Прошло десять дней. Шайлас почти поправилась. Малышка еще слаба, но ее уже не рвет, она больше не теряла сознания, аппетит вернулся.

Почти все это время она провела в постели, точнее, на скромном топчане в доме ведуньи, а я подле нее. Старуха, которая выходила меня, лечила всех в этом поселке. Айли Тариша, старая Тариша или даже просто айли — вот как поселковые обращаются к знахарке. Время, проведенное в доме этой женщины, научило меня многому. Но обо всем по порядку.

После того пугающего «не сна» проблем с речью у меня больше нет. Новые слова и выражения просто всплывают в мозгу, как по мановению волшебной палочки. Те слова, которые не имеют аналогов в тирашском, я произношу как есть, как привыкла, то есть по-русски.

За прошедшие дни я выяснила, что Корт действительно поселковый глава. Судя по довольным людям, поселком он управляет разумно, но вот как человек — мразь полная. Уж простите за грубость, но из песни слов не выбросишь. Он каждый день и не по разу заявлялся в дом старой Тариши, пытаясь со мной поговорить. Ларь у входа так и мешал проходу. Я его не брала, Корт тоже не забирал. Кроме этого откупа, он ежедневно приносил продукты и вещи. Их я тоже избегала. Страшно оказаться во власти этого человека из-за непонимания местных порядков.

— Что такое откуп? — спросила у старухи после очередного визита главы.

— Дань твоим родным за дочь, — пояснила она.

— Зачем? И каким родным? Шайлас?

— Нет, айсхи. Этот откуп для тебя, ведь старшего твоего рода поблизости нет.

— Что это значит? Зачем он все это делает? Зачем приносит все эти вещи, зачем ищет со мной встреч?

— Корт хочет тебя в жены, — как маленькой объяснила Тариша. — Он даже взял у служителя связующие обручи. Все в поселке об этом знают.

— У служителя? — нахмурилась. Как не выдать своего невежества и в то же время узнать то, что мне нужно?

— Да. Корт ездил за обручами в Таронг, — спокойно пояснила лекарка.

Мы со старухой первое время приглядывались друг к другу, она изучала меня, я ее. Что-то в ее отношении изменилось. Она стала относиться ко мне, как к равной. Больше не было жалости или грубости. Спокойное ровное общение, уважительное.

— Спасибо тебе, что выходила меня. Тогда, после леса.

Я не впервые благодарила ее, но сейчас четко понимала, что говорю. И да, я действительно была очень благодарна этой женщине, спасшей мою жизнь. Просто так, не требуя ничего взамен.

— Я думала, что Валирна оставила тебя, — спокойно пояснила Тариша. — Что твой разум усох в проклятом лесу.

Такие выводы она сделала, потому что я не могла говорить на тирашском? Что ж, неизвестно, что я бы подумала, но точно вряд ли, что пришлая не говорит на местном языке, потому она из другого мира. Версия с потерей разума вполне имеет право на существование.

— Кто спас нас с Шайлас от того зверя? Кто принес в поселок?

— Охотники. Молодой рохлир стал забредать в окрестные поселения, задирать скот. Мужики долго не хотели заходить в проклятый лес, но в тот день решились. Как ты оказалась в этом проклятом месте? Зачем потащила туда дочь? Неужели не знаешь, что ждет любого, кто решит нарушить покой духов?

— Я не из этих мест, — решила выдать часть правды. — Мой разум и правда спал какое-то время. Я почти не понимала никого в поселке, но теперь все в порядке.

— Все видели это, айсхи. Помочь тут никто не мог. Твои раны я залечила, но разум вне моей силы.

— Спасибо, — снова кивнула я.

— Ты должна быть благодарна Корту. Если бы не он, тебя бы бросили в лесу! — огорошила старуха. — Глава не ждал, что твоя сила проснется и разбудит твой разум. Никто не ждал, потому что такого не бывает! Корт мог просто взять тебя в свой дом. Лишить воли, заставить рожать ему детей, он был в своем праве. Но он привез обручи, айсхи. Твоя красота опьянила его, да и кто бы устоял?

— Хочешь сказать, Корт совершал благое дело? — выгнула скептически бровь.

