Идя по мокрым, утопающим в дождевой воде улицам, я с каждой секундой все больше понимала, что зря это все затеяла. Мод ногами то и дело хлюпала грязь; потоки стекали с волос. Со стороны просто представила, как сейчас выгляжу: мокрая, вся в черном в час ночи. Радовало только то, что я смыла макияж, а то совсем плохо было бы. Редкие прохожие, встречающиеся на моем пути, смотрели на меня, как на умалишенную, но мне было абсолютно без разницы.

Даже в такое время Москва жила своей жизнью. Казалось, что даже если упадет метеорит, то машины продолжат ездить, а прохожие бежать куда-то.

— Эй, детка, давай подвезу, — из окна проезжающего мимо черного Мерседеса высунулась голова молодого мажора, который, судя по всему, решил снять меня на ночь. Как идея было неплохо — перестать переться за этим призраком и отдохнуть как следует в обьятиях другого мужчины, но, пораскинув мозгами, пришла к выводу, что это не вариант.

— Тебе ни деревянных, ни зеленых не хватит, — произнесла я фразу из кинофильма "Интердевочка" и поспешила за призраком.

А он как будто знал, что я буду послушно идти за ним! Как был самоуверенным идиотом, так им и остался, ей Богу!

Вскоре дорога стала более узнаваемой. Спустя некоторое время я поняла, что мы идем на Введенское, или же в простонародье Басурманское, кладбище. Кладбище, где я похоронила его, а еще там хоронят в специальных склепах всех вампиров. Но это так, к слову.

— Я же всего месяц на могиле не была! — воскликнула я удивленно.

Переходя мокрую дорогу, я не стала смотреть по сторонам, в надежде, что никто ехать не будет, или, если что, я успею отпрыгнуть. Но, каким-то непостижимым образом машину я не услышала и не увидела. Ужасающий визг тормозов и я почувствовала толчок. Удар пришелся аккурат в левый бок, из-за чего я потеряла сознание на пару секунд...

...Я стояла на расстоянии примерно двадцати шагов от него, что не мешало мне видеть и слышать цель. Его ускоренное сердцебиение и шуное дыхание, глаза, которые безотрывно смотрели на меня. Рука с пистолем целилась аккурат мне в голову, я понимала, что сейчас могу так глупо умереть. Но, этого не произошло. Как будто что-то решив внутри себя, князь кивнул и выстрелил в воздух. В эту секунду во мне как будто что-то сломалось и я решила, что убивать его нет смысла. Взяв чуть вправо, я выстрелила.

Со стороны противника послышалось сдавленное шипение, после чего он сказал:

— Вы прескверно стреляете, — запах крови я чувствовала даже отсюда. Значит, прекрасно! Сделав легкий, но не двусмысленный жест, я отослала своего секунданта.

Секундант князя Огинского подошел к нему, что-то спросил и ушел. Просто прекрасно! Это что, я его тащить должна если что?!

Быстрым шагом подойдя к князю, я осмотрела его плечо. Пуля прошла навылет, что радовало. Черный сюртук был безнадежно испачкан кровью, чего уж было говорить о рубашке! Медленно, чтобы не причинить еще больше боли, я сняла с него сюртук и со всей силы рванула рукав рубашки вниз.

— Вы хоть знаете, сколько она стоит? — беззлобно рассмеялся он, — Знаете, мне говорили, что вы странная девушка, но настолько! Сначала ранили, а потом лечите?

Перевязав его плечо, я помогла князю встать. Шляпка с моей головы улетела в неизвестном направлении, поэтому ловить я ее не стала. Волосы растрепались, а перчатки насквозь пропитались кровью, но меня это не волновало.

— Я прекрасно стреляю, — произнесла я, спустя минуту. Парк все еще окутывал туман, поэтому переживать по поводу того, что кого-либо увидит не стоило.

— Именно поэтому не попали? — хохотнул он, а я пожала плечами. Пусть думает что хочет, — скажите, а почему вы предпочли Москву Санкт-Петербургу?

— Боже, как вы не понимаете? — произнесла я с запалом, — Ваш Петербург скучен! Здесь дворцы, бесконечные приемы, манеры, поездки, здесь не займешься любимым делом. А вот Москва... - произнесла я мечтательно. Почему-то рядом с ним я хотела выражать свои эмоции, а не прятать их, — Жду-не дождусь возвращения. Там даже дышится легче, там эти дурацкие правила не на столько жесткие...

