Проморгалась, привыкая к кромешной темноте. К счастью, Галахер по-прежнему сжимал мою ладонь, даря уверенность, что все будет хорошо, что я не одна.

— Где мы, как думаешь?

Галахер зажег осветительный шарик, подвешивая его над нашими головами.

Осмотревшись по сторонам, я еще больше растерялась.

— Хранилище какое-то, — высказалась, с любопытством оглядываясь.

— Сокровищница, Тори. Это точно сокровищница.

Помещение довольно большое, все уставлено ящиками и сундуками. Откинув несколько крышек, смогла лицезреть монеты, различные артефакты, какие-то предметы, назначение которых было мне неясно. А еще оружие, яркие блестящие камни, украшения… Но все это отошло на второй план, стоило мне заметить слабый, пробивающийся из высокого узкого шкафа свет.

Только сейчас отпустила руку Галахера, шагая в ту сторону.

Шкаф был заперт, но стоило мне поднести к нему руку, дверца растворилась, став прозрачной. У меня перехватило дыхание.

За дверцей я легко могла рассмотреть венец, один в один похожий на тот, что свалился с головы Шандрэса. Этот тоже сиял и притягивал. Манил, словно оазис уставшего путника. Я даже протянула руку, собираясь его коснуться, как Галахер меня одернул.

— Тори, стой! Тори, это ведь венец правителя! Нельзя его касаться!

— Он мне не навредит, — упрямо качнула головой. — Это он тянет меня, его зов я слышала.

— Ты хоть представляешь, что это значит? — неверяще выдохнул Галахер.

— Что?

— Ты все понимаешь и так, — мотнул он головой. — Венец почувствовал, что истинный правитель вернулся. Ты — Эрнетиар, Тори. Венец звал тебя, потому что ты — последняя Эрнетиар.

Отшатнулась на шаг, в глубине души понимая, что Галахер прав, но эта правда меня отнюдь не радовала. Как-то не стремилась я ни к правлению целой страной, ни к власти. Мне все это не нужно! — отчаянно замотала головой, отходя еще дальше.

— Ты не сможешь сбежать от своего предназначения, Виктория. Виктория Эрнетиар, — Галахер склонил голову, а после и вовсе опустился на одно колено. — Или вернее будет сказать — Вайлерис Эрнетиар, истинная наследница.

— Нет, нет, это ошибка. Я не хочу. Мне все это не нужно. Я хочу лишь спокойно жить, Гэл. Хочу пройти с тобой обряд, хочу свой дом и участок, где я стану выращивать этаршу. Хочу экспериментировать с маслом из серки и не только. Хочу помочь Мальярис, а еще жителям приграничья. Я ведь из другого мира, ничего не знаю, ничего не умею. Даже даром своим не владею в должной мере, — откровенно запаниковала я. — Мне еще учиться и учиться! А еще дрязги и борьба за власть… Нет! Нет! Это не мое! Не хочу. Нет!

— Вот это и отличает тебе от других, айсхи Эрнетиар. Ты никогда не стремилась к власти, но помогала всем, кому могла. Помогала, даже жертвуя собой. Стремилась облегчить жизнь простым людям, жизнь которых слишком мало ценится истинными айсхи. Только подумай, что ты могла бы делать все то же самое, только в масштабах целой страны, в масштабах всего Изнигарда! — с жаром уговаривал Галахер. — Вот оно твое предназначение.

— А ты?

— Я буду рядом. Если ты все еще хочешь пройти со мной обряд — этот день станет самым счастливым в моей жизни. Я клянусь помогать тебе во всем, клянусь поддерживать, клянусь быть рядом. Клянусь, что никогда не предам, клянусь в своей преданности истинной Эрнетиар. Прими мою клятву верности, наследница крови и силы.

На глазах закипали слезы, сердце колотилось с безумной скоростью, и в этот момент дверь хранилища со скрипом раскрылась, впуская внутрь нескольких мужчин в длинных балахонах. В руках каждого сверкало оружие.

Галахер резко вскочил с пола, закрывая меня своей спиной.