— Да! — отрезала старуха. — Айсхи без разума — хуже малого дитя. Корт готов был взять и тебя, и девчонку. На что годна айсхи без разума? Ни на что? Зачем такая жена в доме? Никто бы не согласился поить и кормить тебя и твою дочь просто так. Корт принес тебя из леса на руках. Он сам убил того рохлира, своими руками! Я не лечу тех, кому нельзя помочь, но Корту не смогла отказать. Вижу, что не зря. Ты должна быть благодарна ему. Твоя жизнь в его руках.

Оказаться перед фактом, что тот, кого считала мерзавцем и негодяем, на самом деле не так уж плох… Но ведь он принуждал меня! — цеплялась за последние аргументы. Да, принуждал, потому что считал утратившей разум. Он был уверен, что заботится обо мне, что берет в дом, потому что так будет лучше прежде всего для меня. Даже решил жениться, хотя мог этого не делать.

Встала с лавки, отходя к топчану. Шайлас спала. Она много спала в эти дни. Старуха поила ее настоями, способствовавшими долгому сну.

— Так она скорее поправится, — комментировала Тариша.

Причин не доверять старухе у меня нет.

Теперь и я спала на полу, рядом со старухой. Меняться с Шайлас и занимать топчан она отказалась.

— Моя сила в земле, также как и твоя, айсхи. Пока есть единение со стихией — Валирна охраняет меня, Айхашшис не призовет меня к себе.

Теперь и я знала, почему мне не дали обуви. Тариша невзначай подтвердила, что земля дает мне силы. Что выздоровела так быстро от единения со стихией. Я так и продолжала ходить босиком, уже не испытывая от этого неудобства. Подошвы грубели день ото дня, небольшие камешки, встречающиеся на дороге, доставляли все меньше дискомфорта.

Спала я на полу не только поэтому, я боялась снова попасть в «не сон» Шайлас. Говорить на тирашском могла, спасибо Рею, а вот встречаться с ним или с кем-то еще пока здраво опасалась. Не очень понимаю, как это вообще возможно, чтобы сознание брало и сливалось с чьим-то еще. Какими возможностями обладает каждый в такой ситуации? Не выйдет ли, что я не смогу покинуть такой вот «не сон»? Нет уж, пока хоть немного не научусь разбираться в природе этих явлений, рисковать не хочу.

Проверив, что Шайлас спит, вышла на улицу. Я решила поговорить с Кортом. Слова ведуньи заставила задуматься, может я слишком строга к нему. Хотя, того факта, что из-за него Шайлас заболела, никто не отменял. А еще я видела, как грубо он обращался с Мальярис. Но за то, что спас, за то, что вынес из леса, убедил Таришу меня лечить, за это я точно должна его поблагодарить, как бы к нему ни относилась.

Успела почти подойти к дому Корта, как заслышала нарастающий гул. Люди забеспокоились, кто-то попытался спрятаться, укрывшись в домах поблизости, другие просто ломанули в разные стороны, я же бросилась к дому старухи. Если грозит какая-то опасность — я должна быть рядом с Шайлас, чтобы суметь защитить.

Успела сделать всего несколько шагов, как шум стал оглушающим. Поднимая пыль, к центру поселка приближалась кавалькада всадников. На мощных скакунах, лишь отдаленно напоминающих лошадей, скакали шестеро мужчин.

Внутренний голос заставил ускориться. Буквально ворвалась в дом ведуньи. Действовала слаженно, словно репетировала. Удар сердца — хватаю Шайлас на руки, еще удар — взгляд на Таришу. Предупреждающий, резкий. Третий удар — наклоняюсь и рывком распахиваю люк в полу. Пахнуло чем-то травяным, тяжелым. Вниз ведут простые, выдолбленные в земле ступени. Спустила вниз недоумевающую Шайлас, наказав сидеть тихо. Быстрый взгляд по сторонам — подвал давно не используется, но раньше Тариша тут хранила свои настои и сушила травы, некоторые полуистлевшие пучки все еще висели под низким потолком.

— Не знаю, что происходит, — честно призналась Шайлас. — Не высовывайся, не шуми. Я вернусь, как только смогу.

Выбралась наверх, рывком опуская крышку люка. Поднапрягшись, передвинула топчан прямо на крышку, а на его место сдвинула лавку. На первый взгляд, все так и должно быть.