Дракон подернулся рябью, исчез, являя молодого мужчину в изорванной одежде, всего покрытого темной кровью. На голове правителя явно выделялся ярко светящийся венец.

Израненный, окровавленный, едва дышащий Шандрэс перед смертью собирался забрать с собой частичку Рея, хоть так причинить ему боль.

— Сдохни, мелкое отродье! — выдохнул мерзавец, направляя к Шайлас черную энергетическую плеть.

Не знаю, каким образом, но у меня вышло слегка изменить траекторию движения аркана, чуть сбить его воздушным потоком. В итоге плеть обвилась не вокруг шеи, а вокруг груди Шайлас, резко дергая в сторону дракона.

— Папа… — прохрипела моя мышка, неверяще глядя на того, кого считала отцом.

— Заткнись! — озлобленно выдохнул он. — Никакой я тебе не отец, живучая тварь!

Шандрэс умирал, но явно собирался забрать с собой и наследницу. Это чудовище неспособно любить, недостойно править Тирашем, недостойно жить.

Галахер медлил. Слишком велика вероятность навредить Шайлас, которой правитель прикрывался, словно щитом. Но я снова забыла про Раджира. Не знаю, почему брат Сайлы встал вдруг на нашу сторону, а только он и сейчас подкрадывался к Шандрэсу со спины.

Шел парень медленно, подволакивая ногу, из его носа и ушей текла кровь. Кажется, даже воздух замер, когда Раджир во второй раз бросился на своего повелителя со спины, отвлекая внимание. Стоило Шандрэсу чуть переключить внимание и ослабить хватку, Галахер дернул за удерживающую Шайлас черную плеть, вырывая девочку.

На шкуре Галахера вспыхнул темный след, дракон зарычал, но все же отнес Шайлас подальше. Плеть, не причинившая девочке почти никакого вреда, прожигала мощную шкуру дракона, оставляя глубокие кровавые борозды.

Шандрэс боролся с Раджиром. Оба израненные и ослабленные, никто не мог одержать верх. Галахер подал плачущую Шайлас мне, а сам вернулся к месту схватки. Лапа, которой он перехватывал плеть, висела кулем, слишком поврежденная даже таким недолгим контактом. Под конец дракон с усилием разорвал удерживающий Шайлас аркан, который опав, прожег глубокую дыру в земле.

Вернувшись к месту схватки Галахер мягко оттолкнул Раджира и уверенно, нисколько не сомневаясь, наступил мощной лапой на грудь правителя, завершая, наконец, этот поединок.

Шайлас беззвучно рыдала. Девочка смотрела на происходящее в ужасе, широко распахнув глаза.

Вернуться в человеческий облик, когда сил нет, очень сложно. Но сейчас это было необходимо. Да, точно могу сказать, что мой источник стал костенеть. Вернувшись в двуногую ипостась, я легко могла ощутить давящий холод, сковывающий каменной хваткой. Но сейчас мне было не до того.

— Шайлас, — потянула девочку на себя. — Иди сюда, не смотри.

— Папа… — всхлипывала Шайлас. — Папа…

— Он не твой папа, мышка, — не выдержала я, силой поворачивая маленькую айсхи к себе, отстраняя от страшного зрелища. — Помнишь, как холодно тебе рядом с ним? Он не твой папа.

— Не мой?

— Не твой, солнышко. У тебя другой папа. Самый лучший, самый достойный. Тот, кто тебя никогда не обидит, тот, кто готов ради тебя на все.

— Рад, что ты такого обо мне мнения, — раздался над ухом усталый голос. — Иди сюда, Шайлас.

Рей легко вздернул девочку на ноги, тут же подхватывая на руки. Все, что я могла — сидеть, привалившись к обломкам дома и смотреть на происходящее.

Изрядно потрепанный истинный правитель тяжело дышал, одежда на нем висела лохмотьями, изодранная и местами в крови. Шайлас, щедро припорошенная пылью, в прожженном местами наряде, с каплями черной крови на подоле и груди. Эти двое так похожи друг на друга, что прямо сейчас я изумлялась, как могла не заметить их сходства раньше!

И Шайлас и Рей смотрели друг на друга изучающе. Но вот моя мышка первой подняла тонкую ручку, мягко касаясь лица сильного дракона. Она смотрела на него неотрывно и даже не моргала. А потом вдруг опустила ладошку на источник Рея, и тут же от ее ладошки к нему полился золотистый свет. Золотой — цвет ее силы. Ее и Рея, и мой тоже.

Тут уж истинный правитель не выдержал. Резко прижал девочку к себе. Так сильно, что я испугалась за ее косточки. Но в ответ Шайлас не вскрикнула, не испугалась и не попыталась отстраниться. Она прижалась к отцу всем телом, обвивая его шею своими ручками.

