Поднимаюсь на третий этаж, нахожу нужную дверь с табличкой. Нажимаю на звонок.

Дверь открывается почти сразу. Передо мной мужчина лет пятидесяти — седые волосы, умные карие глаза за очками в тонкой оправе, строгий костюм.

— Марина Смирнова? — Он протягивает руку. — Сергей Михайлович. Проходите, пожалуйста.

Пожимаю его руку — крепкое, уверенное рукопожатие.

Он ведёт меня в кабинет — небольшой, но уютный. Книжные полки вдоль стен, массивный письменный стол, два кресла для посетителей. Пахнет кофе и бумагой.

— Садитесь, — приглашает он, указывая на кресло. — Хотите воды? Кофе?

— Нет, спасибо.

Сажусь, кладу папку с документами на колени. Руки дрожат, сжимаю их в кулаки, чтобы это не было так заметно.

Сергей Михайлович садится напротив, достаёт блокнот и ручку.

— Итак, Марина, расскажите мне о ситуации, мне нужны все детали.

Я делаю глубокий вдох и начинаю рассказывать. Про звонок из больницы. Про помаду на теле мужа. Про девушку Амелию. Про его признание, что она не первая. Про пятнадцать лет брака. Про квартиру, оформленную на него. Про бизнес, в который я вложила свои деньги пятнадцать лет назад.

Он слушает внимательно, иногда кивает, делает пометки в блокноте.

— Дети есть? — уточняет он.

— Нет. Общих нет. У мужа есть двойняшки от первого брака, им двадцать один год. А я взяла под опеку племянницу семь лет назад, после смерти брата. Ей сейчас десять.

— Понятно. Имущество какое имеется?

— Квартира двухуровневая в центре. Оформлена на него. Машина — тоже на нём. Бизнес его.

— А у вас?

— Работаю маркетологом в небольшой фирме. Зарплата не очень большая, но стабильная.

Он кивает, продолжает писать.

— Вы упомянули, что вложили деньги в его бизнес. Расскажите подробнее.

— Я продала свою добрачную квартиру и отдала эти деньги ему на развитие дела. Это было пятнадцать лет назад. — Я делаю паузу, потом достаю из папки копии документов. — Мой брат тогда настоял, чтобы мы оформили документы. Он привёл юриста, мы всё подписали. Вот копии.

Протягиваю ему бумаги. Сергей Михайлович берёт их, надевает очки и начинает внимательно изучать. Перелистывает страницу за страницей. Молчит. Читает. Я сижу и смотрю на него, пытаясь угадать по лицу его мысли, но он непроницаем.

Проходит минут пять. Может, больше. Мне кажется, что прошла вечность.

Наконец он откладывает документы, снимает очки, смотрит на меня.

— Марина, — говорит он медленно, и в голосе звучит что-то вроде сдержанного восхищения. — Вы понимаете, что это за документы?

Я качаю головой.

— Не совсем. Тогда я просто подписала их, чтобы успокоить брата. Он настаивал, говорил, что надо подстраховаться. А я... я даже не вчитывалась толком. Мы с Толей были влюблены, собирались строить семью. Мне казалось, что эти бумаги — просто формальность.

Сергей Михайлович усмехается.

— Ваш брат был очень умным человеком. И очень дальновидным. Он вас защитил. По-настоящему защитил.

Я чувствую, как к горлу подступает ком.

Олежка. Мой Олежка.

— Что там написано? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он берёт документы, постукивает по ним пальцем.

— Давайте разберём всё по порядку. Итак. По закону всё, что нажито в браке, является общим имуществом супругов. Неважно, на кого оформлено. Так что ваша квартира будет делиться пополам. Машина тоже.

Я киваю.

— Бизнес, — продолжает он, — тоже считается совместно нажитым имуществом. Вроде как тоже пополам при разводе.

Пауза.

Он поднимает документы выше, и на его лице появляется улыбка.

— Но вот эти бумаги, — он буквально трясёт ими в воздухе, — они свидетельствуют о том, что вы имеете право на долю в бизнесе не пятьдесят процентов, а восемьдесят пять!

Я замираю.

— Что?

— Восемьдесят пять процентов, Марина, — повторяет он отчётливо. — Здесь чётко прописано: в случае развода вы получаете долю, равную вложенным вами средствам с учётом роста стоимости компании. А рост, судя по всему, был значительный. Плюс компенсация за годы, когда вы не получали дивиденды, хотя по праву должны были. Всё это рассчитывается по формуле, указанной в договоре. И по моим прикидкам получается как раз около восьмидесяти пяти процентов.

Я сижу и не могу поверить своим ушам.

Восемьдесят пять процентов.

Почти весь бизнес.

— Это очень хорошо, что вы тогда подготовили эти документы, — продолжает Сергей Михайлович. — Это был грамотный ход. Очень грамотный. Ваш брат... он юрист был?

— Нет, — шепчу я. — Программист. Но он всегда был осторожным. Всегда думал на несколько шагов вперёд.

Слеза скатывается по щеке.

Я не могу её остановить. Вытираю ладонью.

Олежка. Спасибо тебе. Спасибо, что позаботился обо мне. Даже сейчас, спустя столько лет после твоей смерти, ты меня защищаешь.

Вытираю вторую слезу.

Сергей Михайлович тактично отворачивается, делая вид, что изучает документы, давая мне время прийти в себя.

