит, он понимает и то, что убежала я не потому, что он мне безразличен.

Страх. Просто страх.

Засыпаю с этой мыслью, и сон неожиданно оказывается спокойным.

Утром София за завтраком сообщает мне так, будто не может дождаться, пока скажет:

— Тёть Мариш, сегодня после школы меня заберёт мама Вики! Я к ней в гости иду и остаюсь ночевать, они позвали. Можно?

— Можно, — говорю я, намазывая тост маслом. — Только возьми сменные вещи и позвони мне вечером перед сном.

— Обязательно!

Она убегает собирать рюкзак, довольная.

* * *

Вечером после работы стою перед дверью Максима с папкой документов под мышкой. Звоню. Слышу шаги.

Дверь открывается.

Максим в домашних брюках и тёмной футболке, в руке деревянная ложка. По квартире плывёт запах жареного лука и чего-то мясного. Смотрит на меня, чуть прислонившись к дверному косяку.

— Привет, — произношу тихо.

Смотрю на него, и чувствую, как неловко улыбаюсь.

Глупо, наверное, выгляжу.

— Заходи давай, — усмехается он и отступает в сторону.

Захожу. Он берёт мою куртку, вешает на крючок. Его пальцы на секунду касаются моего плеча, пока снимают куртку — лёгкое, необязательное касание, от которого у меня моментально учащается дыхание.

— Максим, я... — начинаю я и замолкаю, потому что не знаю, что именно собиралась сказать.

— Даже не знаю, что и думать, — говорит он весело. Именно весело — без обиды, без напряжения. Смотрит на меня с лёгкой усмешкой. — Сначала ответила на поцелуй, потом сразу сбежала.

Мы стоим в прихожей лицом к лицу, и его настроение почему-то меня успокаивает. Он не выглядит задетым. Скорее — любопытным.

— Может, это избегающий тип привязанности? — говорю я неожиданно для себя самой. — Слышал про такое?

— Нет. — Он чуть наклоняет голову. — Это когда привязываешься к людям и избегаешь их?

— Типа того.

— Понятно, — говорит он, и в голосе смех. — Очень удобная концепция.

Мы стоим близко. Он вдруг обнимает меня за талию — уверенно, без вопроса, как человек, который уже принял для себя какое-то решение. Смотрит в глаза. В его взгляде нет ни тени неловкости — только это знакомое тёплое внимание, от которого у меня перехватывает дыхание.

Он собирается меня поцеловать. Это совершенно очевидно.

И я снова чувствую этот знакомый импульс — отступить, найти какое-нибудь слово, разрядить напряжение шуткой...

В кармане его джинсов вибрирует телефон.

Он смотрит вниз, потом на меня.

— Извини, — говорит он. — Жду важного звонка по работе. Должен ответить.

— Конечно, — выдыхаю я, и не знаю, облегчение это или разочарование.

— Проходи пока, — кивает он в сторону кухни.

Ухожу на кухню, сажусь за знакомый круглый стол. Слышу его голос из комнаты — деловой, сосредоточенный, совсем другой, чем только что.

Через несколько минут он возвращается, убирает телефон.

— Ну, давай твои бумаги.

Мы работаем около часа. Максим говорит чётко, по делу — объясняет, что именно нужно обсудить с управляющим, какие решения принять до конца квартала, где есть реальные точки роста.

Слушать его — удовольствие. Он не упрощает, но и не перегружает, и я понимаю, что начинаю видеть эту компанию по-другому. Не как чужеродную структуру, свалившуюся на голову, а как что-то, с чем можно работать.

— Справишься, — говорит он в какой-то момент. — Правда. У тебя есть то, чего не хватает многим — ты умеешь задавать правильные вопросы. Это важнее, чем кажется.

Я смотрю на него и думаю, что он снова говорит это не потому, что надо что-то сказать, а потому что думает именно так.

— Всё будет хорошо, — добавляет он тише, и взгляд его меняется. — С бизнесом — точно.

Пауза.

Между нами плотное, тёплое молчание. Смотрим друг на друга.

Я не выдерживаю его взгляда первой.

— Давай выпьем чаю? — говорю я, резко встаю, иду к плите, хватаюсь за чайник обеими руками, как за что-то надёжное.

Слышу, как он поднимается. Его шаги за спиной — медленные, без спешки.

Он подходит сзади.

Его рука накрывает мою на рукоятке чайника, мягко убирает её в сторону. Потом он разворачивает меня к себе — не резко, но уверенно, так что у меня нет никакой возможности снова уставиться в стену или притвориться, что я очень занята чаем.

Я смотрю на него.

Он проводит ладонью по моей щеке — медленно, осторожно, как будто даёт мне время. Как будто всё ещё спрашивает, не произнося ни слова.

Я не отворачиваюсь.

И тогда он наклоняется и целует меня.

Его поцелуй сначала мягкий, вопросительный. Потом — настойчивее, когда я отвечаю. Его руки обхватывают меня, притягивают ближе, и я чувствую, как последнее напряжение последних месяцев — страх, усталость, одиночество — начинает отпускать.

Когда мы наконец отрываемся, я смотрю на него — сбившееся дыхание, тёплые руки на моей спине, его взгляд, в котором вопрос.

— Никуда не убежишь? — хрипло спрашивает он.

— Никуда, — говорю я.

Максим улыбается. По-настоящему, широко — и эта улыбка меня окончательно добивает.

Он снова целует меня — уже не мягко и не вопросительно, а уверенно, глубоко, сильно прижимая к себе. Голова кружится.

А потом он берёт меня за руку и ведёт в свою спальню.

* * *

Позже мы лежим в темноте, и я слушаю его дыхание — ровное, спокойное — и думаю о том, что давно не чувствовала себя так. Не защищённой, нет — скорее просто... на месте. Как будто после долгого и утомительного пути добралась туда, куда шла, хотя и сама не знала, куда именно иду.

Его рука лежит на моей. Тяжёлая, тёплая.

— О чём думаешь? — спрашивает он.

— О том, что мне хорошо, — отвечаю я честно. — Как-то неожиданно хорошо. Непривычно даже.

Он смеётся — тихо, в темноту.

— Привыкай.

Я улыбаюсь, хотя он не видит.

— Кстати, знаешь, — вспоминаю я. — Мне вчера Толя звонил. Сказал, что я не справлюсь.

Максим молчит секунду.

— И?

— И я поняла, что он ошибается. Справлюсь, — говорю я. — Просто назло, если по-другому не получится.

Он сжимает мою руку.

— Это самая правильная мотивация, — говорит он серьёзно. Потом добавляет: — Особенно в сочетании с хорошим советником.

Я улыбаюсь в темноту.

— Скромный ты.

— Очень, — соглашается он и целует меня.