Тимур.

Выходим на улицу. Помогаю Асе сесть в машину, обхожу и сажусь сам.

Она молчит, да и я не спешу выяснять отношения. Не сейчас, мне надо немного помолчать и обдумать увиденное.

— Где ты живешь?

— Я сейчас не в форме, уж прости, я не смогу составить тебе компанию и скоротать с тобой… сколько? Неделю, две?

— Какого хрена ты все это городишь? Адрес. Мы не будем разговаривать здесь, в машине, на виду у всех зевак и твоих бывших коллег.

— Мне с ними жить и дальше, что уж скрывать-то. Ты так феерически появился, что уверена, Марина Федоровна именно сейчас в красках пересказывает персоналу эту сказочную историю: «Беременная посудомойка и столичный миллионер». Хм, а они всё гадали… теперь всем все предельно понятно. Спасибо тебе, облегчил жизнь.

— Тебе ли не все равно, что они подумают?

— Представь себе, нет, мне не все равно! И да, уж прости, что так тебя… подвела, облом подкрался незаметно, — указывает рукой на живот. Нет, я так не могу. Как ни крути, разборкам быть, а делать это в машине я не намерен.

— Ася, скажи мне свой адрес, и мы обсудим все, что ты захочешь… только у тебя дома.

— А если я не хочу ничего обсуждать и приглашать тебя в гости?

— Придется, — огрызаюсь, показывая зубы. С ней я был всегда душкой, но у меня не железные нервы, скоро рухнет вся несущая конструкция, и пиздец! Она, будто читает меня. Понимает, что испытывать мое терпение не стоит. Отворачивается в сторону, прислоняет голову к стеклу и шепчет адрес.

Всю дорогу мы едем молча. Даже у себя в голове я не могу выстроить будущий ход разговора. Что обещать? Как уговаривать? Какие доводы приводить? Единственное, что я знаю четко, мой ребенок не будет жить здесь, вдали от меня.

Останавливаюсь у типичной девятиэтажки. Выхожу и жду пока выйдет Ася, и следую за ней. Поднимаемся на второй этаж. Она открывает двери и проходит в квартиру, включая свет в прихожей. Закрыв двери, снимаю куртку и по-хозяйски прохожусь по квартире. Ничего сверхъестественного, обычная однушка, но радует одно, что не бомжатник. Вокруг чисто и свежий косметический ремонт.

— У тебя здесь… нормально, — пытаюсь начать разговор хоть с чего-то.

— Да, я недавно поклеила обои и диван сменила, — отвечает Ася, снимая с себя безразмерный свитер, оставаясь в обтягивающей майке, которая, наоборот, подчеркивает растущий живот. Она ловит мой взгляд, — что, изменилась?

— Ты похудела… — на это замечание она лишь ухмыляется.

— Закон природы… в одном месте убыло, в другом прибыло.

— Почему ты мне не позвонила?

— Зачем? — она садится в кресло, поджав под себя ноги. А я не могу сесть, мне нужно движение, как акуле, иначе, если я остановлюсь, просто сдохну от переизбытка эмоций. Поэтому наматываю круги по комнате.

— А разве я не имею право знать?

— А что тебе дает это право? Ну узнал ты, и что? Что это меняет? Мы никто друг другу… К тому же, я не знаю… да я о тебе вообще ничего не знаю. Я даже не могла предположить, как ты отреагируешь.

— То есть, если бы я не приехал, о ребенке ничего бы и никогда не узнал, — сомневаюсь, вопрос ли это, скорее констатация.

— Кстати, а зачем ты приехал?

— За тобой. К тебе. Не буду ходить вокруг да около, ты не будешь здесь жить, в понедельник поедем ко мне.

— А ты не думал, что я могу отказаться? Я только наладила свой быт, свыклась с мыслью, что стану матерью, распланировала свою дальнейшую жизнь, а тут снова ты. Неделя-другая, наиграешься в отношения… И что? Что делать мне? Скитаться по приютам или бомжевать? Да, мне тяжело, я не скрываю, но… У меня здесь есть работа, квартира, институт, я не могу все просто так бросить и ехать неизвестно куда и…

— Неизвестно к кому, — заканчиваю за нее. — Значит тогда, ты смогла мне довериться, а сейчас, когда носишь моего ребенка, появились сомнения?

— Вот именно, теперь я отвечаю не только за себя. Там — неизвестность, а здесь упорядоченная жизнь! Или что? Объявившись и узнав о моем положении, предложишь мне выйти за тебя замуж и обеспечишь безбедное существование? Только я на это не рассчитываю. Никому не доверяю, у меня есть моя подушка безопасности, вот эта квартира и в планах получить образование.

С чего бы начать? Надо говорить правду, а это не легко.

— С безбедным существованием — проблем нет, только вот с предложением… сложно. Поверь, я тот человек, которого не заставить делать что-то против воли. Я хотел быть здесь! Мое сердце с тобой и приехал я не потому, что хотел сменить обстановку и развлечься, а потому что чувствую потребность в тебе.

— Почему сейчас? Ни месяц назад, ни два, ни три… а сейчас?

— Было очень много вопросов, которые надо было закрыть. Существовала реальная опасность, а подставлять тебя… смерти подобно, — подхожу к ней и опускаюсь на колени. Кладу руки на ее бедра, — можно, — указываю подбородком на живот.

— Попробуй, он парень молчаливый, может и не отреагировать на прикосновение.