— А вы проведете мне экскурсию по Москве, когда я приеду? — послышался насмешливый голос. Я обернулась и невольно засмотрелась. Эти бездонные глаза, соблазнительные губы... — Анна Кирилловна?

— А... Смотря где вы живёте, — выкрутилась я.

— На Арбате, дом 12, квартира 3 — посмотрели на меня. Казалось, что мое мертвое сердце вот-вот забьется.

— Стало быть мы соседи? — выпалила я не то радостно, не то раздраженно.

— Да? — усмехнулся он, а потом спросил, — так что на счет экскурсии?

— Удивите меня, тогда я вам ее проведу, — снег мягко скрипел под ногами. Вдруг я увидела на нем алое пятнышко. Подойдя обнаружила, что это яблоко. План дальнейших действий нарисовался сам собой, — говорят, вы чудесный стрелок. Сбейте это яблоко с моей руки.

Нарочито медленно сняв со своей левой руки перчатку, я протянула князю пистоль и, поставила яблоко на ладонь, стала ждать. Усмешка украсила его лицо, а спустя секунду он, не заводя руку за спину, почти не целясь, сбил яблоко, разлетевшееся на сотни кусков.

— Сможете удивить меня? — спросил он, как будто невзначай. Теперь уже мое лицо разукрасила усмешка.

— Стреляйте примерно по той же траектории, — выдала я. Не совсем поняв замысел, он выстрелил.

Весь мир как-будто замер в ту секунду, ничего не существовало. С молниеносной скоростью я выкинула руку перед собой и, казалось, схватила воздух, но обжегший меня металл говорил об обратном. Медленно я подошла к нему впритык и протянула пулю.

Он был поражен. Лишь спустя минуту он оторвался от созерцания пули и, взяв ее с моей ладони, спросил:

— Вы целы? У вас кровь!

— Это ваша, не переживайте. А ожог — мелочь, пройдет уже завтра, — он аккуратно прикоснуться к моей ладони, а потом поцеловал ее, задержавшись на пару секунд дольше, чем разрешали приличия.

Я до сих пор не могу понять, как тогда я оказалась в его объятиях. Как будто весь мир в тот момент стал не важен, только его завораживающие глаза. Моя грудь часто вздымалась в корсете, мне было жарко. Усмехнувшись, он в последний раз посмотрел на меня, как будто давая мне выбор, вернее, иллюзию выбора.

Его губы накрыли мои в тот самый миг, когда я уже хотела вырваться. Не было ни сил, ни желания сопротивляться, поэтому ответила я сразу же.

Ноги за долю секунды стали ватными и больше не держали; я вцепилась в его плечи, как утопающий цепляется за соломинку. Но, это было лишь начало: его язык нагло вторгся в мой рот, а я не могла оторваться. Он подчинял себе, подавлял волю и разум, пресекал любые попытки сопротивления. Как будто я могла сделать хоть что-то…

Князь прижал меня еще сильнее к себе, от чего я выгнулась дугой и слабо застонала. И ему безусловно это нравилось, нравилась моя распущенность, мой характер. А мне нравился он, его прикосновения, дыхание, запах… Я впервые захотела мужчину не как кусок мяса, который я потом просто выброшу, а чтобы он был рядом, чтобы разговаривал со мной, вот так целовал… Он оторвался от меня всего лишь на секунду и то только ради того, чтобы продолжить целовать мою шею.

Воздуха не хватало, он потяжелел и стал каким-то свинцовым, непригодным для дыхания. Стоило лишь слегка прикусить моему партнёру мочку моего уха, как я вскрикнула от прострелившего меня удовольствия.

— Я ведь у тебя не первый, так? — послышался дьявольский шепот на ухо. Я мечтательно прикрыла глаза, думая только о том, как незаметно провести его в свою спальню. Киря не одобрит.

— А зачем хранить девичью честь, если она никому не нужна? — прошептала я в ответ. У Огинского будто крышу снесло — подняв мою юбку до бедра, он мягко провел по уже влажным складочкам.

— Бесстыдница, — только и прошептал он перед тем, как войти в меня пальцами. Он был нежен и в тоже время напорист; такого любовника у меня еще не было.

Князь ловил каждый мой стон своими губами, кусал их, водил пальцами по моему лону, то и дело задевая клитор, от чего я стонала еще сильнее. Удовольствие скручивалось в тугую пружину, что собиралась где-то в районе живота. Казалось, что еще минута этого безумства и я не постыжусь лечь под него прямо тут, на снегу.

