Возвращаюсь домой с курсов. Сегодня я что-то задержалась: обычно успеваю вернуться домой раньше бабушки и приготовить ужин. Но, как оказалось, ногти — это ещё тот увлекательный аттракцион.

Пролетаю мимо дома соседа. Он так раз открыл ворота, чтобы загнать свой «трактор».

— Здрасьте, — бросаю ему не останавливаясь.

А он лишь глянул на меня сурово, и ничего не ответил. Культуры — ноль.

Мы с ним, как одноимённые полюсы магнитов, никогда не примагнитимся. Он постоянно рычит, а я шиплю… И все, что нас соединяет — это забор и бабушка.

Стараюсь с ним не конфликтовать. Он много помогает бабушке: то починит, то подкрутит… я такое делать не умею, поэтому стараюсь просто с ним поменьше общаться. Я ему тоже не нравлюсь… но что поделать… Уезжать мне некуда, поэтому — привыкнет. Тем более, пока я хожу на курсы, то пересекаемся мы очень редко. А как на работу устроюсь, так вообще… забуду, как выглядит.

В нашем домике горит свет. Значит бабушка уже дома.

— Бабушка, привет! Я дома, — кричу с порога.

Обычно, пока я раздеваюсь, она обязательно выходит из кухни или своей комнаты, чтобы встретить меня. А сейчас, нет. Чувствую что-то неладное. Быстро сбрасываю куртку и обувь и бегу в ее комнату.

Бабушка лежит на кровати, повернувшись к стене лицом. В комнате полумрак.

— Ба… — тихо ее зову. — Тебе плохо? — подхожу ближе и касаюсь рукой плеча.

— Ой, Яночка, — вздрагивает, — а я задремала. Выпила лекарство и… — переворачивается, поворачиваясь ко мне лицом.

— Что у тебя болит? — спрашиваю встревоженно. — Давай скорую вызову.

— Нет-нет, не надо. Я полежу немного… может полегчает. Что-то сердце давит. Наверное, погода поменяется. Ты иди, поужинай. Не переживай…

Она снова прикрывает глаза. А я… так и стою, рассматривая ее. И как тут не переживать? Кроме бабушки у меня сейчас никого и нет… Даже думать страшно, что я могу остаться одна в малознакомом городе. И что делать?

Может все-таки позвонить в скорую? Хуже точно не будет… Ну, приедут, посмотрят… давление померяют, может что уколют…

Или не звонить, как бабушка просила? Она-то лучше знает, чувствует.

Вот с кем посоветоваться, как правильно поступить?

Беру телефон, накидываю куртку и выхожу на улицу. И начинаю ходит их стороны в сторону, разговаривая сама с собой вслух.

— Ты че там бродишь и бубнишь? Колдуешь? — перевожу взгляд на источник голоса.

Сосед. Стоит на пороге своего дома и смотрит в мою сторону. Между участками есть забор, но он ниже человеческого роста. Поэтому не спрятаться от него, ни скрыться…

Смотрю на него, и думаю: — Может у него спросить, как правильно поступить? Он все-таки знает бабушку лучше меня. Конечно, это ужасно звучит… внучка будет спрашивать у соседа… Ну а что делать? Больше взрослых тут нет… только этот…

Набираюсь смелости и спрашиваю:

— Эм… посоветуйте, как правильно поступить, — начинаю издалека.

— Сразу отшивай! Я подтверждаю, мужикам только секс от вас и нужен… — перебивает, и дает совет совершенно не по теме.

— Стоп! Это, конечно, была плохая идея, начинать с вами разговор, но бабушке плохо, а скорую она не хочет вызывать. Что мне делать?

— Вызывай! Я сейчас! — срывается и бежит к воротам.

Пока я набираю скорую и диктую её паспортные данные и жалобы, калитка открывается, и сосед заходит с таким же громилой, как и он.

Последнюю фразу диспетчера от растерянности просто не услышала, поэтому отвечаю:

— Ага, ждем, — и кладу трубку.

Эти двое уверенно заходят в дом, а я топчусь на пороге, не решаясь.

— Вот дурная! — ругаю себя. — Вообще-то я здесь живу! — открываю дверь и захожу.

Сосед стоит на пороге бабушкиной комнаты, а второй с ней разговаривает.

— Какое давление? Угу… — слышу обрывки фраз.

Хочу пройти в бабушкину комнату, чтобы быть в курсе разговора, но сосед не дает пройти.

— Пошли на кухню, — оттесняет меня своей мощной фигурой, заставляя изменить курс.

Деваться некуда — приходится зайти на кухню. Присаживаюсь на стул и, потупив глаза в пол, жду результата: либо скорая быстрее приедет, либо тот, который у бабушки (как я понимаю, он врач), выйдет и скажет хоть что-то…

Сосед тоже молчит. Оперся плечом о косяк, и видно, что прислушивается к тому, что говорит его друг.

