НикТО.

— Да ладно тебе, хватит дуться. Уже подъезжаем. Не будем же мы сутки молчать? Да и что такого… ну пялилась ты на мое тело, мне же не жалко… Смотри, ради Бога.

Молчит. Поджала губки, и молчит. Не Ася, а умора. Что может поднять настроение, как не попытка раздраконить маленького боевого джунгарика в теле симпатичной девахи.

— Аська, не молчи. Выскажи все, что накипело, не держи в себе, а то лопнешь. — Еще больше отвернулась от меня, сидит уже практически спиной. — Ты, если в лесу потеряешься, хоть мычи, раз говорить отказываешься, — говорю, откровенно насмехаясь.

О, результат! Повернулась в мою сторону и зыркнула исподлобья.

— Я так понимаю, что вы испытываете огромное удовольствие подтрунивая надо мной.

— Назовем это «дружеским стебом». Мне нравится, как ты реагируешь. Даже, когда ты злишься, в тебе нет реальной агрессии. Беззлобная ты, что тут еще сказать. Да и злишься ты… реально смешно. У тебя живые эмоции, ты открытая, мне с тобой комфортно. Даже спать в одной постели, — поворачиваю голову и слежу за ее реакцией на последнюю мою фразу.

— Вы спали со мной в одной кровати? — шок — это по-нашему!

— А где я должен был спать?

— В другой комнате, там есть диван.

— Вот еще, никогда на диване не спал, и спать не собираюсь. Еще б меня на кухонный уголок спать уложила, это практически одно и то же. Нет уж, я люблю спать, и спать комфортно. У меня позвоночник один. Я, прежде чем выбрать себе квартиру для съема, потребовал фото матраца. А ты говоришь… диван.

— Как вы себя любите, — скривившись, произносит Аська.

— Если не я, то кто? — тут говорю чистую правду. Мама относилась ко мне, как к проекту, которому не удалось стать реальностью. Не оправдал я ее балетные порывы. Отец давно не опекает меня, так как у него своя жизнь, новая семья, да еще и дети малые. Моей новой мачехе двадцать два, на минуточку, а младшему брату — семь месяцев. Это при том, что отцу моему пятьдесят семь. А кроме меня и мелкого у него еще пятеро, от разных мадам. М-да… вот такая у нас большая и «дружная» семья. Почему «дружная», потому что мы между собой не общаемся, хотя знаем о существовании друг друга и раз в году встречаемся на дне рождения родителя. А Тае вообще параллельно что со мной, где я и… короче, у нее свой яркий и разноцветный мир.

— Тут я с вами согласна, — неожиданно, — себя надо ценить и любить. Редкий человек протянет руку помощи. Мир жесток.

— Слушай, я вот что хотел спросить всю дорогу, но ты так реально обижалась, что я решил не портить образ «великой буки». Ты уже два раза упомянула отца, а мать… Они в разводе, и ты живешь с отцом?

— Нет. Они женаты, теоретически, а по факту, она уже третий год как живет в Греции. Уехала на заработки, чтобы я могла поступить в институт.

— Так ты же на бюджете?

— Сначала она уехала, а уж потом я поступила. Мама уехала а июне, нашла высокооплачиваемую работу и решила с ней не прощаться. Сначала помогала финансово, пару раз приезжала, но помощь становилась все меньше и не каждый месяц, а приезды через полтора года вообще прекратились.

— И она даже не звонит? Может с ней что-то случилось?

— Звонит. Раз в месяц. А ее фотки я вижу каждый день в Инсте. Она работает переводчицей в консульстве. Так что никакого рабства, никакой грязной истории… Просто у нее другая, новая и интересная жизнь.

— А отец? Почему ты его боишься?

— Я не говорила, что его боюсь. Он обиженный мужик, которого бросила жена и он пытается найти виновного. Признаться себе, что слабак — не может, проще выливать негатив на меня.

— Он тебя бьет? — если он хоть пальцем ее трогает, найду и отпизжу, тварь.

— Я похожа на забитую жертву? Конечно, нет. Он просто выносит мне мозг пьяным базаром и нудёжем. Поэтому мы стараемся не пересекаться.

— Живя в одной квартире?

— Пока у меня нет возможности съехать.

— Все, откладываем задушевные беседы, — я заезжаю в открытые ворота базы отдыха. — Сейчас будем чистить ауру и открывать чакры.

