Мы втроём сидим на кухне Лены и молча смотрим друг на друга.

Что Толя мог подарить Амелии в банке?

— Че гадать-то? — Оля первая нарушает тишину. — Марин, чай не бедствуешь, нанимай детектива да и всё. Пусть за ними последит, выяснит, что к чему.

Я задумываюсь. Детектив. Раньше такое казалось мне чем-то из сериалов, из другой жизни. Но сейчас...

— Знаешь, — говорю я медленно, — а ведь идея неплохая. Хотя бы буду знать, что он там замышляет.

— Вот именно! — Оля достаёт телефон. — Погоди, я сейчас поищу, кого порекомендовать. У меня знакомая была в похожей ситуации, она кого-то нанимала.

Лена наливает нам ещё чаю. Я сижу и смотрю в окно, где моросит дождь. Думаю о том, как странно складывается моя жизнь. Ещё три дня назад я была счастливой женой, строила планы на день рождения мужа, думала о совместном отпуске. А теперь сижу на кухне у подруги и обсуждаю, как нанять детектива для слежки за изменником-супругом.

— Но больше всего, — говорю я вслух, — я жду четверга. Встречи с юристом.

— Правильно, — кивает Лена. — Главное — не показывай Толе, что что-то задумала. Пусть думает, что ты просто обиженная жена.

Мы ещё сидим, болтаем, я начинаю чувствовать усталость. Эмоциональную, физическую. Мне надо домой, надо побыть одной.

Прощаюсь с девочками, обнимаю их обеих.

Выхожу на улицу, вызываю такси. Домой приезжаю, когда на часах уже почти шесть вечера. Поднимаюсь в квартиру и уже на лестничной площадке чувствую аромат. Что-то мясное, с пряностями, с чесноком.

Открываю дверь, захожу, заглядываю на кухню — и вижу Толю.

Он в фартуке стоит у плиты, помешивает что-то в сковороде.

— А, Марин! — Он оборачивается, и на лице его широкая улыбка. Как будто и не было всего, что случилось: измены, цветов любовнице и похода с ней в банк. — Как раз вовремя! Сейчас рёбрышки будут готовы!

Он разворачивается, направляется ко мне и берёт по пути что-то с кухни.

Букет. Белые розы. Огромные, красивые, дорогие.

— Это тебе, — протягивает он цветы. — Просто так. Порадовать.

Я беру букет машинально. Смотрю на белые лепестки и усмехаюсь про себя. Вот молодец. Сразу и жене, и любовнице купил. Интересно, может, от её букета мне отложил белых роз? Или всё-таки отдельно покупал? Хотя какая разница.

— Спасибо, — говорю я ровно.

Он смотрит на меня с надеждой, ждёт ещё какой-то реакции, но я просто разворачиваюсь и иду на кухню, чтобы поставить розы в вазу.

— Ужин сегодня как в ресторане! — кричит он мне вслед. — Рёбрышки под маринадом, батат с розмарином, салат! Проходи, раздевайся!

Иду в ванную, мою руки, смотрю на своё отражение в зеркале.

Уму непостижимо. Ведёт себя как ни в чём не бывало. Утром был в банке с любовницей, дарил ей «подарок», отмечал с ней в ресторане её день рождения, а вечером стоит у плиты и готовит ужин для жены. Это каким надо быть циником!

Но что мне пока делать? Вздыхаю.

Делать вид, что я успокаиваюсь. Что начинаю прощать. Пусть расслабится, пусть думает, что всё идёт по его плану.

Возвращаюсь на кухню. София уже сидит за столом, рассматривает букет.

— Какие красивые розы, тёть Мариш!

— Да, красивые, — соглашаюсь я, садясь рядом.

Толя ставит на стол блюдо с рёбрышками. Они действительно выглядят аппетитно — золотистая корочка, аромат специй.

— Где была? — спрашивает он небрежно, раскладывая рёбрышки по тарелкам.

— Да с девочками встречалась, — отвечаю я так же небрежно.

— Ооо, опять этот слёт ведьм, — усмехается он, и я слышу в его голосе нотку превосходства. — Все кости небось мне перемыли?

Я смотрю на него и усмехаюсь.

— Не без этого.

Софе звонит подруга, и она выходит из кухни.

Толя садится напротив меня, наливает себе воды.

— И что решили всем женским коллективом делать со мной? — спрашивает он, и в голосе звучит что-то вроде снисходительной насмешки. Он явно не воспринимает мои встречи с подругами всерьёз.

Я делаю паузу, отрезаю кусочек мяса. Жую. Проглатываю. Потом говорю совершенно спокойным тоном:

— Пока самый интересный вариант — это привязать тебя голым к дереву рядом с ульем пчёл и намазать твой член вареньем.

Толя аж содрогается. Вилка замирает на полпути к его рту.

— Бррр, — он передёргивает плечами. — Какие вы опасные. Вот свяжешься с такой истеричкой...

