Кое-как объяснила старухе, что Шайлас сильно ударилась головой и после этого не приходит в себя. Лекарка не стала задавать вопросов, просто указала на топчан и пошла за печку за снадобьями. Вернувшись, осмотрела голову девочки, ощупала, замерла с закрытыми глазами, словно ища ответ внутри себя. Я заставляла себя молча ждать вердикта. Может, раньше такое лечение и вызвало бы у меня скепсис, но полностью зажившая спина, ранее разодранная хищником, способствовала возникновению доверия к методам лечения старухи.

Шайлас пришла в себя к вечеру, до того момента я от нее не отходила. Кормить ее хозяйка не позволила, вместо этого помогла напоить малышку какими-то пахучими травяными настоями. Старуха не задавала вопросов, ее отношение ко мне никак не изменилось, но моей девочке она помогла. Молча протягивала снадобья, которыми нужно было поить малышку, скупо подозвала к столу меня, а когда отказалась, протянула лепешку и кружку с молоком.

Припасы старухе приносили поселковые. Это не было чем-то необычным. Думаю, есть какой-то уговор, по которому она живет в этом доме прямо в центре поселка, лечит местных, а те взамен ее кормят.

Чуть погодя приполз и Корт. Меня к тому моменту отпустило, что и спасло ему жизнь. На меня мужчина старался не то что не смотреть, даже глаз не поднимать. Переговорил со старухой, вызвав ее на улицу. После приволок какой-то ларь, упорно предлагая мне его взять. Не взяла. Зыркнул и оставил у входа.

Поджатые губы старухи подсказали, что она недовольна моим поведением. Что? Серьезно? Да он чуть не надругался надо мной, вообще-то! Шайлас вон как покалечил!

Весь вечер я пыхтела негодованием. Решила, на всякий случай, вообще ничего у местных мужчин не брать. Мало ли, что это может означать. Вот так возьмешь кусок лепешки за столом, а после окажется, что ты уже замужем! Или продала себя в рабство за еду и крышу над головой. Нет уж, спасибо.

— Это откуп, — сухо бросила старуха, кивая на ларь.

Ага. Отлично. Вот и пусть стоит там, от меня подальше.

Уже стемнело, когда я вспомнила, что спальное место у старухи одно. Получается, если мы с Шайлас займем топчан, пожилой женщине снова придется спать на полу. Я еще мучилась раздумьями, ведь и перекладывать Шайлас на пол я тоже не слишком хотела, когда старуха сама разрешила все сомнения. Она бросила на пол тонкую тряпку, укладываясь на ночь. Нет, я правда собиралась предложить ей поменяться, но старуха вскоре уснула. Даже позавидовала, если честно тому, как быстро старая женщина сумела уснуть. Прислушалась. Точно спит.

Быстренько сбегав в общественную уборную, поспешила обратно к Шайлас. Мне страшно было оставить ее одну даже ненадолго, чудилось, что ей может стать плохо именно тогда, когда меня не будет рядом.

Малышку тоже нужно было сводить в туалет. Для этого пришлось взять ее на руки и вынести. К уборной не понесла, ограничились ближайшими кустиками. Ничего, она маленькая, ей можно. Шайлас забавно хваталась за мою шею. Бледная, осунувшаяся. На улице ее вырвало. Вот почему старуха не разрешила кормить.

Жаль, что сейчас Корт не решил выползти из своей берлоги! Очень жаль. Ну каков негодяй! Ведь только-только Шайлас стало получше! Ходить начала, весело щебетать, на ребенка стала похожа, а не на заморыша какого!

Все же пришлось тащиться с моей мышкой до уборной, где бы я еще ее обмыла?

— Мама, мне плохо, — прошептала Шайлас, не давая себя отцепить, держась за мою шею все время, не соглашаясь даже ненадолго отрываться от меня.

— Потерпи, солнышко, — шептала, целуя заострившийся носик. — Я рядом, Шайлас, я всегда буду рядом.

