Десятое июля...

Видения кончились, что не могло не радовать, ведь, я больше никого и ничего не видела, а еще это успокаивало. Жизнь стала течь своим чередом, размеренно, как будто все это был лишь страшный сон, о котором ты забываешь спустя сутки.

Стоило лишь выйти из своей комнаты, как на меня накинулись с поцелуем. От неожиданности я опешила и не сразу оттолкнула Кирилла, хотя, надо признать, целуется он сногсшибательно.

— Ты чего? — прохрипела я. Его поцелуи, конечно, заводили и не слабо, но что-то явно случилось. Иначе бы он не стал на меня накидываться как голодный зверь.

— Давай переспим, — выдал он. Я ошарашенно посмотрела на него, а потом до меня дошло.

— Что, опять с Элей поцапались? — в моем голосе так и сквозило возмущение.

Устало вздохнув, Киря отстранился и оперся о стену рядом, даже не смотря на меня. В эту секунду он казался не сексуальным мачо, а просто уставшим от всех нас мужчиной.

— Знаешь, она как-то странно себя вела, смотрела на меня… Я уже подумал, что что-то случилось, подошел, спросил, мол, что случилось, а она на меня накричала. После этого поцеловала. Я сказал, что она слишком странная и ей надо почаще выходить на охоту. В ответ она ударила мне по яйцам, — теперь его лицо уже исказила гримаса гнева, — я развернулся и ушел. Я её не понимаю!

— Для начала прекрати прыгать по койкам! — выдала я, устало потерев лоб. Ох и семейка у нас, — ей это не приятно. Чуть что, так сразу налево или направо.

— Ну, вообще-то у вампиров так заведено! — сказал он, успокоившись.

— Да мало ли что заведено. Кирь, попробуй поговорить с ней по душам, просто попробуй. Сам заметишь, как легче вам станет.

— Да как с ней поговорить?! Да, она красивая и умная, но она меня не понимает! У неё вечно что-то на уме! — рычал он, сквозь плотно сомкнутые зубы.

— Кирь, — покачала я головой, — просто скажи ей, что любишь и все на этом. Поверь, так будет проще всем.

— Но вампиры не умеют любить, — растерянно произнес он, а я усмехнулась. Заглянув в его полные недоумения глаза, продолжила.

— На меня посмотри, сколько лет прошло, а я все еще люблю. Человек давно умер, а я люблю. Я его сама убила — и все равно люблю, — вздохнула я, — и после этого ты говоришь, что вампиры не умеют любить? Мы умеем, просто наша любовь отличается.

— Но… — отвернулся он, — Я испытываю к вам одно и тоже.

— Нет, Кирилл, нет, — покачала я головой, — просто признай, что убьешь любого, кто осмелиться даже косо на неё посмотреть. Ведь так?

— Так, просто я думал, что…

— Просто знай, Киря, что однажды может быть поздно, что однажды ты можешь не успеть ей сказать, что ты её любишь. Не дай Бог, конечно, но… Я не успела. Просто отрицала очевидное, пыталась думать, что всего лишь завишу от него. Как видишь, все оказалось наоборот, — мы медленно пошли по коридору в сторону кинотеатра.

— Послушай, — выдал он, — ведь то, что я её хочу, это не значит, что я её люблю. Да, я готов её защищать, оберегать, но лишь потому, что хочу её! — пытался Кирилл отрицать очевидное.

— Любовь — когда готов на все ради любимого человека, а все остальное — лишь похоть, — произнесла я.

Подойдя к приоткрытым дверям кинотеатра, я замолкла, прислушиваясь. Благодаря вампирскому слуху я уловила едва слышные всхлипывания и шмыгания носом. Хоть вампиры и не умеют лить слезы, но такие звуки нам вполне подвластны.

Отойдя где-то на семь метров и потянув за собой Кирилла, а со всей силы ударила его по лицу. К сожалению, он лишь покачнулся, а вот я сбила костяшку, — ты довел мою сестру до слез, идиот! Хоть раз в жизни попробуй этого не делать! — Хотелось кричать, но тогда бы Элен услышала нас, — Сейчас пойдёшь и извинишься, понял?!

Я не знаю, как так получилось, что наши отношения внутри семьи дошли до того, что мозги теперь всем вправляю я. Обычно это делал Киря, но в последнее время они у него как-то расплавились и, судя по всему вытекли. Пихнув его плечом, развернулась и пошла к сестре, нарочно постучав. Я знала, что она терпеть не может показывать, что ей плохо, для неё слезы — признак слабости.

— Ань, ты чего стучишь? — послышался бодрый голос после минутной заминки, и я позволила себе зайти. Нигде не было следов того, что ей грустно или обидно, лицо казалось, просто светится от счастья, только глаза оставались грустные. Ладно, если может улыбаться, значит все не так уж и плохо! — Это же твой дом.

— Да брось, — хихикнула я, — мало ли чем ты тут занимаешься?

— Девушки, я тут, — произнес Кирилл. Он медленно подошел к дивану и, присев перед ней, протянул ей маленькую коробочку. И откуда только у него столько украшений! — Эль, ты прости меня, если обидел, просто я не понимаю намеков. Мне надо прямо чтобы в лоб, как есть.

Эля послушно приняла подарок из его рук и обняла. Устало потерев переносицу, я отвернулась. Когда они уже поймут, что любят друг друга? Хотя, со стороны ведь всегда виднее. А сама блин… Так и не призналась.

— Девушки, а давайте сегодня погадаем? — произнес Киря, а я подавилась воздухом.