Через пару минут в кухню заходит тот второй…

— Здравствуйте, — подскакиваю со стула, — как там бабушка?

— Надо везти в больницу, — пожимает плечами.

— Ну ты же врач! — возмущенно подмечает сосед.

— Травматолог, — уточняет второй. — Чем мог, я помог. Лучше отвезти в стационар и там наблюдать. Скорую вызвала? — смотрит на меня вопросительно.

И тут в окне замелькали проблесковые маячки. Подъехала скорая.

— Выйду, открою калитку, — говорит сосед Андрей и идет к выходу.

А я топчусь на месте, не зная, о чем разговаривать со вторым, как я понимаю, тоже соседом.

— А вы тоже наш сосед?

— Ага, живу напротив. В сорок восьмом доме. Макар Захарович, — протягивает руку и на его лице расплывается обворожительная улыбка.

— Яна, — протягиваю руку в ответ. — Я внучка Варвары Григорьевны.

— Что-то я тебя никогда не видел? А живу я в этом районе уже лет десять.

— Я была здесь очень-очень давно, когда маленькой была.

— Далеко жила?

От неудобных расспросов меня спасает бригада скорой помощи. Они уверенно проходят в комнату бабушки и начинают свой опрос. Тут же на месте делают ей кардиограмму, колют какие-то уколы и предлагают госпитализировать.

Бабушка, понятное дело, против, сосед Андрей настаивает, второй сосед испарился, а я пытаюсь её переубедить, уверяя, что в больнице ей сразу станет легче.

Собираю кое-какие вещи и, сев с ней в скорую, везу её вместе с бригадой в приёмное отделение. Пока её определили в палату и я дождалась осмотра врача, прошло ещё несколько часов. Вроде ничего страшного — вовремя обратились. На завтра ей назначили кучу анализов, УЗИ и что-то там ещё… На их основе поставят точный диагноз. Пока врач озвучил артериальную гипертензию.

Выхожу на улицу. Уже темно. Возле приемного отделения стоит трактор соседа. Мигает фарами, подзывая.

Вздыхаю, и подхожу.

— А вы что здесь делаете?

— Тебя жду.

— Зачем?

— А как ты собираешься добираться домой? Последний автобус приезжает у нам на конечную в восемь.

— Вызвала бы такси, — пожимаю плечами.

— Садись уже, — отвечает нервно. Наверное, надоело уговаривать.

Карабкаюсь в его танк, как пингвин на льдину.

Едем. Он молчит. Но в воздухе чувствуется напряжение. Видно, придумывает для меня что-то позабористее.

— И что там у бабы Вари? — наконец-то рожает вопрос.

— Артериальная гипертензия. Завтра возьмут анализы, скажут точнее.

— Вот странно получается… Жила-жила бабулька, практически не болела, а тут появляешься ты и, не прошло и месяца, как она загремела в больницу.

— Это вы сейчас к чему?

— А к тому, что, может, ты и не внучка, а аферистка? — поворачивается в мою сторону. При свете мелькающих фонарей его глаза сверкают злобно, а выражение лица совершенно недоброжелательное.

— Так может и вы не тот, за кого себя выдаете? А? Прикидываетесь заботливым соседом, а сами…

— А сам?.. — уточняет. При этом на скулах заиграли желваки.

— А сами вывозите старушек в забытую богом деревню, переоформив их жилье на себя.

— Вот ты дура! Долго думала?

— Не дольше вашего. Сами вы… — хотела сказать гадость, но передумала. Если бы у него были какие-то противозаконные планы, то он бы не притащил врача-соседа, пусть и травматолога. — Ладно, простите.

— Чего это вдруг?! — недоверчиво.

— Я правда не думаю, что вы занимаетесь чем-то таким… Кстати, а чем вы занимаетесь?

— Трансплантологией. Шутка. Цех у меня деревообрабатывающий.

— Понятно. Стругаете Буратин?

— Смешно, оценил… — хмыкает.

— А ты чем занимаешься?

— Пошла учиться на маникюршу.

— А чо так? Не хватило ума поступить в университет?

— Хватило. Бросила. — отворачиваюсь к окну. Не рассказывать же ему об Игоре и сыне его Вадиме.

На мою удачу мы практически приехали. Сосед останавливается у своих ворот, а я, выпрыгнув из машины, решаю сказать что-то такое… что должно закопать между нами топор необъявленной войны.

— Послушайте… дядя Андрей…

Замирает, так и не открыв ворота.

— Чего? — Медленно поворачивается. — Какой я тебе дядя?

— Ну… я не знаю ваше отчество… — прихожу в замешательство. По-моему, он меньше обиделся на то, что я обозвала его черным риелтором, чем на приставку «дядя» к его имени.

— Иди домой, не беси меня. — Отворачивается и продолжает бубнить: — Дядя… капец… Подкинул же мне Бог племянницу. За какие грехи, спрашивается?

Вот и закопала топор… по-моему, я его наточила.