— Не уходи, — шептала девочка, борясь со слабостью. — Только не уходи.

Поселковые еще встречались, несмотря на опускающуюся ночь. На нас смотрели… странно. Я никак не могла понять, что не так с их взглядами. Женщины бросали заинтересованный взгляд и тут же отводили глаза, словно видели перед собой калеку, которому нельзя помочь. Вроде и любопытно, и жалко, а глазеть воспитание не позволяет. Мужские взгляды часто были окрашены интересом, похотью, но и они торопились перейти на другую сторону дороги или побыстрее отвернуться.

Вернувшись в домик старухи, уложила Шайлас на топчан. Девочка уже спала. Примостившись с краю и обняв малышку, я тоже попыталась уснуть. Будущее виделось беспросветным. Наверное, впервые с момента попадания в это место, я испугалась. Не за себя, я испугалась, что не сумею защитить этот комочек счастья, который подарила мне вселенная вместе с возможностью ходить. Прижалась к Шайлас ближе и закрыла глаза. Во сне между нами образовывалась связь, природы которой я не понимаю и не могу объяснить, но всей душой стремлюсь к этой связи. Она наполняет энергией, позволяет узнать мою малышку чуть лучше, мы с Шайлас словно становимся одним целым…

Оказавшись на том берегу, поначалу испугалась. Но увидев веселую Шайлас, радостно бегающую по горячему песку, успокоилась. Мы снова в ее сне. Солнце не обжигало, потому что я знаю, что это сон. Голод и жажда не тревожили по той же причине. Радость и умиротворение — вот что я испытывала.

— Шайлас, расскажи мне, кто твой папа? Как ты оказалась в этом лесу? — кивнула на скалу и хижину наверху.

— Мой папа очень занят, — поджала губки девочка. — Но я ему нужна.

— Конечно, нужна, мышка, — подтвердила с улыбкой. — Он ведь тебя любит.

— Я ему нужна, — упрямо повторила Шайлас.

— А как ты оказалась в этом месте? Кто это… был с тобой там? Ты помнишь?

Личико Шайлас скривилось как от боли, она заморгала часто-часто, а потом резко вскинулась, глядя куда-то вдаль.

В нашу сторону уверенной походкой шел высокий мужчина. Я тоже его видела, а он только девочку. Смотрел на нее, не отрываясь. Между ними словно натянулась крепкая нить, за которую он и держался, все приближаясь.

Шайлас вдруг метнулась ко мне, юркая за спину. Я не знала, как себя вести. То, что мы во сне, немного смиряло страх, ведь я знала, что в любой момент мы можем оказаться в домике старухи. Одновременно с тем было любопытно, кто этот мужчина, почему моя крошка его боится?

Шайлас опасливо выглядывала у меня из-за спины. Мужчина остановился шагах в семи и приближаться не спешил.

— Ты меня не помнишь? — спросил он у девочки, опускаясь коленями на песок.

Шайлас выглянула чуть сильнее, рассматривая незнакомца.

— Ты айли Рейджинал Лориош? — неуверенно спросила малышка.

— Для тебя просто Рей, — кивнул тот с намеком на улыбку.

Мужчина вел себя крайне доброжелательно. Заметно было, что он боится испугать Шайлас.

— Ты убил главу рода, — прошептала Шайлас, снова прячась мне за спину.

— Да, убил, — не стал отрицать «просто Рей». — Ты меня боишься?

— Папа говорит, ты очень плохой.

— Ты меня боишься? — повторил вопрос мужчина.

— Кажется, нет, — неуверенно отозвалась Шайлас.

— Хорошо, — чуть расслабился мужчина. — Тебе и не нужно. Я никогда тебя не обижу, клянусь тебе в этом! Если не боишься, может подойдешь? — девочка отрицательно мотнула головой, полностью скрываясь за моей юбкой. — Шайлас, никто не знает, где ты сейчас. Только… тебя ищут нехорошие айли. Я бы хотел защитить тебя. Но для этого я должен найти тебя первым, понимаешь?

