Шайлас уснула. Переложив ее на ветки, поплелась к намечающейся яме. Нужно выкопать хотя бы метровой глубины, — уговаривала себя, ломая ногти. Рыхлая земля была только сверху, чем сильнее я углублялась, тем тверже становился слой почвы. Первый камень, которым рыла, сломался. Пришлось искать новый. Больше всего камней у ручья, туда и пошла.

Найдя подходящий, обнаружила стайку мелких рачков в природной запруде. Конечно же, постаралась выловить почти всех. Сходила снова за котелком, набрала воды, и оставила водных гадов пока в воде. В костер подбросила крупное полено, нельзя позволить огню угаснуть.

Еще пока извлекала камень со дна ручья, вырвала случайно несколько растений, почти полностью скрытых водой. Они показались мне смутно знакомыми. Кажется, похожи на какие-то съедобные водоросли. В общем, тоже оставила. В моей ситуации никакая еда не может быть лишней.

Яму копала до самой темноты. Шайлас, проснувшись, приползла ко мне. После еды она передвигалась чуть более уверенно, несколько раз поднималась на дрожащие ножки. Думаю, девочка вполне развита, а проблемы с ходьбой от слабости.

А вот у меня с подвижностью ситуация улучшалась едва ли не с каждым часом. Работая до изнеможения, много двигаясь, усталость я, конечно, ощущала, но и вместе с тем чувствовала, как ноги становятся крепче с каждым шагом. Движения увереннее, а вместе с тем в душе поднималась волна благодарности к этому месту. Да, сейчас все не так хорошо, как мне бы хотелось, но я хожу! Хожу, а не сижу в инвалидном кресле. Так что жаловаться мне не на что.

Во время работы я отвлекалась неоднократно, чтобы проверить, как там костер. Крупные ветки горели долго, но оставлять их без присмотра я банально боялась. Кто знает, повезет ли мне еще раз развести огонь?

Поздним вечером поставила вариться еще одну похлебку. Использовала водоросли, рачков, найденных в ручье, а еще, пока копала яму, попалось несколько крупных корнеплодов. Что-то типа репы. Почистив находки в ручье, поломала на кусочки и тоже отправила в будущий суп.

Думаю, если исследовать дом более пристально, можно найти еще что-нибудь полезное. Но пока там находится тело той женщины, делать этого я не стану. Вот похороню ее, проветрю дом, тогда и осмотрю его тщательно.

Яма была готова поздно ночью. Не такая глубокая, как мне бы хотелось, но и такую вырыть просто камнем было жуть как непросто. Пальцы саднили и кровоточили, содранные ногти ужасно болели, а даже обработать было нечем.

Накормив Шайлас и убедившись, что она спит неподалеку от костра, я взяла ее тряпки, постирала как смогла в ручье, используя в качестве моющего средства песок и глину со дна. Большинство вывесила тут же, рядом на просушку, а одной тряпкой замотала лицо, чтобы меньше вдыхать зловонный запах.

Руки тоже обернула влажной тканью. Подготовившись таким образом, решительно двинулась к домику. Дверь я весь день не закрывала, но несмотря на это, воняло в домике безумно. Судя по всему, умерла женщина, как минимум, несколько дней назад. Вроде молодая, но, извините, рассматривать ее не тянуло.

Вытащить ее из дома оказалось непростой задачей. Судя по тому, что за нами не тянулся кровавый шлейф, умерла она своей смертью. По крайней мере, мне очень хочется в это верить, потому как иначе придется жить с мыслью, что опасность ходит рядом и угрожает теперь и мне с Шайлас.

Дотащив тело до ямы, бережно спустила его в нее. На лицо накинула край одежды и принялась засыпать землей. Это занятие отняло намного меньше времени, чем выкапывание ямы. О чем я зря не побеспокоилась днем — о камнях, которыми неплохо бы прикрыть захоронение. Завтра уже, — решила, с трудом добравшись до ручья, чтобы смыть с себя грязь. Спать придется в грязных вещах, ведь других на смену нет.

