Прикрыв глаза, я медленно сделала глубокий вдох, почувствовав аромат моря. Смеркалось. Солнце постепенно скрывалось за небольшими горами, или даже холмами курорта и забирало с собой тепло и свет этого дня, отдавая вахту ночи, как было заведено испокон веков. Сидя в плетеном кресле на террасе, я смотрела на море и ждала очередное сообщение от Элен, с которой мы переписывались на тот момент.

Начался разговор с вопросов об отдыхе, фотографий и просьб привести небольшие сувениры ей и Кире, а потом постепенно перешёл на тему сна, о котором я решила рассказать ей и спросить совета.

@Elya: Красивая женщина — твоя мама. Знаешь, а ведь я до сих пор почти не верю в это совпадение. Что натолкнуло тебя тогда на мысль о тесте ДНК?

@Anna: После того, как я перерыла архивы, я нашла информацию, что первый глава Совета, который, собственно и создал его, завещал власть тому, кто будет относиться сразу к обоим расам — ведьмам и вампирам. Для того, чтобы быть одновременно и тем, и этим, необходимо быть дочерью ведьмы, но при этом ты ничего не должна знать о своей силе и не быть инициированной во время оборота. Кирилл тогда предлагал трон и тебе, и мне. Вскупе с идентичной внешностью это говорило о родственных связях. Плюс он сам тогда и сказал, что мы — двоюродные сестры.

@Elya: Ясно. А вообще, про сам сон... Враг из прошлого... Кто же был твоим злостным врагом?

@Anna: Их много.

@Elya: Прости, Аня, но я думаю, что тебе стоит опасаться Огинского. Можешь меня проклинать — темная он лошадка. Выжил как-то.

@Anna: Эта ситуация до сих пор не даёт мне покоя. Знаешь, я тут написала одному хакеру, Феникс, она, насколько я знаю, нашла информацию по роду Огинского и вот что интересного — мать Огинского, будучи очень доброй госпожой, лечила своих людей в поместье и, по слухам, в дом всегда был полон зелий, настоев, трав и так далее. А она была аристократкой. Вскупе с молвой о ее красоте и ранней смертью я берусь утверждать, что она была ведьмой. И тогда Вениамин — один из претендентов на "трон".

@Elya: Анна, но ты же понимаешь, что это маловероятно?

@Anna: Эля, теперь его ты защищаешь, а не я. Просто именно это и является ответом на вопрос, почему ему сохранили жизнь. Остался вопрос "кто". И, боюсь, ответ мне не понравится. Эля, я... Я боюсь углубляться в эту историю, но надо. Просто давай без самодеятельности.

@Elya: Хорошо. Ладно, до завтра, у нас с Кирей свидание.

Пожелав ей удачи, я расслабилась и прикрыла глаза, слушая шум прибоя, который невероятно успокаивал, но все равно, Москву ничто не заменит.

Присутствие Огинского я почувствовала скорее интуитивно, нежели каким-либо из органов чувств. Просто знала, что он вернулся. Ступая крайне тихо, он вышел на террасу, уже залитую лунным светом. Белая красавица была хорошо видна на небосводе и освещала тихую землю. В такую пору хотелось лишь сидеть с чашечкой горячего чая и, манерно оттопырив мизинчик, подносить ее к губам и делать небольшой глоток, после ставя ее с тихим звоном на блюдечко, а после и на стол, ведя при этом спокойную светскую беседу.

Далее все произошло слишком быстро — я всего лишь почувствовала, как что-то воткнулось в сонную артерию и как в нее залили какую-то дрянь. Вскрикнув, я с бешеной скоростью вскочила с места, из-за чего кресло с глухим стуком упало на пол, и, развернувшись, ударом выбила шприц из руки Огинского, хотя и понимала, что уже поздно. Схватив меня за руку, князь дёрнул меня на себя и скрутил, вывернув ладонь. Мягко, и даже как-то нежно надавив, он заставил меня лечь на пол. Ничего не понимая, я задержалась под ним, ощущая, как постепенно слабею. В голову залезла странна и вообще неуместная мысль: "Наверное, сердце вампира всё-таки бьётся, иначе кровь бы не смогла разогнать препарат. Или такова только моя особенность?". Отодвинув ее подальше, я поняла, что сделала это зря. Теперь меня захлестнула волна отчаяния и непонимания.

— Военных обучают ближнему бою, родная, — шепнул князь, пока я медленно затихала в его руках и обмякала, хотя сознание было полностью ясным.

