Агата уходит — быстро и безвозвратно.

Вижу, что она вот-вот заревет, и решаю ее не останавливать.

Толку-то?!

Попытаюсь обнять, поцеловать, утешить, она меня оттолкнет.

А в остальном... я же знаю, она терпеть не может, когда кто-то видит ее слезы.

Так что мне же лучше: пусть прорыдается где-нибудь в одиночестве, так больше шансов, что потом она придет в себя, успокоится и начнет наконец думать головой.

Потому что подумать-то есть о чем.

В первую очередь — о том, кому в случае развода достанется ее распрекрасная авиакомпания.

У Александра Владимировича Героева, отца Агаты, было сто процентов акций, и он был единственным ее владельцем. В его времена даже совета акционеров не было — только совет директоров. Все важные и судьбоносные решения Александр Владимирович принимал единолично.

Вроде бы, он предлагал долю компании своей жене, Екатерине Андреевне, но та благородно отказалась... и до сих пор благородно живет без единого процента акций в кармане. Не бедствует, конечно, но мне ее не понять.

Ну а Александр Владимирович, когда начались проблемы со здоровьем, написал завещание, в котором поделил акции компании ровно между дочерьми: пятьдесят процентов — Агате, пятьдесят процентов — Агнии, ее родной сестре, которая на десять лет младше.

Сестры стали равноценными владельцами бизнеса.

А дальше — самое интересное.

И Агата, и Агния отдали часть своих акций семье.

Агата отдала десять процентов мне — я немало вкладывался в бизнес и, думаю, вполне это заслужил, — и по пять — Зое и Славе.

Агния отдала по пять процентов своим трем дочкам: Алисе, Амелии и Ариадне... чудные имена, правда?! Ну да ладно, не об этом речь...

Речь о том, что ни у кого теперь нет контрольного пакета.

А контрольный пакет — это пятьдесят один процент.

И если я каким-то образом добуду себе сорок один процент акций, то смогу решать судьбу авиакомпании.

Что мне для этого нужно?!

Во-первых, убедить Агнию, сестру жены, в том, что она должна отдать мне свои акции.

Во-вторых, убедить в том же самом собственных детей.

Я уже довольно долго — с того самого момента, как начал влюбляться в Лину, — думаю обо всем этом, но теперь... теперь пришло время действовать.

И у меня есть план.

Ну а пока, прекрасно понимая, что Агата не вернется, я пишу сообщение Лине:

«Возвращайся, она ушла!»

Забавно выглядит в переписке, где предыдущим сообщением значится мое же «Не возвращайся, жена пришла!»

Лину это тоже забавляет, но она действительно возвращается.

— Ты быстро, — удивляюсь я.

— Была в кафешке в здании напротив, — объясняет мне моя возлюбленная. — Как будто чувствовала, что она ненадолго... Она теперь все знает, да?

— Да, — киваю.

— Ну, давно пора было.

— Верно. Но теперь придется действовать быстрее, чем я планировал.

— Тем лучше. Ты уже весь извелся, продумывая план. Спать нормально перестал. А теперь начнешь делать, что задумал, и сон снова к тебе вернется... если я позволю, конечно, — игриво строя глазки, она усаживается ко мне на колени.

Я обнимаю ее:

— Ну ты и кошка!

— От котика слышу!

Я смотрю на нее и думаю: да, она стоит того, чтобы сделать это.

И я сделаю.

Я отберу у Агаты авиакомпанию.