Кое-как привела себя в порядок, чувствуя одновременно умиротворение и грусть. Та женщина погибла, а я словно заняла ее место, это угнетало и даже немного пугало. Однако худенькая, слабенькая малышка погибла бы следом, не успей я вовремя. Притянула Шайлас поближе, мягко касаясь губами тонкой кожи на височке девочки. Закрыв глаза, я стремилась передать ей частичку своего тепла. Все мое естество потянулось к малышке, внутри взметнулось настоящее пламя — нежность, которую мне некому было подарить. Все будет хорошо, Шайлас, теперь все будет хорошо.

Обняв девочку, провалилась в тревожный сон. Усталость не давала расслабиться, мозг никак не хотел отдыхать, всю ночь мучили какие-то смутные образы. Голова разболелась. Вместо отдыха я еще больше устала. Сознание полнилось неясными картинами, словами, фразами. Ощущала себя, будто кино смотрела на другом языке, но с субтитрами. А еще очень боялась, что костер погаснет. Все время приходилось подбрасывать в него новые ветки и следить, чтобы Шайлас не обожглась, придвинувшись слишком сильно.

Так и не отдохнув за ночь, проснулась утром еще раньше девочки. Мышцы болели, отрицать не стану, но встать на ноги было проще, чем вчера. И это не могло не радовать.

Со вчерашнего дня у нас осталась половина похлебки, так что о еде прямо с утра беспокоиться не нужно. Так как рассвело уже достаточно, поплелась в домик. Нужно все же осмотреться, может повезет найти что-нибудь полезное.

Воздух в строении до конца не очистился, но дышать можно было, не закрывая все время нос. Дверь раскрыла пошире, подперев веткой, чтобы не закрывалась. Бросила очередной взгляд на девочку — она мирно спала, свернувшись у костра.

При свете дня домик не стал казаться ни больше, ни чище, ни банально светлее. Низкое, приземистое строение с местами прогнившим потолком. Крыт домишко растением наподобие камыша. Изнутри он местами осыпался трухой, но на грязном земляном полу это было не слишком заметно. Пока пыль не посыпалась мне на голову, я и не обращала на это внимания.

В крохотном оконном проеме натянута прочная пленка, некогда бывшая прозрачной, пусть и мутной, сейчас же практически не пропускающая свет. Даже странно, что я смогла заметить свечение тусклого шарика снизу, с побережья. И тогда свет мне казался, хоть и блеклым, но все же гораздо более ярким и манящим.

Никакой мебели, кроме странного сколоченного то ли стола, то ли тумбы — нечто маленькое, кривое. Лавка? В прошлый раз я нашла кое-какие припасы, которые были засунуты в небольшие ниши прямо в стене. Ведя рукой по стенам, обнаружила еще несколько таких «полок». Углубления были хаотично разбросаны по всей поверхности стен. Причем, некоторые находились как у самого потолка, так и у самого пола. Стены такие толстые, что некоторые ниши сантиметров двадцать в глубину.

Странная система хранения, стоит признать. С пыхтением я наощупь обследовала все поверхности домика, извлекая наружу нехитрые припасы.

В итоге удалось найти несколько тряпок, свернутых узлом. В одной сушеная трава, мелко измельченная, перетертая чуть ли не в пыль. В другом узле странные темные шарики, размером с нут, от надавливания рассыпаются. Пробовать их на вкус не рискнула. Понюхала — никакого очевидного запаха. Даже представить не могу, что это такое.

Еще нашла несколько посудин из того же, напоминающего глину материала. Пара плошек, миллилитров на триста, кувшин с широким горлом, литра на полтора. Нож! Я нашла самый настоящий нож! Эта находка, пожалуй, обрадовала сильнее прочих. Я даже прижала его к груди, по-детски радуясь простому предмету, одновременно удивляясь тому, как мало нужно для того, чтобы почувствовать себя счастливой.

Еще из инструментов — крупные щипцы, такими впору уголь из печи вытаскивать, только вот никакой печи в домике и в помине нет. Последней находкой стала странная субстанция — вязкая, липкая, вонючая. Неужели мыло?

— Айсхи! Айсхи!

Взволнованный голос Шайлас заставил очнуться от размышлений.