— Ты бы не изменял, — перебиваю я, отрезая ещё кусок, — и не надо было бояться.

Он открывает рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент возвращается София.

— Тёть Мариш, а завтра можно я после школы к Вике зайду?

— Конечно, солнышко.

Мы ужинаем втроём. Разговор переходит на школьные дела Софии, на её предстоящую контрольную по математике, на новый проект в классе. Толя рассказывает какую-то историю про свою работу, смешную, как он считает. Со стороны мы выглядим обычной семьёй за ужином.

Иллюзия. Красивая, тщательно выстроенная иллюзия.

София наконец доедает и уходит к себе. Мы остаёмся вдвоём.

Толя откладывает вилку, смотрит на меня.

— Я порвал с Амелией, — говорит он тихо, серьёзно.

Я продолжаю есть, не поднимая глаз.

— И что теперь мне делать? — спрашиваю я ровно. — Бросаться к тебе на шею? Благодарить? Радоваться?

Он нервно проводит рукой по волосам.

— Марин, давай вот без этого всего, — в голосе появляются раздражённые нотки. — Я же говорил, что не буду давить. Просто знай это. Я буду ждать, пока ты остынешь и простишь меня. Я дам тебе времени сколько захочешь. Просто не разрушай на эмоциях нашу семью.

Я откладываю вилку, смотрю на него.

— А если не прощу?

Он замирает.

Смотрит на меня долгим взглядом. Потом медленно произносит:

— Тогда подумай на досуге, что эта квартира записана на меня. А на тебе ещё Софья. В конце концов вспомни, что твой возраст потихоньку приближается к пятидесяти.

Так. Он хочет любой ценой сохранить брак. Даже через угрозы.

— Ты, кстати, тоже не забывай, что давно не мальчик. И что девки на тебя вешаются не от большой любви и качественного секса.

Он замирает и зло смотрит на меня:

— Что ты сказала?

— Ты всё правильно расслышал, поверь.

Встаю из-за стола, начинаю убирать посуду.

Он продолжает сидеть, смотрит на меня.

— В общем, подумай, Марин, — говорит он тише.

Я не отвечаю. Просто мою посуду, вытираю руки и ухожу наверх.

В спальне достаю телефон. Оля прислала контакт детектива. Смотрю на номер телефона, набираю. Длинные гудки. Наконец мужской голос:

— Слушаю.

— Добрый вечер. Меня зовут Марина. Мне дали ваш номер. Вы занимаетесь... — замолкаю, подбирая слова.

— Частными расследованиями, — подсказывает он спокойно. — Да, занимаюсь. Что вас интересует?

— Мне нужна слежка. За моим мужем и... его знакомой.

— Понятно. Можем встретиться завтра, обсудить детали?

— Да, конечно.

Договариваемся на завтра, на послеобеденное время. Кладу трубку и чувствую, как внутри что-то сжимается.

Вот я и дошла до этого. До того, чтобы нанимать детектива для слежки за собственным мужем.

Но больше всего я жду четверга. Встречи с юристом. Вот там-то и станет ясно, какие у меня есть козыри в этой игре.

Следующий день проходит в странном тумане. Толя уезжает рано утром, целует меня на прощание в щёку — я не отворачиваюсь, но и не отвечаю на поцелуй. София собирается в школу, я помогаю ей с рюкзаком.

После обеда встречаюсь с детективом. Он оказывается мужчиной лет сорока, с проницательными серыми глазами и спокойными манерами. Мы сидим в кафе, я рассказываю ему всё — про Амелию, про то, что видела их в банке, про подозрения насчёт вклада или счёта.

Он слушает внимательно, делает пометки в блокноте.

— Будем следить, — говорит он наконец. — Фото, видео, записи разговоров. Всё зафиксируем. Обычно таких дел на неделю хватает, чтобы картина прояснилась.

Договариваемся о цене, подписываем договор. Передаю ему аванс.

Выхожу из кафе и чувствую странное облегчение. Теперь хотя бы буду знать, что Толя там замышляет.

Дни тянутся медленно. Дома я стараюсь быть вежливой, но холодной. Толя пытается ухаживать — готовит завтраки и ужины, покупает цветы, предлагает сходить в театр. Я отказываюсь мягко, но твёрдо. Говорю, что мне нужно время.

Он не давит. Ждёт.

И вот наконец наступает четверг.

Вечером я собираюсь, беру папку с копиями документов. Толя спрашивает, куда я иду. Отвечаю, что к подругам. Он кивает, не расспрашивает.

Еду в офис юриста. Сердце колотится. Руки дрожат, когда я нажимаю кнопку домофона.

— Да? — раздаётся мужской голос.

— Марина Смирнова. На семь часов записана.

— Заходите. Третий этаж, офис триста семь.

Дверь открывается с щелчком.

Я вхожу внутрь.