— Я не одна, — заявила девочка более смело, выступая из-за моей спины.

— Я вижу. Кто это с тобой?

Впервые мужчина поднял глаза на меня, и… кажется, он меня видел!

Встретив настороженный взгляд темно-карих глаз, вдруг с уверенностью поняла, что он меня видит, также как и я его!

— Это моя мама, — просто отозвалась Шайлас.

Сейчас, в ее сне, я поняла, что раньше неправильно интерпретировала для себя это слово. «Мама» для Шайлас — не та женщина, что ее родила, а та, что заботится о ней, отдает душевное тепло. Так она могла бы назвать бабушку или подружку, или даже просто незнакомого человека, с которым ей хорошо. Ту, с которой установилась особая энергетическая связь. С «мамой» дети обмениваются энергией, вот что за связь между нами!

— Мама? — с интересом переспросил Рей. — Ты меня видишь? — прищурившись, вдруг выпалил он.

— Вижу, — короткий ответ заставил мужчину вскочить на ноги.

Шайлас снова шмыгнула мне за спину. А Рей, забывшись, шагнул ближе. Нас разделяло всего пара шагов, когда он замер. Осторожно протянул ко мне руку.

— Коснуться можешь?

— А зачем?

— Неужели тебе самой неинтересно, как это возможно, чтобы в разделенном сознании присутствовали трое? — искренне удивился он. — Хочу понять, насколько ваша с Шайлас связь крепкая.

— Кто вы такой? — решила выяснить для начала.

— Ты не видишь моего лица? — понимающе предположил Рей.

— Вижу. Отчетливо.

— Видишь? — снова удивился он. — И разговор весь слышала?

— Слышала.

— Тогда не понимаю! — мотнул он головой раздраженно. — К чему это лицедейство? Ты слышала, что я Рейджинал Лориош, видишь мое лицо и все равно спрашиваешь, кто я?

— Вы настолько известная личность, что каждый должен узнавать вас в лицо и по имени? — выгнула бровь, выгадывая время. Ведь не просто так он это говорит, ох не просто так! Явно же шишка какая-нибудь. Но тогда и Шайлас не так проста, как кажется. Кто же моя маленькая малышка такая?

— Кто ты? — прищурившись и сложив руки на груди, спросил Рей.

— Меня зовут Виктория, — ответила настороженно.

— Виктория? И все?

— И все.

— Твою руку! — резко потребовал Рей, сокращая расстояние между нами.

Шайлас испуганно ойкнула у меня за спиной. Мир подернулся рябью. Я поняла, что Шайлас сейчас проснется.

— Не сметь! — рявкнул Рей, грубо хватая меня за руку.

И в тот же миг пляж растаял, сменившись богатой спальней. Рей сидел в кресле, перед ним на столике заметила расставленные тарелки и бокалы. Не такие, как в поселке. Посуда была в основном металлическая, тонкой работы. А вот бокалы на первый взгляд стеклянные. Хотя, я уже не удивляюсь похожести местных материалов на привычные мне, и в то же время их ощутимой разности.

— Вы перетянули меня в свой сон? — выдохнула недоверчиво, озираясь по сторонам.

— Сон? — хмыкнул мужчина. — Это совсем не сон, Виктория. Где ты обучалась, если не понимаешь основ разделенного сознания?

Промолчала, продолжая озираться по сторонам. Богатая обстановка. На стенах тканевая обивка, кровать сильно отличается от топчана в доме старухи. Красивое белье, ткани яркие, цветные. В углу настоящий шкаф, одна створка приоткрыта, выглядывают какие-то свертки и баулы.

Несмотря на то, что ситуацией я не управляю, страха нет. К тому же, откуда-то взялась уверенность, что легко смогу покинуть это место при желании. Разделенное сознание? Знать бы еще, что это значит.