Пришлые не стали тратить времени на крики и выяснение, кто мы такие. В нас с Галахером полетели энергетические сгустки. Я едва успела выпустить золотистую сеть, окутать ею нас с Гэлом, который дернулся было к нападающим, но был остановлен моей силой.

Одновременно с этим случилось и еще кое-что. Сумрак хранилища резко сменился ослепительным сиянием, исходящим от венца. Сияние было таким нестерпимым, что все присутствующие так или иначе постарались прикрыть глаза. И лишь мне это сияние не доставляло неудобства.

Оценив обстановку, дезориентированных противников, Гэла, закрывающего глаза согнутой в локте рукой и в то же время старающегося следить за происходящим, обратила внимание на венец, который поднялся над полкой, на которой до того лежал и теперь парил в воздухе, пройдя сквозь прозрачную дверцу шкафа. Спокойно вышла из-за спины своего дракона, без страха шагая вперед, к ворвавшимся айсхи.

Краем глаза отметила, что венец медленно плывет в мою сторону. Сияние его становилось все сильнее, а вскоре к нему добавился еще и тонкий звук. Теперь драконы не знали, что закрывать — глаза или уши. Все, включая Гэла, попадали на пол, из ушей каждого потекла кровь. Галахеру, прикрытому моей защитной сетью, было, пожалуй, чуть лучше, чем другим, он даже смог открыть глаза и смотрел на меня теперь с огромной любовью, я бы сказала, обожанием во взгляде.

Венец, подплыв ближе, мягко опустился мне на голову. Я стояла, замерев, понимая, что мое мнение никого не интересует. Сила стихий, местные Боги, энергия или вот этот мощный артефакт уже решили все за меня. Да, я — Эрнетиар, последняя из правящего рода, и это — мое наследие.

Стоило венцу умоститься у меня в волосах, я снова оказалась в том странном месте, где была во время сна, долженствующего стать вечным. Не успела испугаться, решив, что снова умираю, как поняла, что теперь все иначе. Три фигуры в развевающихся балахонах не парили в отдалении, а стояли вокруг меня, в руке каждого светился изумрудным светом изогнутый посох.

Обвела каждого учтивым взглядом и почтительно склонилась, отдавая дань уважения. Не успела до конца распрямиться, как заметила, что в круге стало больше людей. Ко мне вдруг шагнула молодая красивая женщина. Ее лицо сияло нестерпимо, такой красоты я, пожалуй, никогда не видела.

— В зеркале, — шепнула она. — Ты видела ее в зеркале, дочь моя.

Голос отказал мне. Сглотнула, лишь убедившись, что в горле пересохло насмерть, я не смогла протолкнуть даже сиплого звука, только и могла, что растерянно следить за женщиной, которую теперь взял за руку высокий и тоже невозможно красивый мужчина. Они улыбались. Улыбались, глядя на меня с нескрываемой радостью и любовью.

— Горжусь тобой, дочь! — пророкотал мужчина. — Ты — достойная дочь рода. Наделяю тебя силой рода! — говоря это, он шагнул ближе и опустил ладонь мне на голову.

— Наделяю тебя знанием рода, — мягко выговорила женщина, кладя ладонь мне на грудь.

— Неси наше имя с честью и знай, что мы гордимся тобой!

Прежде чем исчезнуть, они обняли меня, даря такое внутреннее тепло, какого я никогда не испытывала. Никогда. Только что я испытала лучшие ощущения в своей жизни.

И тут же меня выбросило обратно в хранилище. Дезориентированную, ничего не понимающую, растерянную.

Но и на этом потрясения не завершились. Едва осознав себя в хранилище дворца, меня выгнуло дугой. Голову прошила нестерпимая боль. Из груди вырвался столп света, осветивший каждый уголок хранилища, вырвавшийся дальше, разлившийся по всему дворцу. Я бы и хотела упасть на колени, но не могла. Какая-то сила оторвала меня от земли, удерживая на небольшой высоте. Перед глазами мелькали картины былого. Память рода — дар мамы. А источник разрывало от вливающейся энергии. Вливающейся и тут же выплескивающейся ярким светом — сила рода, дар отца.