Поначалу бал инвесторов идет идеально.
Все — ровно так, как я задумывал.
Я выполнил все условия, о которых просила Зоя, и теперь мы подпишем бумаги о том, что она передает мне свои пять процентов акций.
Агния все еще думает, но я уверен, что она вот-вот тоже даст ответ, и он тоже будет положительным. А значит, мне перейдет еще тридцать пять процентов акций.
Суммарно будет уже пятьдесят.
После этого останется всего одна проблема в лице моего упрямого, смелого сына Славы.
Я уже давно думаю о том, какими рычагами давления могу воздействовать на него, как могу простимулировать, чтобы он был на моей стороне...
В конце концов, мне даже не нужны все его акции: пускай отдаст всего один процент — а остальные четыре оставит в своем кармане! Мне будет более чем достаточно!
Угрожать ему я не хочу, не по-семейному это... ну правда.
Но могу кое-что пообещать, а именно — посодействовать тому, чтобы его как можно скорее допустили до места первого пилота, позволили быть капитаном воздушного судна, а не просто вторым пилотом и помощником...
Небо для него — такая же безумная страсть, как для его матери, а значит, это может сработать.
Вечер кажется прекрасным, мы с Линой танцуем и болтаем о том и о сем, пока Володька не портит все своим дурацким, совершенно неуместным приглашением моей возлюбленной на танец...
Отказать ему я, конечно, не могу: он ведь мой друг, причем старый и лучший!
Но мне все равно немного неприятно... и поначалу я даже не понимаю, почему...
Но потом, когда Лина уходит с ним, постепенно, наблюдая, я начинаю что-то подозревать.
Не зря он ее Линой-малиной называет.
И не зря про мои дела расспрашивает.
Может, дело не в том, что он просто завидует, по-белому, по-дружески?!
Может, зависть его черна и мрачна, как ночь, и ему нравится именно Лина?!
Может, он мечтает забрать ее себе?!
Может, еще и гадость мне какую-нибудь подстроить планирует?!
Так или иначе, в какой-то момент танец и недоступный мне диалог Лины и Володьки заканчиваются тем, что она падает.
Я сразу бросаюсь к ней:
— Ты в порядке, детка?!
— Да, — бормочет девушка, торопливо поправляя платье, но я вижу, что ее трясет.
— Он обидел тебя?! — рычу тихо.
— Что?! Нет-нет, — говорит она, но я перевожу взгляд на своего друга и понимаю, что между ними что-то произошло...
— Уверена?!
— Конечно... поможешь мне добраться до уборной?! Нужно поправить макияж...
Она практически утаскивает меня прочь от Володьки, и я даже рад этому, потому что публичный скандал мне не нужен, но как только мы оказываемся в коридоре, возле уборных, я, убедившись, что никто нас не увидит и не услышит, беру ее за плечи и спрашиваю:
— Что он сказал тебе?!
— Да ничего... ничего такого...
— Лина! — рычу я. — Не ври мне! Говори правду!
— Ладно, — сдается девушка. — Он сказал, что хотел бы переспать со мной...
— Что?! — переспрашиваю я в ужасе, но про себя думаю: ну вот, так и есть, так я и думал! Володька, старый негодяй, предатель, как он мог?!
— Только не бей его, пожалуйста, — просит Лина. — Давай просто уйдем отсюда! Ты ведь знаешь, что мне, кроме тебя, никто не нужен?!
— Да, знаю, — киваю я.
Но знаю ли на самом деле?!
И есть ли вероятность, что Лина предпочтет Володьку, а не меня?!
По деньгам-то мы равны, но по возрасту — он моложе на несколько лет!
Будет ли это иметь значение для Лины — или она останется верна мне?!
Остается лишь надеяться и верить...
— Мне надо попрощаться с несколькими людьми, а ты пока вызови такси, ладно? — прошу я, старательно выталкивая из головы тревожные мысли.
— Конечно... Обещаешь не трогать его?!
— Обещаю, — говорю я.
И я выполняю обещание.
Я не бью Володьке морду.
Но, проходя мимо него, говорю:
— Мы еще вернемся к этому эпизоду.
___
Пять дней спустя.
___
— Какая, блин, еще внеплановая проверка?! — не понимаю я, когда мне сообщает об этом моя помощница Катя.
— Налоговая.
— С чего бы?!
— Так бывает, — Катя пожимает плечами. — В общем, вы должны предоставить информацию по налоговой отчетности за последние пять лет... и все это — в ближайшие пять рабочих дней.
— Нифига себе! — ужасаюсь я, а потом вдруг резко понимаю...
Володька!
Вот почему он расспрашивал меня и интересовался тем, что я планирую подделать отчеты!
Теперь он обиделся на меня и решил натравить на меня налоговую проверку!
Вот ведь урод!
И как только совести хватило?!
— Роман Витальевич, — нерешительно обращается ко мне Катя. — Мне какие отчеты использовать?! Те, что настоящие, или те, что мы предоставили Агнии Александровне?!
— Настоящие, конечно!
Володька не на того напал!
У меня в налоговом деле все четко, по линеечке!
Никакого мошенничества!
Ну... почти.
Что было — давно правильно оформлено, не подкопаешься.
А что до отчетов для Агнии — так это просто филькины грамоты, которые мы чисто ради нее склепали... до налоговой это не дойдет.
Но Володька, конечно, за свои фокусы поплатится.
Большую часть работы, конечно, делает Катя, но мне тоже приходится подключиться, чтобы все проверить, перепроверить, убедиться, что все гладко...
Поэтому, когда раздается звонок от Агнии, я уже едва соображаю, что происходит...
Но трубку беру — выбора-то нет.
— Добрый вечер, Агния!
— Добрый, Роман! — раздается в ответ. — Ты знаешь, я приняла решение, и готова его озвучить.
— Прошу, — говорю я, понимая, что хоть теперь-то расслаблюсь и порадуюсь.
Но то, что говорит Агния, совсем не радует.
— В общем, — говорит она. — Я готова отдать тебе акции, но не тридцать пять процентов, а тридцать.
В смысле — тридцать?!
Мне нужно все!