— Виктория, из какого ты рода? — Рей слитным движением поднялся, подступая ко мне.

На пляже мужчина был одет полностью, сейчас же на нем красовались лишь приспущенные, свободного кроя, штаны. Крепкая мускулистая грудь радовала лишь редкими завитками темных волос.

— Хотите найти папеньку, чтобы попросить моей руки? — огрызнулась, отступая.

— Что? — опешил Рей.

— А то! Затянули меня в свою спальню! А я — честная девушка, между прочим!

— Девушка? Хочешь убедить меня, что ты лайата? — нахмурился мужчина. — И при чем тут твоя рука? Хватит упрямиться, мне действительно нужно знать, из какого ты рода! А еще ты прямо сейчас сообщишь мне, где Шайлас! — припечатал он. — Ее удерживают против воли?

— Нет, никто ее не удерживает.

— Это ты забрала ее из поместья?

— Если тот ветхий домишко на краю скалы вы считаете поместьем, то я.

— Какой еще ветхий домишко? — нахмурился Рей. — Шайлас была в поместье отца, его имение никак нельзя назвать ветхим домишкой!

— Я нашла ее неподалеку от побережья. На скале, среди леса есть древняя хибара, почти вросшая в землю, там-то я и нашла Шайлас. Она была истощена, не могла толком говорить, почти не ходила. Была закутана в какое-то тряпье.

— Шайлас не говорит, Виктория, — мягко заметил Рей. — С рождения.

— Вы же сами слышали, что это не так! — рассердилась я.

— В разделенном сознании, как и во сне, лишенный крыльев способен воспарить, а обделенный энергетически способен к речи, так что ее поведение в подсознании меня не удивляет.

— Да о чем вы вообще говорите? — нахмурилась и отступила на шаг. — Шайлас была слаба, но уже окрепла. Не знаю, когда вы видели ее в последний раз, только теперь она уверенно говорит и двигается. Подросла, бегает, прыгает, ведет себя как нормальный ребенок своего возраста!

— Когда ты нашла ее, Шайлас была одна?

— Нет, в том доме она была не одна. Когда я ее нашла, Шайлас жалась к мертвой женщине.

— Мертвой? — сглотнул Рей, бледнея. — Ты можешь описать ту женщину?

— Нет. Простите, мертва она была уже несколько дней как. Жара и влажность сделали свое дело. Я не рассматривала ее. Выкопала небольшую могилу и предала тело земле неподалеку от того домика.

— Ты предала земле айсхи Парван? — гулко сглотнув, уточнил Рей. — Закопала в землю носителя воздушной стихии? — переспросил, будто не поверив.

— Во-первых, я понятия не имею, кого похоронила! — отозвалась чуть резче, чем хотела бы. — А, во-вторых, там, откуда я родом, именно так хоронят умерших людей!

— Айсхи — не человек, Виктория! Ты не могла этого не заметить! Да кто вообще способен предать айсхи земле? — возмущенно выпалил мужчина.

— И что же мне нужно было сделать? — тоже разозлилась не на шутку.

— Провести ритуал очищения, конечно же! — раздраженно рявкнул Рей. — Ее сознание должно было воспарить, слиться со стихией!

— Предлагаю вам найти то захоронение и сделать все, что считаете нужным! Я оказалась в незнакомом месте ночью. Нашла почти погибшего от истощения ребенка и мертвую женщину. У меня не было ни воды, ни еды. Я была одна посреди леса! Оставить ту женщину гнить на полу я не могла и поступила так, как поступают на моей Родине! Я спасла Шайлас, в конце концов! А никакие ритуалы очищения мне и вовсе неизвестны!

Желваки на лице мужчины задвигались, выдавая напряжение. Не привык, видно, что на него кто-то смеет повышать голос.

— На твоей Родине? — переспросил Рей, стараясь говорить спокойно. Заметила и сжатые зубы, и напряженную позу. — И где же эта Родина находится? Откуда ты, Виктория? Я заметил, что ты очень странно говоришь… — задумчиво протянул он. — Ты не владеешь тирашским, верно? Сначала говорила, используя, сознание Шайлас, а теперь мое, — предположил он. — Дай руку!