— Гриботирапией? Будем есть сыроежки и ловить дзэн? — и как к такой языкатой и остроумной Асе не пропитаться симпатией.

— Тебе вчера мало было впечатлений? Хочешь познать нирвану? — не даю Ася послать себя в жопу, торможу возле центрального здания, выскакиваю из машины не глуша ее, бросая ей на ходу, — сиди, сейчас ключ от нашего домика возьму.

Решение рутинных вопросов происходит быстро. Предъявляю паспорт и получаю ключ с указанием о местоположении домика. Все просто.

— Не скучала? — интересуюсь у Аси, забравшись обратно в машину.

— Кости вам перемывала, — с подковыркой отвечает моя временная сообщница по «грибному» делу.

Смотрю на нее с улыбкой. Все-таки она классная и прикольная, а еще красивая, и фигура что надо…

— Поехали искать наше временное пристанище. Администратор сказала, что наш домик последний и находится прямо у леса.

— Я вас удивлю, здесь везде лес и мы в лесу.

— Ух, ты! Удивила. А я и не заметил. Кстати, а вот и он, — указываю пальцем на небольшой сруб.

— А как вы решили, что он последний? Они, вроде как, стоят по кругу.

— На нем номер написан. Как ты думаешь, совпадает, — сую ей под нос ключ с брелком, на котором значится номер «семь».

— Логично. Так бы сразу и сказали, что ищем домик под номером семь, а то… самый крайний… у леса.

Паркуюсь у домика.

— На выход, — командую. — Лови, — перекидываю через крышу ключ от домика, — иди, открывай, а я пакеты заберу.

— Так может помочь?

— Иди уж, помощница. Без сопливых.

— Сами вы… сопливый, — поворачивается и идет к двери. Пока я ковыряюсь, пытаясь собрать все ручки пакетов в одну руку, из домика доносятся восхищенные ахи-вздохи. Да что ж там за интерьер такой, удивительный?

Спешу оказаться в доме. Переступаю через порог и обвожу взглядом комнату. Фотки на сайте были реальными — это не может не радовать. Было б обидно видеть и выбирать одно, а по итогу получить избушку-развалюшку с бабой Ягой в придачу. Дом сделан по принципу открытого пространства. Большая комната, которая выполняет роль и гостиной, и кухни, и спальни. Двуспальная кровать спрятана за фальшстеной у спинки дивана, выполненной в виде стеллажа. Одна единственная дверь в этой огромной комнате ведет в санузел.

Я думаю, Ася понимает, что спать нам придется в одной кровати?

Лично меня все устраивает. Вчерашняя ночь показала, что, когда она спит, то не раскидывает ноги-руки, а главное — не сопит и не храпит.

— Как здесь красиво, — Ася ходит по комнате. Проводит рукой по гранитной столешнице, по варочной панели.

— Я б удивился, если за такую суточную стоимость домика, здесь было б все скромнее. А так… цена — качество.

— Вы любите комфорт… — это было сказано не вопросительно, а, как констатация факта.

— А кто его не любит? А больше, я люблю лес. Переодевайся, и пошли. Хочу набрать полные легкие хвойного воздуха. Очиститься после вашего сизого городского смога.

— Один день не поможет, тут вам придется поселиться, чтобы толк был. А так… только зря организм балуете. Да и дождь будет.

— С чего ты взяла? Суставы на перемену погоды болят?

— Нет, в телефоне прогноз погоды смотрела.

— Давай, быстрее переоденешься, меньше намокнешь, если он вообще будет. И мы недалеко отойдем. Тут, по месту.

— Блин, откуда вы такой лесник-любитель на мою голову взялись? Вам хочется, вы и идите, я вас тут подожду.

— А если на меня волки нападут или лось какой?

— То я им сочувствую! А если и нападут, то, чем я смогу помочь?

— Будешь громко орать и пищать. Мне не по статусу это занятие. Все, я жду тебя у трех сосен на опушке.

— Оставьте координаты и компас, я передам поисковикам.

— Аська, меньше слов, больше движений. Жду. — Открываю дверь и собираюсь выйти, а мне в спину летит:

— И не называйте меня Аськой, бесите!

— Хорошо, Аська, не буду, — рычит, кошечка. А меня прет!