Не знаю, насколько вода чистая и можно ли ее пить без кипячения, но вариантов на самом деле не так много. Растормошила изможденную девочку, поднося плошку к губам и придерживая голову. Попив, та пискнула что-то непонятное. Уселась поудобнее, кутаясь в грязные тряпки. Я как была в купальнике, простых штанах и футболке, так и оставалась. Девочка мерзла, а вот я прямо сейчас холода не чувствовала совершенно. Попыталась вспомнить, в какой момент перестала мерзнуть. Кажется, еще вчера мне было довольно зябко, и я старалась крепче прижаться к Шайлас, а вот сейчас никакого холода. Совсем.

Осмотрела себя с сожалением. Блуждание по лесу вещам на пользу не пошло, их бы хоть постирать, но переодеться не во что, так что пока потерплю, а после что-нибудь придумаю. Сейчас главная проблема — голод.

Обыскав поваленное дерево, ожидаемо нашла множество личинок насекомых, понятия не имею, каких именно. Выглядели они отвратительно — крупные, светлые, мясистые. Мясистые? Это точно я подумала?

Личинки собрала на большой лист, принесла к домику. Пока копалась в земле, решила подергать растущие поблизости растения в поисках корнеплодов. Ботва у всех сочная, объемная, некоторые листочки даже попробовала пожевать, откладывая в сторону самые приятные на вкус.

Приближения Шайлас не заметила, девочка подползла совершенно неслышно. Держась за поваленный ствол, поднялась на тонкие ножки, потянувшись к веткам, нависающим над нами. Удерживаясь за тонкие прутики, малышка стояла, глядя на меня огромными темно-зелеными глазами.

— Привет, — улыбнулась ей максимально дружелюбно. — Кажется, нам придется есть эти личинки сырыми.

Говорила добродушно и с улыбкой, а внутри все переворачивалось от открывающихся перспектив.

— Айсхи, — снова выдала девочка знакомое слово, указывая на меня пальчиком.

— Что бы это ни значило, малышка, можешь называть меня так, если Виктория для тебя слишком сложно.

— Ория — айсхи! — Шайлас даже ножкой топнула, будто в негодовании, а потом подняла ручки к небу, задрала голову. И снова требовательный взгляд.

— Шайлас, прости, но я не понимаю. Давай все же соберем сухих веточек, кто знает, может случится чудо, и я смогу вызвать огонь.

Собирая хворост, и сама не верила в эту затею, но просто сидеть сложа руки, не в моей природе.

Мне приходилось делать частые перерывы, чтобы дать отдых уставшим перетружденным мышцам ног. Но тот факт, что я столько времени хожу, да, через боль и усталость, но все же хожу наполнял меня силами преодолевать свалившиеся внезапно трудности.

Расчистив небольшой участок у домика, чувствуя себя невероятной оптимисткой, обложила импровизированное кострище камнями и принялась сооружать шалаш из хвороста. В глубину засунула сухие листья и траву, веточки установила вертикально, оставляя место для воздуха. Молодец, Вика, отличный костер мог бы получиться, будь у тебя спички!

Трухлявая полая деревяшка нашлась без труда, пара круглых сухих веток тоже. Итак, приступим!

Чувствуя себя Робинзоном Крузо, принялась перетирать ветки между ладонями быстро-быстро, стараясь вызвать тление. Действовала механически, особо ни на что не надеясь, что уж скрывать. Просто это нужно было делать, и я делала. В какой-то момент закрыла глаза, мечтая об огне. Представила, что мох у моих ног занимается пламенем, костер разгорается, даруя надежду на горячее питание.

Дым?

Распахнула глаза, неверяще глядя на робкие лепестки огня, пляшущие на земле.

Получилось?

— Получилось! — закричала, ничуть не сдерживаясь. Вскочила, подкладывая сухой травы и листьев, отгоняя от себя едкий дым. Спустя минуту смогла перенести огонь в костер, используя трухлявую ветку. Глядя на разгорающееся пламя, в первое время не верила глазам. Просто не верила, что смогла добыть огонь сама в совершенно диких условиях!

Любоваться плодами трудов своих долго не стала. Это еще не все. Теперь нужно соорудить что-то, на чем можно готовить. Большой плоский камень — то, что нужно. Кострище я заранее обложила камнями, на которые сейчас и уложила большой плоский. Со всех сторон под ним плясал огонь, раскаляя мою импровизированную печь.

Плошка с водой отправилась на камень. Во второй я вымыла собранные листья и личинки. Сходила в домик, пряча нос в сгиб локтя. Забрала найденную ранее крупу. Все это отправилось в небольшой котелок. Супу быть!

Шайлас подползла ближе к костру, но рук в огонь совать не стала. Просто села рядом, завороженно глядя на языки пламени.

Варево быстро закипело. Запах от будущего супа шел довольно приятный, вызывая обильное слюноотделение и бурчание в животе.

Решила сдвинуть котелок в сторону, чтобы не бурлил так сильно. А пока жду, у меня есть еще одно дело, не менее важное, чем еда.

Еще во время прошлых блужданий я присмотрела одно местечко, небольшая низина с мягкой рыхлой почвой. Копать плоским камнем неудобно и долго, но сделать это необходимо. И снова Шайлас пришла ко мне. Девочка нашла поблизости похожее орудие труда и принялась рыть землю, подражая моим действиям.

Так мы и работали минут двадцать. Загребали рыхлую почву камнями и отбрасывали в сторону, делая углубление. За двадцать минут ямка вышла небольшой, но очертания будущей могилы уже угадывались.

Взяв Шайлас на руки, я пошла к ручью. Смыла грязь с себя, а после и с девочки, размотав ее тряпки и оставив их тут же. После постираю, после еды. Оставила на ребенке только что-то вроде мешка с дырой для головы и рук. Моя скромная фантазия дать название этому убожеству не в состоянии. Босые ножки девочки не выглядели слишком загрубевшими, что меня удивило. Ведь ходи она босиком длительное время, подошвы ног обязательно должны были огрубеть и потрескаться, но нет. Ступни Шайлас были грязными, в сетке мелких царапин, но мягкими.

К домику несла ее на руках.

Есть пришлось, прямо из котелка. Второй я опустошила и перелила часть похлебки в него, чтобы она скорее остыла. Шайлас посадила пока на поваленный ствол, а сама соорудила что-то типа лежанки из тонких веток. Руки пришлось снова сходить помыть, зато теперь мы сидели не на земле.

Попробовав варево первой, приятно удивилась не отвратительному вкусу. Придерживая котелок, стала поить девочку, позволяя делать маленькие глотки.

Я боялась, что животик Шайлас может заболеть от слишком большого количества пищи, готовилась ограничивать ее, но девочка и сама не стала есть слишком много. Глотков через десять она отрицательно мотнула головой, больше не став пить. Привалилась ко мне, глубоко вздыхая и закрывая глазки.

Поглаживая грязные спутанные волосики малышки, я медленно доедала оставшуюся похлебку. Крупа разварилась, как и листья, которые я предварительно рвала на маленькие кусочки, а насчет белкового компонента старалась и вовсе не думать. Просто ела и все, не позволяя себя определять, что именно пережевываю.