От долгожданной разрядки я перестала себя контролировать и от души прикусила нижнюю губу Огинского. Вкус крови отрезвил и заставил отстраниться, как только ноги позволили это сделать.

— Что… Что вы… — начала было я, но быстро осеклась, — А где ваш секундант? — попыталась я перевести тему, хотя на душе кошки скребли. Что же я натворила?! Еще вчера в присутствии Императора я, женщина! вызвала его на дуэль, а сегодня уединилась с ним в саду! Господи, как я до такого докатилась-то?!

— Боитесь, что он нас видел? — спросил князь, а я покачала головой, — Ушел домой, я его отослал. Решил поговорить с вами по душам и извиниться, а тут такое… Вы прекрасны, вам говорили?

— И не раз, — вздохнула я, сев на скамейку, предварительно стряхнув с нее снег, — и что теперь? Побежите всем рассказывать, что я падшая женщина?

— Зачем? — хохотнул он, — Я не буду портить вашу жизнь, потому что она очень похожа на мою, — я подняла на него полные удивления глаза. Да ладно, мне не придется труп закапывать?! — Я могу надеяться на…

— Я не знаю, — перебила я его, — приезжайте в Москву, а там посмотрим. Вы к нам?

— Нет, я пожалуй домой, — встал он и отряхнувшись, протянул мне пистоль, — А пулю я пожалуй себе оставлю.

Его соблазнительная ухмылка вскоре пропала и он, повернувшись спиной, зашагал прочь. А я все еще сидела, понимая, что совершила огромную глупость. Правда, хоть я и корила себя за это, отвести глаза от удаляющейся в глубину сада спины так и не смогла.

— Женщина, женщина, — тормошили меня, а я вырвалась из капкана воспоминаний, — фух, очнулась. Вы совсем? Светоотражатели надо носить?!

— Мужик, — я встала без его помощи и посмотрев на повреждения автомобиля, спросила, — сколько бампер стоит.

— Десятку за ремонт возьмут, а что?

— На, — я достала из кошелька деньги, так как дождь уже прошел и протянула ему, — ничего не было, претензий нет, езжай.

Я, пока тот не успел опомниться, я быстрее побежала к кладбищу. Призрак уже пропал, но я четко знала, куда мне надо. Ноги сами несли меня в нужном направлении.

Не прошло и часа, как я оказалась возле старой калитки. С легкостью перемахнув через нее, я направилась по одной мне известной дороге. Никто и никогда не мог её запомнить, только я, потому что приходила сюда каждый месяц после возвращения на Родину. Так уж вышло, что в годы эмиграции мы были вынуждены уехать на пару десятков лет. Когда я вернулась, склеп был в запустении, повсюду росла амброзия и какие-то другие травы.

Я помню, как лазила на приседках и рвала каждую травинку, как потом вытравливала эту противную зелень, приносила сюда щебень, вазы, как подметала тут…

Стоило лишь подойди к склепу, как повеяло какой-то теплотой. Ты ждал, ждал меня. В мраморной вазе стояли сухие алые розы, а повсюду валялась опавшая листва. Природа здесь как будто застыла, зафиксировавшись на значении «осень».

— Я люблю тебя, — произнесла я и присев на корточки, погладила землю рядом со склепом, — я хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя.

Я сидела на постаменте из чёрного мрамора рядом с вазой, ожидая семи часов утра. Именно в это время открывался ближайший салон, где продаются цветы.

Красивое зрелище открылось передо мной — как еще важное после ливня небо окрашивается во все оттенки желтого и лилового, как ленивое солнце нехотя выползает из-за горизонта.

Когда время подошло и я должна была идти, все тело затекло и не двигалось, как будто я была сделана из свинца. Это место меня не отпускает, как будто говорит: "Оставайся со мной".

Но, пересилив себя, я направилась на выход с кладбища. Цветочный магазин был прямо за углом, что радовало. Свернув туда, я постучалась и, проверив наличие продавца внутри, открыла дверь.

— Здравствуйте, мне 27 роз пожалуйста, — выдала я.

— А ничего, что сейчас только семь утра! — зевнула продавщица, — Проходите через час.

— Мне 27 роз, алых, — повторила я.

С небывалой ленью она встала и кое-как собрала мне букет. Расплатившись, я отправилась обратно.

Уже подходя к могиле я почувствовала чье-то присутствие, но обращать внимание не стала. Вытащив старый сухой букет, я засунула новый, что был еще краше предыдущего. Настроение было... Приподнятым.

Но стоило мне обернуться, как вся моя веселость пропала. За моей спиной снова стоялон...