Следующие два дня мы просто разговаривали с бабушкой обо всем: о том, как жили, какие события происходили в нашей жизни. Мы подробно обсудили поступок Игоря… Бабушка, как верующая женщина, не осуждала его, но и не пыталась оправдать.

— Бог всё расставил по своим местам, — лишь подвела итог моему рассказу.

Каждое утро она уходила на работу в церковь, где работала продавцом в иконной лавке. Возвращалась домой уже после вечерней службы. Не знаю, чем бабушка не угодила маме и какие проповеди её так выводили из себя, но за все эти дни она ни разу не предложила мне пойти с ней в церковь и не навязывала своего мировоззрения.

Думаю, что проблема не в бабушке, а в маме, которая сама не знает, чего хочет от жизни. А может и знает… только ее желания зациклены на мужском поле.

Настал момент, когда мне пришлось решать, как жить дальше. Просто сидеть и ничего не делать я не могу — это не в моем характере. Я поняла, что нужно развиваться, хотя бы в каком-то направлении. Чудес ждать не стоит, помощь со стороны тоже маловероятна. Мама погрузилась в устройство своей жизни, а отец «расплатился» … Кстати, я так и не знаю, сколько денег на карте. Даже не интересно, какую ежемесячную суммой он взял за основу для расчета алиментов.

Просматривая соцсети в поисках идей, я наткнулась на мастера по маникюру, которая обучала различным техникам. Не раздумывая, я записалась на курс, решив, что смогу этим зарабатывать даже тогда, когда родится ребенок.

Но, как и всё в жизни, курсы имеют свою цену. А денег у меня, к сожалению, нет. Разложив перед собой «нажитые» вместе с Игорем богатства в виде украшений, я приняла решение сдать их в ломбард.

Единственное, что цепляет меня в этом наборе, — тонкий браслет с перламутровыми сердечками. И дело вовсе не в том, что он мне нравится, а в том, что я воспринимаю его как память об Игоре. Настанет ли в моей жизни момент, когда мой ребёнок спросит о своём отце? Что я отвечу в тот миг? Что смогу предъявить как доказательство его существования? Или сдать этот браслет вмести со всеми украшениями и забыть об Игоре, как о страшном сне?

Громкий стук в дверь. Я вздрагиваю от неожиданности, аж сердце забилось, как испуганный заяц.

— Кто? — спрашиваю громко, подходя к двери.

— Сосед! — отвечает мужской голос. Раздраженно цокнув, открываю дверь.

— Что? — смотрю на этого огромного мужчину, стоящего на пороге, и всем своим видом показываю, как он меня раздражает.

— И тебе, привет! — отодвинув меня в сторону, он бесцеремонно проходит внутрь. Правда, сбросил обувь… Пусть живет... пока. Я только полы недавно помыла.

— Я вообще-то не разрешала вам заходить! — бегу за ним, возмущаясь.

— А я тебя и спрашивать не собирался. Не рано почувствовала себя хозяйкой, внучка? — говорит таким тоном, в котором легко читается подтекст.

— Не вам решать, — отвечаю таким же тоном. — Чего пришли?

— Баба Варя попросила посмотреть раковину, — снимает куртку, опускается на корточки и, открыв дверцы кухонного гарнитура, заглядывает внутрь. Я бы и дальше возмущалась, но там и правда подтекает. — Принеси из котельной небольшой ящик с инструментами. — Становится на колени, практически полностью залезая в пространство под раковиной. А потом и вовсе ложится на спину. — Резинка прогнила… — бормочет себе под нос. — Ну, чего стала?! — Переводит на меня взгляд. — Потом полюбуешься.

— Было бы чем… — стараюсь выделить побольше яда, чтобы не воображал там… всякое. Даже думать не хочу на тему: «Какой он». Одним словом — сосед.

— Ты тоже не Анджелина Джоли, — язвит он в ответ.

— Естественно… Мне-то только восемнадцать, — тяну многозначительно.

— Я долго тут буду лежать? Инструменты, быстро!

— Иду, — строю гримасу и иду за инструментами. А по пути продолжаю ворчать. — Раскомандовался… Завел бы себе жену и командовал на здоровье…

— Что ты там ворчишь?! — кричит из кухни. — Шевели ногами! Спина уже затекла…

Принеся инструменты, сажусь на стул и наблюдаю за его работой.

— Тебе заняться нечем? Долго будешь на меня пялиться? — бросает, не отвлекаясь от дела.