— Вы надёжно спрятали оригиналы этих документов? — спрашивает он через минуту.

Я киваю, вытирая глаза.

— Да. В банковской ячейке.

— Отлично. Хорошо, что привезли сюда копии. Мне нужно с ними поработать, подготовить документы для суда. — Он делает паузу, смотрит на меня серьёзно. — Марина, вы понимаете, что с такими вводными ваш муж будет очень против развода?

Мне становится немного не по себе. В животе что-то сжимается.

— Почему?

— Потому что он потеряет почти весь свой бизнес. Квартиру. Он останется практически ни с чем. Так что будьте готовы к тому, что он будет сопротивляться. Возможно, агрессивно.

Я сглатываю.

— А он... он мог забыть про существование этих документов? — спрашиваю я с надеждой. — Он подписывал их тогда почти не глядя. Такая суета была тогда…

Сергей Михайлович качает головой.

— Это вряд ли, Марина. Скорее он будет думать, что забыли вы. Особенно если вы не придали особого значения действиям вашего брата и никогда больше не упоминали эти документы.

Я вспоминаю. Действительно, я никогда не говорила о них Толе. Просто забыла. Они лежали в коробке, и я о них не думала все эти годы.

— Вообще, — говорит Сергей Михайлович, и в его голосе звучит одобрение, — всё отлично, Марина. И вы выйдете победительницей из этой ситуации. Главное, чтобы он не попытался у вас украсть эти доказательства. Или уничтожить. Потому что суду нужны только оригиналы.

Новая волна тревоги накрывает меня.

— Вы думаете, он может...

— Если узнает про существование документов — вполне возможно. Поэтому держите их в надёжном месте. И никому не говорите, где они лежат.

Я киваю.

— Хорошо.

Он откладывает документы, смотрит на меня прямо.

— Вы готовы подавать на развод?

Пауза. Несколько секунд я сижу молча. Потом выпрямляюсь в кресле, встречаюсь с ним взглядом.

— Да, — говорю я твёрдо. — Готова.

— Отлично. — Он кивает с удовлетворением. — Я займусь этим. Подготовлю исковое заявление, соберу все необходимые документы и подадим в суд.

Мы ещё немного обсуждаем детали. Сергей Михайлович всё записывает, задаёт уточняющие вопросы.

Наконец встреча заканчивается. Я встаю, пожимаю ему руку.

— Спасибо вам большое.

— Пожалуйста. Не волнуйтесь, Марина. Всё будет хорошо. Вы на правильном пути.

Выхожу из кабинета. Иду по коридору к лестнице. В груди странное чувство — вроде и радость, и облегчение, но одновременно напряжение, тревога. Вдруг Толя догадается про документы? Вдруг попытается их найти?

Спускаюсь по лестнице, толкаю тяжёлую дверь на первом этаже. Выхожу на крыльцо — и врезаюсь в кого-то.

— Ой!

Поднимаю глаза — и замираю.

Максим.

Он стоит передо мной, в том же тёмном пальто, что и в банке. Удивлённое лицо.

— Марина? — Он улыбается. — Вот это встреча! Что ты тут делаешь?

Я смотрю на него испуганно.

— Что ты тут делаешь? — почти шепчу я.

Он моргает, явно не ожидал такой реакции.

— Я в этом здании работаю, — говорит он спокойно. — У меня небольшой бизнес, офис на втором этаже. А ты?

Я выдыхаю. Конечно. Просто совпадение. В здании много офисов.

— Я... по делам, — бормочу я неопределённо.

Он смотрит на меня внимательно, и я вижу в его глазах понимание. Он не задаёт лишних вопросов, не лезет с расспросами.

— Вот ведь, — усмехается он. — Второй раз за неделю встречаемся. Может, судьба?

Я невольно улыбаюсь.

— Может быть.

Он смотрит на часы, потом на меня.

— Слушай, а давай зайдём в кофейню? — кивает он на небольшое кафе через дорогу. — Тут рядом хорошее место. Кофе отличный.

Я колеблюсь.

— Я бы с радостью, Макс, но мне надо домой. Дома потеряют. Может, в другой раз?

— Ловлю на слове! — Он поднимает палец вверх. — А то после банка так и не встретились.

Я улыбаюсь.

— Договорились.

— Тогда хотя бы подвезу тебя? — предлагает он. — Машина рядом.

Я киваю.

Выходим на улицу. Его машина — чёрный седан — стоит неподалёку. Максим открывает мне дверь, я сажусь. Он заводит мотор, включает музыку — что-то тихое, джазовое. Всю дорогу мы почти не разговариваем, но тишина комфортная. Я смотрю в окно, на мелькающие огни города, и чувствую странное спокойствие.

— Вот это твой дом? — спрашивает Максим, останавливаясь у знакомого подъезда.

— Да. Спасибо, что подвёз.

— Не за что. — Он улыбается. — Слушай, я завтра позвоню, и мы таки попьём где-нибудь кофе. Нормально?

— Нормально, — киваю я, выходя из машины.

Максим машет мне рукой через окно. Я машу в ответ и смотрю, как он отъезжает. Захожу в подъезд, поднимаюсь на свой этаж.

Достаю ключи, открываю дверь.

И замираю.

В прихожей стоит Толя. Смотрит на меня. На лице странное выражение — смесь подозрения, ревности и чего-то ещё.

— Где ты была? — спрашивает он, и голос звучит опасно тихо.