— Нет!

— Хватит упрямиться! — рассердился Рей. — Клянусь не заглядывать дальше первых врат! Я помогу тебе!

Он резко рванул вперед и силой завладел моей конечностью, крепко притискивая меня к груди. Дыхание сбилось от такой близости. Почувствовала исходящий от мужчины запах, невольно втянула носом, силясь распробовать его весь. Рей пах опаленным деревом и одновременно чем-то хвойным. Просто непередаваемое сочетание.

— Ай! — вскрикнула, но освободиться не смогла.

— Потерпи, — осадил он. — Это всего на несколько минут. Зато потом сможешь спокойно общаться на тирашском.

Голову потихоньку стало сдавливать. Кроме привычной уже боли ничего необычного я не ощутила. Рей смотрел мне в глаза, не мигая и не двигаясь. Он, кажется, даже не дышал, как, собственно, и я. Его близость, запах, все это отвлекло от неприятных ощущений. Так что, когда он меня отпустил, почувствовала что-то сродни разочарованию.

Рей отошел, выглядел мужчина… смущенным. Злость как рукой сняло, во взгляде появилось что-то, чего прежде я там не видела.

— Это все? — спросила, потирая запястье. Не потому что рука болела, просто чтобы скрыть волнение.

— Смотря о чем ты спрашиваешь, айсхи, — размеренно ответил он.

— Айсхи? Почему вы так меня называете?

— Так принято, — пожал он плечами. — Я не нарушил слова, не стал заглядывать дальше первых врат, но и того, что увидел мне хватило.

— Как же мне надоели все эти загадки! — простонала я.

— А уж мне-то как надоела вся эта история с загнивающим родом Тархар! — снова вспылил Рей. — Откуда ты, Виктория? Где сейчас Шайлас? Кто ее питает? Отвечай!

Схватил за руку, чуть повыше локтя и встряхнул, добиваясь ответов.

— Ну все, хватит!

Разозлившись, резко вывернулась и отпихнула навязчивого грубияна от себя. Не ожидавший отпора, Рей позволил себя оттолкнуть.

— Я не позволяла мне тыкать — это раз! Не позволяла залезать мне в голову — это два! Не виновата ни в чем и совершенно не представляю, ни кто вы такой, ни где я нахожусь — это три! И последнее, но главное, — сама шагнула ближе к Рею, утыкая пальчик ему в грудь. — Я не позволю так с собой обращаться!

— И что же ты сделаешь, маленькая айсхи? — насмешливо искривил губы мужчина. — Что ты противопоставить моей силе и власти?

— А что ты можешь сделать в этом странном «не сне»? — парировала, копируя издевательскую улыбочку. — Шайлас достаточно было испугаться, чтобы выбраться из этого состояния. Чего хватит мне? Злости, страха, желания оказаться от тебя подальше?

Каждую фразу я сопровождала ощутимым тычком наглому хаму в грудь.

Наконец, Рею это надоело. Он перехватил мою руку, притягивая ближе.

— Ты не сможешь отсюда уйти, пока я не позволю, маленькая айсхи! Тут я власть, запомни это! — выдохнул он мне почти в лицо.

Еще свежи были воспоминания того, как Корт хватал меня и целовал против воли. Повторить подобный опыт я не готова. И пусть Рей скорее привлекает, чем отталкивает, игрушкой ни для кого я становиться не собираюсь!

Закрыла глаза, представляя домик старухи. Топчан и одинокая фигурка Шайлас встали перед глазами, как наяву. Девочка трясла меня и просила открыть глаза.

— Нет, стой! — удивленный голос услышала краем сознания. — Стой, я тебя не отпускал!

Последние слова он прокричал уже в пустоту. Глаза я открыла в доме ведуньи.