— Знаете, за чем можно наблюдать вечно? — интересуюсь у «работника», а он многозначительно молчит. — Значит знаете…

Докрутив какую-то гайку, наконец-то отвечает:

— Я тоже люблю смотреть, как пашут на меня мои работники. И на пламя свечи тоже… Правда, у меня дома камин. Сойдёт за свечу? — переворачивается, чтобы вылезти из-под раковины.

— И кем вы работаете? — интересуюсь просто для поддержания разговора.

— Какая тебе разница? Думаешь, приглашу тебя смотреть на огонь в моем камине? Мечтай!

— Понятно, почему вы не женаты. У вас отвратительный характер, — ставлю ему диагноз, — и жмот. Даже огонь, и тот зажали. Хотя… он мне и даром не нужен.

— А ты отвратительная хозяйка, — парирует не задумываясь, — посмотри, как грязно под раковиной. — Показывает свои руки.

Только открыла рот, чтобы ответить, но… решила сказать другое:

— Чувствую, что мы будем жить с вами душа в душу… То вы мне плюнете, то я вам…

— А разве ты не уезжаешь? Долго еще гостить собираешься?

Нет! Ну вы на него посмотрите! Вот какая ему разница!

— У вас такой замечательный город… А люди какие… гостеприимные. Решила остаться навсегда.

— У нас тут район тихий… люди все положительные… Будешь водить наркоманов или алкашей — выселим.

Он говорит это совершенно серьезно? Я похожа на асоциальный элемент?

Открыла рот и закрыла. Что сказать? Один — ноль.

Выпроводив «водопроводчика», вернулась на кухню и вытерла все-таки там, где он нашел грезь. И прямо-таки грязь! Сам, наверное, притащил ее на своих руках, а мне претензии высказывает!

Очень неприятный тип. Прямо до скрежета зубов бесит. И вот смотришь на него — и не скажешь, что он та ещё «заноза». Хотя, чисто визуально, он, конечно, интересный...

Но не в моем теперешнем положении думать о мужиках. Да и Игорь с Вадимом постарались… оставили неизгладимое впечатление. Даже не знаю, какие должен совершить поступки мужчина, чтобы растопить лед в моем сердце? Я и так всю жизнь страдала повышенной тревожностью, а теперь… Кстати, а куда подевалась моя «любимая» тревога? За эти два дня, я уже и забыла о ней… Раньше, что ни день — она тут как тут.

Вечером вернулась с работы бабушка.

— Как ты? Не устала? — спрашивает у меня.

— Бабушка, ну ты что? От чего я устану?

— Убирала вон… покушать приготовила… Это труд. А в твоем положении… — качает головой. — Ты лучше лишний раз полежи. Я сама уберу.

— Ну что ты… — наклоняюсь и целую ее в щеку. В отличие от мамы, бабушка любит подобного рода проявления нежности и чувств. — Мне не трудно. Я записалась на курсы, — сообщаю ей новость, — буду учиться делать маникюр.

— Вот придумала! Лаком дышать? Ребенка травить?

— Тут бы хоть научиться пальцы клиенткам не оттяпывать, — смеюсь в голос.

— Эх, ты — мастерица… — Бабушка тоже начинает смеяться.

Открывает кран на кухне. И тут же закрывает, вспоминая, что он тек.

— Пользуйся, — открываю ей воду, — приходил… починил…

— Золотой мой человек… — качает головой, нахваливая соседа. — Руки — золотые! Что ни попрошу, всегда сделает, поможет… И ведь денег не берет, представляешь!

— Угу… — Что ей сказать? У них свои, давно сложившиеся добрососедские отношения. Спасибо, конечно, что помогает. Из нас с мамой те еще помощницы…

— А ты б присмотрелась… — толкает меня в бок бабушка. — Ведь хороший-то мужик, — подмигивает.

— Может и хороший, — дергаю неопределенно плечом, — только зачем ему я? Да еще и беременная.

— Не скажи, — говорит загадочно бабушка. — У всех свои беды…

На следующий день я отправилась в женскую консультацию, чтобы стать на учёт. На нашем участке оказалась очень приятная женщина: внимательная, доброжелательная и профессиональная. Она выслушала меня, задала все необходимые вопросы и объяснила, как будет проходить дальнейшее наблюдение. Я чувствовала, что попала в надёжные руки, и это немного успокоило моё волнение.

В первый день весны начались мои курсы. И полетели мои дни со скоростью света. Жизнь постепенно стала налаживаться. Пока…