Спустя долгое, но не очень, время...

Я восхищенно выдохнула, поправив накрученные локоны так, чтобы они красиво рассыпались по оголенным плечам. Когда я смотрела на себя в зеркало, то мне всегда казалось, что я не самая прекрасная и далеко не идеальна, однако сейчас, стоя в этом белом платье, я чувствовала себя по меньшей мере Мисс Вселенная! Белоснежное и не самое пышное, оно идеально подчеркивало мою фигуру и позволяло от души полюбоваться видом открытой спины. Алые губы изогнулись в порочной улыбке и были готовы в любую секунду поцеловать кого бы то ни было. Из украшений были лишь два предмета: изящая подвеска на тончайшей серебряной цепочке и обручальное кольцо на пальце.

Томно вздохнув, я села на диван в гостиной рядом с Элей, что, смотрясь в карманное зеркало все стремилась уложить выпущенные из прически прядки так, чтобы она была неотразима. Не понимала, что и так уже самая лучшая.

Возле окна стояла Саша Горбунова, что то и дело нервно переводила свой взгляд с наручных часов на дверь и обратно, сохраняя дежурную улыбку. Каким-то чудом ей удалось родить чудесную дочку и возродить ювелирную компанию отца. Киря же, вместе с Веней стали первыми ее крупными клиентами. Она была единственной, кому разрешили прийти на нашу двойную свадьбу в черном цвете. Ещё бы, стольких потерять.

Наконец в комнату вошла обворожительная девушка в коротком коктейльном платье и внесла два крупных фирменных пакета с логотипом компании "КФ".

— Все, ты свободна, — сжав зубы и метая молнии взглядом, но при этом сохраняя дежурную улыбку на лице, Саша выдернула у нее пакеты. Девушка уже хотела что-то возразить, но она продолжила, — расчет получишь на кассе, если уберешься отсюда раньше, чем я это распакую, — девчушка выбежала из комнаты, а Саша, вернув себе полное спокойствие, вытащила два футляра для украшений, — в общем, заказ был очень сложный, надеюсь, вам понравится! — она открыла первый и продемонстрировала нам просто огромное серебряное ожерелье с крупными до невозможности рубинами прямоугольной органики "изумруд", — это вам, Елена Николаевна.

— Господи, какая же красота! — она забрала футляр и с непередаваемой нежностью огладив камни, надела его на свою шею, окончательно завершив образ роковой вампирши, — а что у тебя, Анечка? Колись, у тебя точно что-то грандиозное! — Саша открыла мой футляр, продемонстрировав нам серебряную диадему, в основном сделанную из филиграни, усыпанную мелкими бриллиантами и рубинами, что казались каплями крови, а а центре был розовый осколок, выделенный дополнительной филигранью, — Фи, а я думала... А ещё князем зовётся! — фыркнула Элен, отвернувшись и огладив камни ожерелья, а я с непередаваемой нежностью коснулась этого произведения искусства.

— Вот уж не знаю, князь или нет, но диадема Анны Николаевны невероятно дорогая. У вас просто шпат, который намного дешевле, однако, он тоже очень хорош, — хмыкнула Саша, а Элен отвернулась от нас, — а вот у вас настоящие рубины и даже фентезийный бриллиант, который я не взялась огранять, — она указала ладонью на розовый камушек. Вот уж точно не думала, что он подарит мне украшение с цветным бриллиантом.

— Саша, ты великолепна, — восхищённо сказала я, аккуратно разместив диадему на голове, из-за чего я теперь чувствовала себя ещё и принцессой, — это произведение искусства...

— Анна Николаевна, а можно задать всего один вопрос? — с печалью в голосе спросила Александра, проникновенно глядя мне в глаза.

— Про мою молодость? — криво усмехнулась я, несколько расстроившись из-за того, что она такая же, как и все, однако, ей удалось меня удивить.