Встретилась глазами с Реем. Он смотрел на меня через плечо Шайлас. И взгляд его выражал сразу так много всего…

Меня поднял с земли Галахер. Подошел он незаметно. Тоже хромая, тоже потрепанный и окровавленный. Левая рука висит плетью, рукав оторван с мясом, обнажая перебитую израненную конечность.

Несмотря на это, Галахер правой рукой мягко меня вздернул, придавая вертикальное положение, на секунду прижался лбом к моему, а после поднял одной рукой, другую прижимая к груди.

Обвила мужчину за шею, облегчая ему задачу. Сопротивляться и геройствовать сил не осталось.

Галахер уверенно нес меня в шатры айсхи, разбитые у Проклятого леса. Ему пришлось пройти мимо поверженного правителя, мимо ослабленного, едва дышащего Раджира.

К месту схватки уже спешили другие айсхи. Нас никто даже не попытался остановить.

На изломанное тело Шандрэса я старалась не смотреть. Однако блеск венца не заметить было сложно. Простой узкий обод, упав с головы Шандрэса, лишился черноты, сияя в траве сверкающим чрезмерно ярко золотом.

Раджир был жив. Парень тяжело дышал, лежа тут же. Проходя мимо него, Галахер метнул на невольного союзника благодарный взгляд.

— Ему помогут, — шепнул мне, правильно понимая мои чувства, мое беспокойство.

— Что с Сайлой Парван?

— Жива, — коротко ответил Галахер. — Под охраной.

В шатре никого не было. Гулкая пустота.

Опустив меня на топчан, Галахер тяжело опустился рядом, баюкая изломанную руку.

— Как мне тебе помочь? — коснулась горячей щеки, ласково проводя ладонью по усталому лицу. — Очень больно?

Знаю, вопрос идиотский, но он сам сорвался с языка.

Галахер поймал мою руку, целуя тыльную сторону ладони, прижимая еще крепче.

— Заживет, — отмахнулся он. — Только нужно сложить кость, чтобы правильно срослась. Время еще есть, подожду Иравена, он — один из лучших целителей, прибыл из Ажгара.

— С Реем?

— С айсхи Лориош, — криво улыбнулся Галахер. — Ты храбро билась за наследницу.

— Не уверена, что смогла бы жить дальше, случись с ней непоправимое.

— Ты чувствуешь с ней связь?

— С самого начала. Всегда чувствовала, и сейчас тоже. Даже после того, как она обрела вторую ипостась и энергетически сформировалась.

— Ты — удивительная, Тори, — выдохнул Галахер, мягко склоняясь и касаясь губами моего лба.

От легкого касания кожу пронзило крохотными иголочками, быстро скользнувшими вниз, к источнику.

Думаю, Галахер чувствовал нечто схожее. Мне было с ним удивительно легко. Не так, как с Реем.

Одна ладонь дракона скользнула мне на грудь, и Галахер тут же подскочил, пугая выражением лица.

— Тори, твое вместилище! — тяжело сглотнув, выпалил он.

Снова опустил руку на грудь, теперь намеренно. Опасливо, медленно, словно приближаясь к ядовитой змее и при этом не сводя с меня взволнованного взгляда.

— Тори… — простонал Галахер, в бессилии закрывая глаза.

— Я знаю. — Накрыла его руку своей. — Чувствую. Но оно того стоило, Галахер. Шайлас жива и невредима. Оно того стоило.

— Тори, — хрипло выдохнул мужчина, опускаясь возле меня на колени, кладя голову на живот. — Тори.

Плечи дракона содрогались. Неужели он… плакал?

Запустила пальцы в спутанные, окровавленные волосы мужчины, не зная как поддержать.

— Галахер, — прошептала я, мягко поглаживая.

— Тори… как мало времени. Как мало…

— Может, это еще и не конец, — оптимистично заявила я. — Мое вместилище уже костенело однажды. И, как видишь, я все еще жива.

— Так не бывает, — поднял на меня потускневшие глаза мужчина.

— Со мной случилось столько всего невозможного, Галахер, ты даже представить себе не можешь! Так что одним чудом больше, одним меньше…

— Тори, это несправедливо. Хочу, чтобы ты знала, — сильный айсхи поднял на меня решительный взгляд. — Мое вместилище. Моя душа. Мое сердце. Они твои, Тори. Я весь твой. Без тебя жить дальше мне смысла нет.

— Не нужно так говорить, — прошептала, борясь со слезами. — Пожалуйста, не нужно. Умирать не страшно, если знаешь, что те, кто дорог счастливы, что у них все в порядке.

— Но я несчастлив. Моя айскари умирает.

— Айскари? Ты уверен?

— Как в том, что за темной ночью следует рассвет, Тори. Как в том, что истинный правитель примет венец власти. Как в том, что моя жизнь без тебя потеряет всякий смысл.