— Парень, — повторяю за Асей, и улыбка непроизвольно появляется на лице. У меня будет сын. Только от одной этой мысли на глаза наворачиваются слезы, а я совершенно не сентиментальный и все эти сопли мне не свойственны. Кладу руку на живот и тут же получаю пинок. — Чувствуешь удар, — спрашиваю у Аси.

— Конечно, он же у меня внутри, — смотрю ей в глаза. Что она думает? Понятно одно, она до конца не может поверить в мою реальность, в то, что я вернулся. — И что дальше? — нарушает мой трогательный момент своим вопросом.

— Я могу обещать тебе только одно, вы будете жить со мной.

— В статусе кого? — я так и продолжаю стоять перед Асей на коленях. Хотелось бы соврать, но понимаю, что увиливать и изворачиваться не получится, Таю не спрячешь в темный чулан. Даже скелеты в шкафу дают о себе знать через многие годы, а она живее всех живых, не она, так ее мать или окружающие напомнят о моем статусе.

— Ася, хочу быть честным с тобой и надеюсь… нет, я понимаю, что это тяжело принять и понять, но все же… скажу, как есть. Я женат. — Вижу шок на ее лице от этой новости. — Но существует огромное НО, которое словами не описать. Как только ты переедешь, я сразу все тебе покажу и… ты сама все поймешь.

Она отодвигает меня рукой в сторону, хочет встать с кресла.

— И как я должна все это понимать, Ник?

— Кстати, зовут меня Тимур, Никифоров Тимур Олегович, — Ася оборачивается и смотрит так, словно впервые видит.

— Хм… Тимур, — повторяет мое имя, — никогда бы не угадала, но тебе идет это имя. Но от того, что я узнала его, ты не стал свободным, ты все также женат. А это все не по мне… Я не разлучница, не соперница, не роковая… Я никакая. Тебе было скучно, подвернулась я… вот и весь сказ. Препятствовать общению с ребенком не буду, но и с тобой не поеду. Веришь, я до сих пор не верю в то, что ты приехал, и у меня не укладывается в голове, зачем…

— Может ответ на поверхности? Ты мне нужна? Я скучал, не было ни дня, чтобы я не думал о тебе, но так сложились обстоятельства… Я вынужден был продать свой бизнес, но это и к лучшему, он меня стал утомлять и… не было былого азарта, я сдулся. Теперь начну все сначала. Купим новый дом, придумаем чем заняться, будем растить ребенка…

— А где все это время будет твоя жена? — Ася смотрит так, будто прожигает насквозь, бьет в самое больное место, заставляя его вновь кровоточить. Это живая рана и затянется ли она, знает только время.

— Ты все увидишь сама.

— Не пугай меня. Подумай, стоит ли мне это видеть? Пойми, я впечатлительный человек и не смогу простить себя за то, что влезла по незнанию и по неопытности в семью, разрушив ее.

— Все совершенно не так…

— А как? Как на самом деле?

— Сложно. Но я надеюсь, что в скором времени все разрешится.

— У тебя есть дети?

— Нет, детей мы не нажили.

— Господи, только не говори, что она бесплодна и ты пошел на сторону, чтобы…

— Не придумывай то, чего нет. Ты все поймешь, но только не сейчас.

Ася подходит к окну и смотрит на улицу невидящим взглядом. Она далеко, обдумывает услышанное. Подхожу к ней со спины и обнимаю. Как мне это было нужно… ее тепло, запах, мягкость и бархатистость кожи… прикасаясь к ней, понимаю, что продолжаю жить. Ее энергия дарит мне жизнь, ее присутствие, наделяет мою жизнь смыслом. Без нее никак. И это факт.

— Я хочу есть, — Ася выпутывается из моих объятий.

— Хочет я закажу что-то особенное или схожу в магазин?

— У меня все есть, — отвечает, направляясь на кухню. На минуту я зависаю, рассматривая улицу. Пошел снег, в свете оранжевый фонарей он безмятежно падает, покрывая все вокруг белым, еще чистым ковром.

Стук ложки по тарелке заставляет обернуться меня и пойти на звук.

Ася что-то накладывает в тарелку, оббивая остатки еды с ложки о край. На плите что-то греется в кастрюле.

— Будешь со мной?

— Буду, — присаживаюсь на стул возле стола.

— И даже не спросишь, что?

— Их твоих рук я даже яд съем, — отвечаю искренне.

— Надеюсь, моя стряпня вкуснее и безопаснее яда, — улыбаясь отвечает Ася. Ставит на стол тарелку с каким-то салатом, протягивает пачку майонеза, — добавь и перемешай, только не сильно много майонеза. Послушно выполняю просьбу. Отодвигаю салат, и тут же его место занимает тарелка с борщом, рядом становится тарелка с мясной нарезкой и хлеб. — Приятного аппетита, давно мне так не хотелось есть, аж слюни текут.

— Я рад, что хоть твой аппетит обрадовался моему появлению.

— Не поверишь, я тоже рада, вот только как быть дальше, ума не приложу.

— Все решим, любые проблемы… только не отталкивай меня. Хотя, сразу предупреждаю, отделаться от меня не получится.

— Вроде и успокоил, и в тот же момент насторожил.

— Вкусный борщ, — перевожу тему. Завтра будет новый день, и послезавтра и послепослезавтра… как наступят, так и решим, что делать. Все по ходу…