— Что... Что ты мне вколол? — выдавила я из себя, ничего не понимая кроме того, что Эля в очередной раз оказалась права. Что я в очередной раз оказалась дурой! Но отвратительнее всего было на сердце — я ведь любила... И люблю, мать твою! И я ему прошу, если это окажется просто глупой шуткой, просто издёвкой. Я прошу ему все... Что же способна сделать любовь с каждым из нас! Это чувство просто отвратительно, потому что его носитель превращается в тряпку рядом с тем, кого любит!

— Смесь наркотиков. Не знаю, что там и как называется, только лишь эффект. Ты будешь все видеть и слышать, и даже говорить или издавать какие-то звуки, но двигаться не сможешь, — как обухом по голове. Все видеть и слышать... Твою мать! Господи, Киря и Эля в Москве... Хоть бы не по их душу, Боже! Я храм отремонтирую заброшенный, я в монастырь уйду и запрусь там, только лишь бы с ними все было в порядке. Как только я обмякла окончательно, Огинский встал и, взяв меня на руки, побежал куда-то в горы, немного уходя от побережья, пока мы не зашли в какой-то лес, где он сбавил шаг и стал петлять между деревьями. Я старалась запомнить дорогу, но довольно быстро запуталась и бросила это гиблое дело, — Анна, я знаю, ты меня не простишь за это, да и... Ладно, не важно. Просто знай, что это не мое желание. Такова цена. Ведь за все в этом мире надо платить, — хмыкнул Вениамин, а я сцепила зубы. Очередная фраза Марики. Ну что же, кажется, пазл складывается. Остаётся только додумать детали. И я чую, что у меня будет на это ой как много времени!

Вскоре мы подошли к какому-то железному ящику странной формы, подвешенному между деревьями в вертикальном положении; буквально спустя несколько минут до меня дошло, что это гроб. Вероятнее всего с серебряным напылением внутри, чтобы не сдохла. Какая изощренная месть.

— И на сколько лет? — хрипло рассмеялась я, даже не имея возможности стереть выступившие слезы. Ненавижу себя за то, что все равно его люблю! Да за что мне это?! Почему я не могу просто быть счастливой.

— Я постараюсь максимально уменьшить время твоего пребывания в этой коробке, — сказал он, открывая крышку с каким-то мощным замком, — он с отводом глаз, заклинанием путаницы, которое не позволит обнаружить его даже при помощи БПЛА, а ещё защищено от воздействия изнутри. То есть дверь ты не выбьешь.

Подняв меня вновь на руки и даже не выдохнув от моего веса, он наклонился к моим губам и аккуратно, мягко и нежно коснулся их своими. Посмотрев на меня с затаенной нежностью, он, перехватив меня поудобнее, стёр большим пальцем слезу, случайно задержавшуюся на щеке. Очень хотелось отстраниться, но из-за препарата я могла лишь поджимать губы.

Единственным осязаемым чувством была боль, которая разрывала меня изнутри. Лишь каким-то чудом мне удавалось не закричать от ее количества и от желания выплеснуть ее наружу. Закричу потом, когда буду убеждена, что рядом никого нет.

— Гордая, — хмыкнул Вениамин, после чего усадил меня в гроб, где было слишком мало места для того, чтобы вытянуть ноги, поэтому он заботливо помог мне их подогнать. Хмыкнула, всё-таки не сдержалась.

— Знаешь, Вень, ты конченая мразь, но я люблю тебя, — горько усмехнувшись, смахнула ресницами очередную слезу, которая, доставляя не самые приятные ощущения, медленно скатилась по щеке, потом по подбородку, а потом капнула мне на руку, к которой стала медленно возвращаться чувствительность. Никак этого не выдавая, я медленно пошевелила пальцами.

— Анна, я знаю. На то и был расчет. Я тебя не люблю, — добил. Уничтожил. Растоптал. А после, с лёгким скрипом захлопнул дверь перед моим носом. Думала, буду сильной? Буду молчать?! Как только щёлкнул замок, я закричала в голос, мечтая кого-нибудь убить.

— Выпусти меня, — прошептала я, а потом закричала, — выпусти, тварь! Открой дверь! Огинский! Да чтоб ты сдох! — я зарыдала в голос и прислонилась лбом к дверце гроба, так теперь могла двигать туловищем. Руки двигались активнее, но сильно шевелить я ими ещё не могла. Лишь слегка подвинуть ближе и скрести ногтями по ледяному металлу.

Я одна... На долгие месяцы, а может годы им десятилетия... А может и столетия... Совсем одна... И врятли меня найдут с такими-то характеристиками у этого ящика!..

Слева от меня послышался писк, а потом по ноге поползла что-то пушистое. Привыкнув к темноте, я посмотрела на небольшую крыску, что оказалась рядом со мной по нелепой случайности.

— Привет, Лариска! — выдохнула я, пересилив себя и улыбнувшись. Уже не одна. А там, глядишь, и жизнь наладится...

И свет дневной увижу...