— Нет, зачем же? — было видно, что она еле сдерживает подступающие слезы, — Я просто... Вот вы человек, который много пожил и... Ходят слухи, что в вашей пропаже на целое десятилетие, виноват Огинский... И сейчас вы такая счастливая, вы улыбаетесь... - ее голос надломился, а по щекам покатились слезы. Я же слушала, не перебивая, несмотря на то, что эта тема была мне крайне неприятна, — Вы так его любите... Как же вы его простили? Как вы... Просто отец Анны... - так звали ее дочь, которую она родила совсем недавно и назвала в честь меня, что меня ещё больше поразило, — Он... Он заставил меня поверить, что есть сказка, что любовь... Она есть. А потом растоптал меня, выбрал другую из-за денег. Я же могла их ему дать! Я могла ему предоставить все, я просто хотела быть счастливой! А он... Он не знает об Анне, — добавила она уже стальным голос и придя в нормальное состояние.

— Нет, Саш, здесь я тебе не советчик, — вздохнула я, посмотрев на нее, — у меня несколько иное. Я просто безгранично его люблю, настолько, что не могу жить без него. Но я никогда его не прощу и не забуду, так как это правда, все из-за него. Он очень много мне боли причинил, он... Очень много разрушил, однако я настолько люблю его, что готова быть рядом даже так. Тебе же, наверное, стоит просто переступить и жить дальше, забыть о нем...

— А если я решу мстить? — тихо спросила она, отвернувшись.

— Тогда рой могилу и себе, и ему, — обречённо ответила я, — если ты любишь его, ты никогда не простишь себе это.

— То есть мне что так гнить заживо, что так? — насмешливо хмыкнула она, посмотрев в окно, а после повернувшись ко мне с каким-то странным лихорадочным блеском в глазах, — Тогда можно ещё повоевать! Это будет точно интереснее, чем забыть о нем!

Я лишь обречённо покачала головой. Она же давно все решила сама. Зачем этот диалог был ей нужен?

Спустя некоторое время я, Вениамин, Кирилл и Элен стояли возле выездной регистрации и ждали, пока красивая блондинка почитает стандартный текст про то, что мы входим в новую гавань под названием "Семейная жизнь", а после этого ждали, пока она зачитает Валевским основные положения брака, то бишь "и в горе, и в радости". Дослушав, они быстро выдохнули единовременно: "Да" и поцеловались, забыв обо всем на свете. А потом уже перешли на нас.

— Мы уже ко всему готовы, — отмахнулся Огинский, — поэтому побыстрее, пожалуйста!

— Вы согласны быть мужем и женой? — обречённо спросила регистратор, а Огинский, не задумываясь, ответил: "Да". А вот я, смотря в его глаза, задумалась. Готова ли я? Это же путь в один конец, из которого я никогда не выберусь. Я же никогда с ним не разведусь... Ровно за секунду до того, как Огинский бы спросил меня, что случилось, я выдохнула:

— Да, — одного этого слова было достаточно для того, чтобы весь мир перестал существовать, кроме нас с ним. Наших губ, что соединились в едином порыве, тел, что льнули друг к другу, дыхания, что слилось воедино...

Спустя несколько часов...

Я стояла в полумраке комнаты и смотрела в его глаза, чувствуя странное волнение, что гуляло внутри меня. Муж и жена. Сколько же в этом... Он с нежностью огладил мои плечи и стал вытаскивать шпильки из головы. Диадема лежала уже на столе.

— Вень, а что... - он положил указательный палец мне на губы и заставил тем самым замолчать.

— Тихо. Ничего не надо, просто жди, — одним ловким движением он скинул мое платье, из-за чего по телу прошла волна возбуждения, заставившая меня рвано вдохнуть, — любимая...

— Спасибо за ложь, — тихо шепнула я ему в ответ, горько усмехнувшись. Все такой же лгун, каким и был...

— Я обещал никогда больше тебе не лгать... - усмехнулся он в ответ, а я почувствовала фантомное биение сердца. Он... Не врет?..