После того, как я сообщаю отцу темы, на которые хочу пообщаться, его лицо начинает быстро меняться.

Из расслабленного, чуть удивленного, привычно-надменного становится напряженным, мрачным, даже немного растерянным.

Он явно ожидал, что я приду выпрашивать свои акции обратно, и он почти уверен, что у меня ничего не выйдет, но какая-то его часть все равно переживает — а вдруг у меня все-таки получится?! — и это влияет на его состояние...

А еще он совершенно точно не ожидал, что я приду поговорить про Ноя. Он-то думал, что эта тема закрыта много лет назад... Точнее, надо сказать иначе: он вообще об этом не думал! Не вспоминал! Не мог и помыслить, что молодой человек, которого он много лет назад припугнул и вышвырнул из жизни своей дочери, вдруг всплывет призраком прошлого!

Но я сейчас даже благодарна своему папочке за все, что он натворил в последнее время.

В первую очередь, за то, что изменил маме.

Ведь это просто открыло ворота в ад... ой, нет, простите, почему это — в ад?! Ворота к правде!

Мы с братом и мамой узнали, какой же он на самом деле урод.

Что ему не важно здоровье семьи, что ему важны лишь деньги.

Что он запросто изменит, обманет и предаст.

И что даже преступлением не погнушается, лишь бы все было так, как надо ему... и это я даже не про то, что он угрожал семье Ноя, я про то, что он вполне мог отключить от аппаратов жизнеобеспечения собственную жену и мать своих детей... Да-да, я верю, что он мог бы! Возможно, не сразу, не так быстро, но если бы мама осталась в коме на большее количество дней, недель, месяцев, рано или поздно он решил бы всерьез что это — отличный вариант...

Так что сейчас мне чертовски приятно наблюдать его растерянную физиономию.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — качает головой папаша, пытаясь откреститься от того, что натворил.

Я усмехаюсь:

— Серьезно?! Будешь со мной, как с ребенком, играть?!

— Откуда ты вообще взяла, что я что-то кому-то пытался разрушить?! Мы с мамой действовали исключительно в твоих интересах...

— Вы с мамой?! — хохочу я. — О, так ты думаешь, что я об этом с мамой поговорила?! Не-е-ет... Не с ней. Точнее, не только с ней. И я тебе больше скажу: ее-то ты тоже обманывал. Сказал, что Ной опасен. Она поверила. И ты так изящно свалил на нее всю ответственность, что я много лет ненавидела именно ее, а ведь виновником-то был ты!

— Бред.

— Я говорила с людьми, которых ты тогда нанял, и они все подтвердили это. Помнишь Ильмара Феликсовича Карлосона, детектива, который тогда все узнавал?! А Илью Викторовича Швецова, курьера, который отдавал Ною деньги?! А самое главное, помнишь ли ты Игоря Витальевича Абрамова, бандюгана, который уже давно сидит за решеткой, но тогда был свободен и по твоей просьбе нанес визит Лизе, младшей сестре Ноя?!

Отцу становится все сложнее сдерживать истинные эмоции, но он все еще пытается:

— Ты что, серьезно веришь каким-то бандитам?!

— А кому мне верить, родному отцу?! — фыркаю я насмешливо. — Ты уж прости, но я говорила со следователями и полицией, а еще — непосредственно с теми, кто на тебя тогда работал, и они все сообщили мне одно и то же... тогда как ты все отрицаешь, при этом ведешь себя в последнее время так, что страшно с тобой маму оставлять...

— Ты себе сама что-то придумала, а я виноват, — отец закатывает глаза.

— Довольно уже, — прошу я. — Признай, что хотел разлучить меня с Ноем, и расскажи мне, хотя бы сейчас, зачем?! Что такого он сделал?! А может, я сделала, если ты решил лишить свою родную дочь любви и счастья?! Я знаю, что ты сделала, но не знаю — зачем?! Просвяти меня.

Отец морщится, как будто думает, делать мне одолжение или нет?!

И потом все-так делает, отвечая:

— Он тебя не заслуживал, вот и все.

— Почему?! — спрашиваю я, не иронизируя и не издеваясь, потому что он начал говорить — и это надо поощрить.

— Ты была дочерью крупного инвестора и наследницей авиакомпании, а он занимался тем, что перевозил через границу грузы... Ты правда не понимаешь?!

— То есть, ты осознанно лишил меня выбора и любви просто из-за собственной ущемленности и мыслей, что твоя дочь будет встречаться с кем-то, не заслуживающим ее в социальном и общественном плане?! С кем-то, кто ниже в иерархии, которую ты сам же и придумал?!

— Думай, как знаешь, — он пожимает плечами.

— Он отлично зарабатывал, между прочим, — жестко говорю я.

— Деньги — это еще не все. Статус и репутация важнее. А у него была репутация его родителей-мошенников.

— Он и его родители — разные люди. Разве ты хотел бы, чтобы я и Слава отвечали за твои грехи?!

— Не сравнивай.

— Что, это другое?! — фыркаю я горько.

Отец больше ничего не говорит, и я понимаю: разговор окончен.

Да и я, в принципе, уже узнала все, что хотела.

Теперь я подам в суд по поводу акций — а еще, конечно, буду искать Ноя, чтобы попросить у него прощения.

Мы с братом уходим так же быстро, как и пришли, а Слава как не здоровался, так и не прощается с отцом. Смородиновый чай, который он принес нам, остается нетронутым.

— Я не удивлен, — говорит Слава, когда мы остаемся вдвоем.

— Я тоже, в принципе, — киваю. — Но все равно чертовски мерзко. Он поставил свои представления о том, как мне будет лучше, выше моих собственных чувств, эмоций и желаний. Просто решил за меня. Не исключаю, что он следил за моей личной жизнью все эти годы... может, даже отшивал всех парней, что были со мной на свиданиях?!

— Вряд ли, — качает Слава головой. — Но что он тебе с Ноем все испортил, однозначно. Вот только стоит ли его искать — большой вопрос. У него наверняка давно своя жизнь, может, девушка, или даже жена и дети...

— Но я ведь не рассчитываю вернуть отношения, — говорю я. — Мне просто хочется извиниться, чтобы закрыть гештальт, так сказать...

Надеюсь, что это правда, что я не вру сама себе, что не питаю никаких иллюзий, и что от Ноя мне и правда нужно только заветное «я тебя прощаю»...