Агния, конечно, выглядит растерянной.

Она как будто бы и хочет помириться, прекратить наше с ней многолетнее противостояние, но в то же время не торопится сделать шаг навстречу, оттягивает свой ответ, переводит тему.

Голос сестры звучит едва слышно и очень неуверенно:

— Мы с ним договорились о том, что я передам ему тридцать процентов акций, а не тридцать пять, как он изначально просил.

— Но это не дало бы ему контрольного пакета и полной власти над компанией, — напоминаю я. — Твои тридцать, пять Зои и еще его собственные десять — это всего сорок пять...

— Верно.

— Значит, он рассчитывал получить всю твою долю и еще как минимум один процент Славы — тогда было бы пятьдесят один или даже пятьдесят пять...

— Ага, — кивает Агния. — Вот только Слава сразу послал его куда подальше...

— И правильно сделал. Видимо, Рома надеялся, что рано или поздно выйдет его убедить... пообещать место первого пилота, капитана, например. Но у него бы не вышло, и тогда он снова пришел бы к тебе и попытался выпросить еще один процент у кого-то из твоих дочерей.

Я вижу, как Агния меняется в лице: видимо, о таком варианте развития событий она даже не подумала. Дети для нее святое, а значит, теперь она будет еще больше не доверять Роме и еще больше на него злиться.

— А еще, — добавляет сестра. — Он уговаривал меня подписать договор о передаче акций прямо в тот день, когда ты попала в авиакатастрофу, прямо в больнице, в коридоре... Даже признался, что переживает.

— О чем?! — хмыкаю я, понимая, что явно не о моем здоровье.

— О том, что я стану тебя жалеть и передумаю передавать акции.

— Потрясающе, — я качаю головой.

— Именно тогда я подумала: какой-то он подозрительный, опасный даже...

— Зоя сказала, что он, возможно, думал отключить меня от аппаратов, пока я была в медикаментозной коме.

— Да, мне она тоже об этом рассказала, — кивает сестра. — Но у меня и в голове такое не укладывается... думаешь, он смог бы?!

— Думаю, что Зоя сделала такой вывод по выражению его лица, когда она это предположила. Возможно, он говорил об этом со своей любовницей, например, во вряд ли всерьез... Не знаю, — качаю головой. — Я больше не верю ни единому его слову, не доверяю и не хочу, чтобы он вообще появлялся в больнице. Зоя и Слава решили, что будут попеременно у меня дежурить, да еще и тебя привлекут, если мы помиримся... Но я думаю, что это неправильно. У каждого из вас есть своя жизнь, а я уже в сознании, знаю всю ситуацию и ее риски и могу сама о себе позаботиться. В частности, я напишу письменный запрос на имя главврача, чтобы Рому не пускали в больницу.

— Ого! — сестра, кажется, восхищается моей решимостью. — Ты только не перетрудись... Врач сказала мне, что ты рвешься в бой, но на самом деле еще слаба, и тебе нужно себя беречь...

— Я берегу, — киваю я. — Через неделю меня переведут в обычную палату, где будет позволено посещение не только близкими родственниками и полицией, и я начну общаться с командой.

— Понимаю. Но постарайся не торопиться, — просит сестра.

— Ладно, — улыбаюсь я.

— Ну а я... я не буду передавать Роме свои акции. Совсем.

— Спасибо, Агния! — выдыхаю я с облегчением и протягиваю к ней руки.

Сестра замирает на мгновение в нерешительности, но потом делает шаг мне навстречу и заключает меня в объятия.

— И да, — продолжает она. — Давай забудем наш спор по поводу отца. А уж если ты согласишься провести еще один обряд очищения его могилы, я и вовсе буду счастлива...

— Все, что угодно, — сразу соглашаюсь я.

В астрологию и эзотерику я все еще не верю, но отношения с сестрой дороже. И если она хочет обряд — будет ей обряд.

А еще надо будет поговорить с мамой. Я знаю, что ей до сих пор ничего про меня не говорили. Прошло всего-то четыре дня с момента аварии. У мамы слабое сердце, она бы не выдержала. Телевизор она не смотрит, новости не читает, причина все та же — сердце, уж больно эмоционально реагирует...

Но теперь я пришла в себя, я иду на поправку, со мной все будет хорошо, да еще и новость позитивная есть — мы с сестрой помирились, — а значит, можно рассказать все маме. Нежно, мягко, осторожно, но все-таки...

Агния тоже со мной соглашается:

— Да, давай завтра. Я привезу ее. Заранее говорить не буду, куда едем, чтобы увидела тебя сразу — живой, улыбающейся...

— Отличная идея, — я киваю.

Мы с ней проводим еще полчаса, а потом прощаемся.

А утром следующего дня ко мне приезжает Зоя — взволнованная, на эмоциях... я очень редко вижу дочь такой: обычно-то она собранная, сдержанная, уверенная в себе. Но сегодня — просто ураган!

— Что-то удалось узнать?! — сразу догадываюсь я.

— Да! — эмоции Зои просто фонтанируют. — Я пообщалась с Карлосоном, Швецовым и еще Абрамовым, он тоже работал на отца, и все трое в один голос говорят одно и то же. Во-первых, Ной не был опасен, он все делал по закону, с декларациями, налогами и так далее, отец соврал тебе и попросил их соврать...

— Бо-о-оже, — я закрываю лицо руками.

— А во-вторых, Ной поначалу отказался от денег, сказав, что любовь ему важней, но по приказу отца его младшей сестренке пришли угрозы, и тогда он согласился меня бросить...

— Какой ужас, — говорю я тихо.

— Да, оказалось, что отец был еще ужаснее, чем мы думали, — кивает Зоя. — А еще я намерена найти Ноя и попросить у него прощения...