— Кирь, — прокашлялась я, — это где тебя так приложило-то?! Ты же не веришь «во всю эту чепуху»?

— Ну, просто втянулся, — хохотнул он, — тем более, что все сбывается. Всегда, — его довольное лицо надо было видеть. Казалось, что это вылитый кот Базилио — один глаз слегка прищурен, выражение лица хитрое-хитрое! А у него на груди пригрелась лиса Алиса, в реальности Элен.

— Ну Анна, — промурлыкала она, подняв на меня свои хитрые глаза, — ну погадай, тебе что, сложно? Или ты разучилась? — и столько в этом было вызова, попытки сыграть на моем тщеславии… Чтож, она снова выбрала правильную тактику.

— Хорошо, — хлопнула я себя по коленям, а эта парочка заметно оживилась, — я за картами, а вы пока что разгребите стол. А то где я гадать буду, на полу что-ли?

Сходив в комнату, я взяла оттуда самые обычные игральные карты. На таро каждый дурак сможет, а на таких попробуйте! Здесь нет пентаклей, кубков или еще каких-бы то ни было знаков, только твое сознание, которое само подскажет трактовку.

Зайдя в зал, села на диван и, положив карты на заранее придвинутый стол, я достала их из пачки. Валевские повсюду выключили свет, вместо них поставив на стол свечи. Уже запомнили.

— Ты на таких? — разочарованно спросила Эля.

— Я дала зарок, что те карты больше в руки не возьму, нельзя мне на них гадать, черевато это, — выдала я и, как профессиональный работник казино, разложила карты на столе в линию. Достав из колоды червовую даму, даму треф и бубнового валета, я положила их в ряд, а остальные карты, перевернув рубашками вверх, начала тасовать. Они буквально летали между моими руками и пальцами, откликались на каждое мое движение, подчинялись мне. Такова сила ведьмы-гадалки. Моя сила.

И вот, перетасовав их всяческими способами, я положила их стопкой на стол. Медленно вдохнув, сдвинула колоду и, взяв в руки свечу, произнесла:

— Как воск, капая на воду, показывает нам настоящее, так пусть карты, лежащие передо мной, покажут будущее, — и, тонким слоем расплавленной вощины полив карты, я оставила свечу и вытащила первую. Затем вторую, третью, пятью, шестую… Всего девять, которые выложила квадратом три на три под «нашими» картами, — меня ждет скорая смерть или забвение, а еще любовь, — выдала я удивленно, — короче, если мне не повезет снова влюбиться в человека вы знаете что делать. Тебе, Киря, проблемы на голову посыплются, одна за одной, как из рога изобилия. А еще ты должен будешь сделать выбор, от которого будет зависеть твоя судьба, — сказала я, смотря на туза треф, — Ну, а тебе, Элен, пророчат любовь, — постучала я пальцем по тузу червей, — сильную. Но, будет у тебя тоже много проблем. Причем все ваши проблемы как-то связаны со мной. Больше мне сказать нечего.

— Они ясности особо не внесли, — произнесла Элен, постукивая пальцами по столу, — мало что понятно. Может, все-таки на тех?

— Нет, — безапелляционно отрезала я, — я дала обет — я его держу. И держать буду, пока не умру. Все ясно?

— Ясно-ясно, — передразнила меня сестра. Уж лучше неясность, чем век свой укорачивать такими гаданиями.

Вот вечно её на темную магию тянет! Не нейтральную, не белую, а именно черную! Тьфу блин!

Вернувшись в свою комнату, зашла в ванную, постояла несколько минут под душем и, накинув халат, вышла обратно, суша волосы полотенцем. За окном разгулялась гроза, огромные дождевые капли падали на землю и на мой подоконник, поэтому я подошла, чтобы закрыть окно. Честно, от испуга я чуть в обморок не свалилась. За окном, в саду, на той же самой скамейке, сидел призрак Вени. Мамочки, страшно то как!

«Нет, это дурацкое решение!» — говорила я самой себе, на ходу одевая черный кожаный плащ, сапоги, чёрную вязаную водолазку и засовывая в непромокаемый внутренний карман кошелек с деньгами. Нет, это точно безумие!

Даже сейчас, спустя десять минут он все еще сидел там, что заставило меня отбросить все сомнения. Посмотрела на часы — 23:49. Быстро настрочив на бумажке своим каллиграфическим почерком: «Я на охоту», раскрыла створки окна и выпрыгнула.

Приземление вышло мягким и, уверена, что эффектным. Но это меня волновало сейчас меньше всего. Призрак, увидев, что я сейчас в саду, встал и направился к калитке. Я последовала за ним, поражаясь его скорости, а потом и тем, с какой легкостью он перемахнул через ворота высотой два метра. Честно, если бы не его белые волосы, я бы давно уже потеряла его из поля зрения, так как ни звуков, ни запаха я не чувствовала. И тут было только два варианта — либо это дух, либо… Нет, такого просто не может быть!

Я послушно шла за ним, все более ощущая собственный страх. Куда он меня ведет, а главное — зачем? Хотелось расплакаться, подойти, обнять, уткнуться носом в мощную грудь и рыдать как маленькая девочка, но я понимала — не выйдет. Я либо просто пройду сквозь него, либо он исчезнет. Он — это князь Вениамин Огинский, один из потомков древней династии Рюриковичей. Для меня же — просто Веня…

— И куда ты меня ведешь? — крикнула я, но мой голос никто не услышал; гром заглушал абсолютно все звуки, а яркие молнии то и дело разрезали небосвод. Страх как паутина все больше лип ко мне. Ох, не к добру это совсем не к добру.